— А-ах, м-м... Я ведь сидела только дома, как я могла с кем-то другим... а-ах...!

— Вот поэтому и нельзя сдувать с детей пылинки.

Казалось, мужчина совершенно не слышал, что она говорит. А может, он прекрасно знал, что она ни с кем не спала, но всё равно продолжал осыпать её этими пошлыми, грязными словами.

Хотя она и не могла понять ясной причины, почему он ведет себя так грубо...

— Иначе они сразу начинают вот так наглеть.

Каждый раз, когда мужчина яростно двигал бедрами взад-вперед, по её позвоночнику разливалось острое наслаждение.

Со Хи, чей взгляд на мгновение зацепился за носок её туфли, покачивающейся в такт движениям его таза, тяжело выдохнула, и в этот момент он произнес:

— Расслабь пизду и принимай член аджосси.

— Ха-а, м-м...

— Надо выебать тебя так, чтобы ты в лоскуты порвалась, тогда у тебя не останется сил ни на какие другие мысли.

Пока Со Хи, задыхаясь, пыталась перевести дыхание, раздался громкий шлепок: Пак! Чудовищно разбухший член раздвинул узкие стенки и разом вонзился внутрь. От этого безжалостного вторжения она настолько потеряла рассудок, что даже не успела закричать.

Ке Вон Хо, обжигая своим прерывистым дыханием её белую шею, вытянул член, вогнанный до самого основания, оставив внутри лишь головку, а затем снова с силой вколотил его обратно.

— Ымп! М-м-м...!

В яростно растираемое отверстие плоть, доведенная до предела возбуждения, втискивалась так мощно, словно её затягивало в глубокий водоворот. Твердый, как сталь, член входил на всю глубину и выходил обратно, и от этой отдачи её хрупкое тело беспомощно дергалось вверх-вниз. Каждый раз, когда он грубо пронзал насквозь промокшую дыру, раздавался громкий, влажный чавкающий звук.

— Глотай. Еще, еще.

С каждым жадным толчком в это узкое отверстие по его венам разливалось наслаждение. Ке Вон Хо, задыхаясь так, словно ему не хватало воздуха, неотрывно смотрел на раскрасневшееся лицо Со Хи.

Она мелко дрожала тонкими веками, сквозь которые просвечивали капиллярные сосуды, и выглядела так, будто не знала, куда деться от смущения, залившего её румянцем от кончиков ушей до самой шеи.

Самое слабое и хрупкое создание из всех, что он знал.

Идеальная мишень, чтобы растерзать её прямо на глазах у тех, кого следовало бы остерегаться больше всего.

И то, что Юн Со Хи стояла здесь, выставив всё это напоказ без капли враждебности, и лишь тяжело дышала, вызывало в нем такое извращенное, темное удовольствие, от которого его глаза хищно блестели.

Какая же красивая. Моя невероятно, блядь, красивая малышка.

Кто бы мог подумать, что он встретит кого-то вроде нее и будет творить такую хуйню. Ке Вон Хо холодно усмехнулся над самим собой, падающим в эту бездну, и продолжил жадно выскребать влагалище, которое плотно облегал его член, сокращаясь и пульсируя.

— Надо было выебать тебя прямо в галерее.

— А, нет, не хочу, м-м...

— Если бы я отодрал твою пизду у всех на глазах, ты бы больше не текла перед кем попало.

Озверевший мужчина вколачивал член на самую глубину, безжалостно ударяя в самое мягкое и нежное место. Когда он продолжил мощно и громко вбиваться в нее, Со Хи, которая едва держалась на ногах, зашлась в громком крике, содрогаясь от экстаза.

— Угх, м-м, пожалуйста, чуть-чуть... помедленнее...

Когда Со Хи, выдыхая вперемешку со слезами, произнесла это, цепляясь за его плечи, мужчина крепко стиснул зубы.

— Тебя наказывают, а ты еще смеешь дерзить. Совсем страх потеряла?

Мужчина, который вбивался в неё так яростно, словно хотел сломать её хрупкое тело, опустил поднятую ногу Со Хи и тут же грубо развернул её спиной к себе.

Навалившись своим огромным торсом на её плоскую спину и шумно выдохнув, Ке Вон Хо, словно напоказ, вогнал свой член прямо между выпуклых ягодиц. Его движения стали настолько жестокими, будто он пытался стереть слизистую в кровь.

— Ха-а-ах, а-а...!

Бам, бам! Жар от тела мужчины, который долбил её с такой безумной силой, словно хотел раздавить, был невероятно обжигающим. Ресницы Со Хи, которая дрожала и не могла прийти в себя, намокли от слез.

От этих мощных толчков бедрами, вбивающихся без единого зазора, возникало ощущение, что её пронзают насквозь, и перед глазами всё потемнело. От этого бесконечного, подавляющего давления казалось, что всё её тело бьет током.

— Ах! А-а-а...!

Мужчина силой удерживал её скользящее от этой безжалостной жестокости тело.

Мощное давление от непрерывных толчков и эти громкие, влажные шлепки — то ли от спермы, то ли от её пиздовых соков — раскаляли мозг Ке Вон Хо до предела.

— М-м, ах!

Вспотевшая Со Хи непрерывно издавала высокие, сдавленные стоны сквозь приоткрытые губы.

Каждый раз, когда Со Хи, не в силах вынести это переполняющее её чувство, пыталась дернуться, он намертво зажимал её в кольце своих рук и с силой вдавливал в стену.

С каждым его яростным ударом сзади её грудь вжималась в стену, а косточки бюстгальтера болезненно впивались в мягкую плоть.

— Расслабься, блядь.

— А... угх...!

— Тебя уже насадили по самые яйца, хули ты дергаешься?

От его грубых толчков из уголков губ Со Хи потекла прозрачная слюна. Он швырял её из стороны в сторону с такой силой, что она даже не могла закрыть рот. Сегодня мужчина был особенно жесток. Он двигался так спешно и дико, словно за ним кто-то гнался.

Он целенаправленно и быстро вбивал свой член, пронзая её дыру, раскачиваясь и толкаясь. От этой безудержно растущей скорости её стоны, похожие на рыдания, становились всё громче.

Она совершенно потеряла рассудок, чувствуя себя так, словно парит в воздухе. Эти удары снизу вверх делали её тело еще более чувствительным.

На коже, которой касалось грубое дыхание мужчины, волоски вставали дыбом.

Мышцы, окоченевшие от возбуждения, дрожали, а все силы уходили в кончики пальцев ног, едва касавшихся пола. Она не могла вернуть себе рассудок, и мысли в голове окончательно спутались.

Откуда вообще взялась эта ярость? Разговор с Пэк Му Гёном, судя по всему, вызвал недоразумение, но она не делилась с ним ничем таким, о чем стоило бы отчитываться перед аджосси.

Она просто посмотрела фото, потому что он предложил. Да и то, это был очень старый, размытый снимок, поэтому она даже не смогла толком разглядеть детское лицо аджосси, которое так хотела увидеть.

А с Квон Тэ Римом они лишь перебросились парой слов о Чхве Со Ён, и между ними не было вообще никакого физического контакта.

Но независимо от этих мыслей, путавших разум, её тело, поглощенное этим глубоким жаром, пылало.

— Почему, м-м... почему... аджосси... со мной, угх...

Со Хи, глотая слова, с трудом выдавила из себя вопрос.

— ...А-ах, а, я не понимаю... почему аджосси... почему вы это делаете.

Не успела она договорить, как мужчина, надавив ей на заднюю поверхность бедер и намертво зафиксировав, мощно толкнулся вверх. Это безумное движение бедрами пощекотало низ её живота и туго заполнило всё отверстие.

— Ха-а-ах!

— Ты взбесила аджосси, малышка.

Со Хи задыхалась так сильно, что не могла даже нормально вдохнуть. Ей определенно казалось, что сейчас она не в себе.

Как получилось, что от этого грубого, почти звериного акта мое тело разгорается только сильнее?

От одного лишь осознания того, что часть его тела находится внутри нее, её возбуждение уже достигло своего пика. Она не могла сказать ему прекратить. Она не могла остановиться.

Она хотела продолжать, хотела чувствовать это снова и снова.

— А-ах...!

Даже если это полностью её разрушит.

— Стоит только отвернуться, как тебя уже лапает другой ублюдок.

Из-за этих яростных, глубоких толчков влагалище начало быстро сокращаться. От трения его твердых грудных мышц и пресса о её спину по телу побежали мурашки.

Казалось, это бесконечное, нарастающее удовольствие вот-вот поглотит её целиком. Она настолько потеряла голову, что не могла произнести ни слова.

Номер отеля наполняли лишь звуки их тяжелого дыхания и влажное хлюпанье от его члена, безумно входящего и выходящего из её промежности.

— Думаешь, если выйдешь на улицу, то соберешь вокруг себя всех хуевых кобелей?

На эти слова, полные насмешки, она даже не могла ответить. Её грудь, зажатая между стеной и его мощным торсом, сминалась и терлась в порыве страсти, и каждое это движение приносило новую волну наслаждения.

Когда он оттягивал бедра назад, а затем безумно толкался вперед, член внутри её влагалища вдавливался еще сильнее.

— М-м! Угх!

Со Хи, окончательно лишившись сил, всё больше и больше облокачивалась на его руки. Низ живота, в который он вбивался с такой жестокостью, словно хотел её сломать, горел как в огне.

Поясница продолжала выгибаться сама по себе, а дыхание сбилось так, будто она бежала изо всех сил.

Ке Вон Хо, обнимая Со Хи, горячо выдохнул прямо ей в левое ухо. От его звериного стона, раздавшегося так близко, голова Со Хи стала абсолютно пустой.

Её тело, которое она едва удерживала вертикально, обмякло, и раскаленный член с хлюпаньем выскользнул из горячего прохода.

— А-ах, м-м...

Оперевшись руками о пол и тяжело дыша, Со Хи увидела перед собой огромные босые ступни мужчины, которые были куда больше, чем две её ладони, сложенные вместе.

Со Хи, вытирая тыльной стороной ладони губы, перепачканные слюной, подняла голову. Мужчина, абсолютно обнаженный, вальяжно стоял перед ней.

Смуглая, гладкая кожа, рельефный пресс и густая растительность внизу живота.

И прямо перед глазами Со Хи его гигантский, набухший член, покачиваясь из стороны в сторону под собственной тяжестью, тяжело дернулся.

От мясного столба, перемазанного липкими соками, непонятно кому принадлежащими, исходил густой, мускусистый запах.

Мужчина, глядя сверху вниз на её покрасневшее лицо, слегка прищурил один глаз, оценивая этот контраст — она стояла перед ним в разорванных колготках, с выебанной дырой, но при этом даже не раздетая.