Каждый раз, когда она пыталась восстановить в памяти события вчерашнего дня, её пронзала головная боль. Возможно, это была защитная реакция психики, пытающейся стереть травмирующие воспоминания.

Но первым делом ей нужно было выбраться отсюда, из этого неизвестного места, и вернуться домой.

Но чтобы отсюда уйти, нужно сначала найти свою одежду...

Со Хи старательно бродила по коридорам, озираясь по сторонам. Пространство было чужим, и она не могла просто так заходить в любую комнату.

Каждый раз, натыкаясь на дверь, она осторожно приоткрывала её, но большинство комнат оказались пустыми гостевыми спальнями.

Проходя по коридору, ведущему к столовой, Со Хи внезапно услышала тихий шум воды. Это был первый признак присутствия человека с тех пор, как она очнулась. Как только она прислушалась левым ухом, шум воды прекратился. И тут же послышались приближающиеся тяжелые шаги.

Со Хи поспешно оглядела себя, едва прикрытую одеялом. Её белоснежные икры были полностью открыты. Как бы она ни куталась, под одеялом она была абсолютно голой, и встретиться в таком виде с кем-либо было бы катастрофой.

В тот момент, когда она уже собиралась развернуться и убежать, со скрипом отъехала раздвижная дверь.

— М-м.

...Это был Ке Вон Хо.

Сначала она увидела гигантский силуэт, а затем их взгляды встретились. Только тогда Со Хи осознала, что Ке Вон Хо стоит абсолютно голый, без единого лоскутка одежды.

В отличие от смущенной Со Хи, он, как ни в чем не бывало, вышел из коридора, ведущего в ванную комнату, и встал прямо перед ней в таком виде. Его поза выражала крайнее высокомерие.

— Только привез её, а она уже сбежать пытается.

Тело мужчины, приближающегося к застывшей Со Хи, было настолько огромным, что полностью застилало ей обзор. В тусклом свете вырисовывалась влажная, массивная фигура.

Рельефные мышцы, отчетливо выделяющиеся на крупном костяке, начинались от широких плеч и твердой груди, перетекая в мощные руки и ноги.

Татуировки, покрывающие его от шеи до торса, делали его габариты еще более угрожающими и пугающими. На плотной, смуглой коже с выбитой чешуей виднелось бесчисленное множество длинных рваных шрамов.

Рельефные бока и четко прорисованные кубики пресса были испещрены неровными шрамами, словно раны никогда нормально не зашивали.

— Аджосси...

— Валишься в обморок, как больная курица, а на побег, смотрю, силы есть. В молодости и правда быстро восстанавливаешься.

Ке Вон Хо вплотную подошел к замершей Со Хи. Глаза Со Хи расширились.

Тяжело покачивающийся при каждом шаге кусок плоти, утопающий в густых лобковых волосах, постепенно поднимался вертикально вверх.

Взгляд Ке Вон Хо медленно скользнул по её обнаженным плечам с выступающими ключицами. Почувствовав этот неспешный, оценивающий взгляд, Со Хи опустила голову. Кончики её ушей загорелись.

— Где... мы находимся?

Это было единственное, что она смогла выдавить из себя, судорожно соображая.

— У меня дома.

Ответ мужчины был коротким и ясным.

— Почему вы... привезли меня к себе домой?

Ей правда было интересно, почему он привез её в свое пространство, а не в её каморку на крыше. Как бы она ни думала, она не могла понять. Возможно, ей просто хотелось найти в этом какой-то скрытый смысл. Со Хи напрягла всё внимание, прислушиваясь к его губам и низкому, вибрирующему голосу.

Грубый, необузданный взгляд мужчины свирепо вонзился в неё. Да, почему я притащил тебя, Юн Со Хи, сюда? Потемневшие глаза прошлись по её лицу, словно слизывая его, как сладкую вату.

Слегка приподнятые уголки глаз с прозрачными зрачками смотрели только на него. В этом и была проблема. Этот жалобный взгляд, как у брошенного котенка, оставался перед глазами навязчивым видением, и из-за этого всё пошло по пизде.

Ке Вон Хо протянул руку и пригладил растрепанные волосы Юн Со Хи. Кончики её мягких, длинных волос были спрятаны под белым одеялом, в которое она закуталась.

Его взгляд естественным образом скользнул к обнаженной коже, покрытой нежным пушком. На ключицах, на которые он смотрел, отчетливо виднелись красно-синие следы от чужих рук.

— А где моя одежда? Я проснулась, а одежды нет.

— Крутится в стиральной машине.

Вот незадача. Неужели ей придется оставаться в таком виде, пока машинка не закончит стирать?

— А... сколько это займет времени?

— Пока поспишь, всё будет готово. Возвращайся в спальню. Непослушная девчонка.

Лицо мужчины, отвечающего ей со стиснутыми челюстями, казалось одновременно злым и нетерпеливым. Зная, что другого выхода нет, Со Хи осторожно позвала его:

— Аджосси...

Ке Вон Хо посмотрел на Со Хи, которая, вцепившись в одеяло, жалобно смотрела на него. На её губах не было ни кровинки, а худое тело мелко дрожало.

Температура в комнате была специально повышена для Со Хи, так что холодно здесь не было. Она дрожала не от холода. Её глаза были полны страха и ужаса.

— Думаешь, ты сможешь пойти куда-то в таком виде и в такое время? Не дури и иди спать.

— Я не думаю... что смогу уснуть.

Поколебавшись, Со Хи всё же призналась ему. Одежда была лишь предлогом. На самом деле ей было страшно оставаться одной. В голове то и дело всплывали кошмарные сцены из ночного клуба.

— Мне страшно... Я боюсь закрывать глаза.

В её карих глазах блестели слезы, а голос жалко дрожал.

— Не могли бы вы побыть со мной... пока я не усну.

Поймав взгляд Ке Вон Хо, словно говорящий «делай как знаешь», Со Хи, семеня ногами, укутанными в одеяло, пошла вперед.

Спальня находилась в самом конце коридора. До этого она была слишком напугана, чтобы хорошенько всё осмотреть, но теперь, вернувшись, она заметила, что спальня Ке Вон Хо выглядела довольно сурово и пустынно. По площади она превосходила всю её квартирку на крыше вместе взятую, но в ней не было ничего, кроме огромной кровати.

Ке Вон Хо без лишних слов поднял Со Хи на руки и уложил на кровать. В тот короткий миг, когда он стягивал с нее одеяло, чтобы укрыть её нормально, обнаженное тело Со Хи полностью предстало перед глазами мужчины, но выражение его лица не изменилось ни на йоту.

Из-за этого сердце тревожной Со Хи упало еще ниже.

Неужели он всё еще неправильно меня понимает из-за Со Жи Хуна? Вспомнив, что так и не услышала от него ответа, когда он пришел её спасать, она начала волноваться.

К счастью, мужчина не ушел из спальни сразу, а сел на край кровати. Видимо, он собирался сдержать обещание и присмотреть за ней, пока она не уснет. Какое облегчение.

— Тебе еще и сказку на ночь почитать?

— А, нет. Я буду спать.

Огромная, горячая ладонь легла на глаза Со Хи. Приятная тяжесть опустилась на её веки. Со Хи, тихо закрыв глаза, задумалась.

Почему я чувствую себя в безопасности в доме мужчины, который держит в руках мой долг?

Почему вместо страха и ужаса я чувствую такое огромное облегчение?

Почему каждый раз, когда я с ним, мое сердце начинает так бешено и тревожно колотиться?

Что за чувство я испытала вчера, когда увидела мужчину, пришедшего спасти меня?

Ей нравился звук его ровного дыхания. Ей нравился его запах, который проникал в самые легкие и от которого кружилась голова.

Я волнуюсь об аджосси только из-за нашего контракта? Или, может быть...

Может быть, я влюбилась в этого мужчину?

Клубок чувств, которому сложно было дать определение, приобрел размытые очертания и начал будоражить её опустевшее сердце.

Как раз в тот момент, когда её мысли полностью заполнились им, твердая рука убралась с её лица.

Со Хи открыла глаза и посмотрела на широкую спину мужчины. Она протянула руку к спине, сплошь покрытой татуировками. Когда кончики её пальцев коснулись самого глубокого и, казалось, старого шрама, она почувствовала бугристую, шершавую поверхность.

По мере того как её пальцы медленно скользили по краям шрама, она отчетливо ощущала текстуру загрубевшей кожи.

Ке Вон Хо уставился на Со Хи своими черными как смоль глазами. Эти нечитаемые глаза были глубокими и темными как никогда.

Именно поэтому ей снова захотелось спросить, что этот мужчина к ней чувствует.

— Аджосси. Почему... вы ничего со мной не делаете?

Брови Ке Вон Хо медленно сошлись на переносице.

— Вы же купили меня. Но почему вы ничего...

Ке Вон Хо пронзил Со Хи взглядом, в котором, казалось, сконденсировались все его эмоции.

— Это потому, что мое тело испачкалось...?

Её светло-карие глаза, наполнившись влагой, задрожали.

— Да? Потому что меня трогали другие мужчины...?

Рыдания вырвались наружу, обрывая фразу. Беззвучные слезы катились по её щекам. Однажды прорвавшись, плач уже нельзя было остановить, словно рухнула плотина.

Бесконечный поток слез не желал прекращаться.

— Плачешь тут, блядь, без разрешения. Страх совсем потеряла.

— Ах!

Огромная рука перехватила её худые запястья. Взгляд задыхающейся Со Хи упал на пространство между его твердыми, как камень, бедрами.

Член, налитый кровью и высоко вздымающийся, даже без прикосновений разбух до предела, так что казалось, он вот-вот взорвется. Из щели на пульсирующей головке с выступающими венами сочились капли прозрачной жидкости.

— Не знаешь, что у тебя ебабельное лицо, когда ты плачешь?

Ке Вон Хо, вдавив запястья Со Хи в матрас, всем телом навалился на нее.

— Ах!

Издав хриплый стон, Ке Вон Хо уткнулся лицом ей в шею. Прижавшись губами к следам, оставленным Со Жи Хуном, он с силой всосал кожу, словно пытаясь стереть их и оставить свой собственный след. Мужчина, обдавая её горячим дыханием и яростно засасывая нежную кожу, повернул голову.

— Какая-то малолетка смеет мне тут указывать.

Процедив это сквозь зубы, Ке Вон Хо силой впечатал свой низ живота в её тело. Схватив её за щеки, он жадно впился в её губы. И в приоткрывшуюся от испуга щель тут же ворвался его горячий, влажный язык.