Удивленная столь неожиданным ответом, Со Хи подняла голову. Она встретилась с глазами мужчины, которые, неизвестно с каких пор, неотрывно смотрели на нее. Он разглядывал Со Хи, не выражая абсолютно никаких эмоций.
— Я десять лет жрал собачью похлебку. Хотел сказать, что я не привередлив к еде.
Слушая его спокойный, ровный голос, Со Хи лишь теребила свое колье. Это был первый раз, когда она слышала от него рассказ о его прошлом.
Иногда она смутно задавалась вопросом, какую жизнь он прожил в прошлом. После того как она осознала свои чувства к нему, эти мысли стали посещать её всё чаще.
Он был человеком, чья жизнь была максимально далека от обычной. Она не знала деталей, но понимала, что он занимается чем-то опасным.
Как получилось, что на его теле осталось столько ножевых ранений и шрамов, а вся верхняя часть тела забита угольно-черными татуировками, скрывающими их? Почему он идет по такому опасному пути, где смерть стала чем-то обыденным?
Конечно, она и подумать не могла, что когда-нибудь спросит об этом или услышит ответ.
Детский дом...
Она даже представить себе не могла, насколько суровое и страшное время он провел в том месте, где детей кормили собачьей баландой. Она так долго задыхалась от бедности и несчастий, что чувствовала себя одинокой, наивно полагая, будто её жизнь — самая несчастная на свете.
Но и у Чжу Ён, и у него была своя история. Особенно у него... она всегда видела его лишь на вершине, раздающим приказы, поэтому его история оказалась чем-то совершенно непостижимым.
В её кротких глазах собралась влага. Почувствовав, что вот-вот расплачется, она слегка прикусила губу. Ощущение, пронзившее её сердце, заставило дыхание сбиться. И столь проницательный мужчина просто не мог этого не заметить.
— А это забавно. Меня жалеет ребенок.
Со Хи покачала головой. Осколки его прошлого, о которых она услышала так неожиданно, причинили такую боль, что в груди тяжело заныло. Но это не было ни жалостью, ни состраданием. Ведь мужчина, стоящий перед ней сейчас, был крепче и сильнее кого бы то ни было.
— Вовсе нет...
Просто Со Хи хотелось стать чуть более жадной. Ей было удивительно и трепетно от того, что она может прикоснуться к воспоминаниям, которые он сам решился ей открыть.
Значит, я тот человек, которому можно подойти так близко. От этой мысли сердце затрепетало. По мере того как плотность её чувств возрастала, самонадеянное желание, стремящееся к нему, становилось всё больше.
В какой-то момент мужчина, поселившийся в её сердце, стал для нее невероятно особенным. Будь они врозь или рядом, она проводила дни в мыслях о нем. Каждый день, каждый час, как только появлялась свободная минута, она вспоминала его.
Когда его не было рядом, она скучала, а иногда эта тоска становилась настолько невыносимой, что захлестывала её с головой.
Когда-нибудь ей хотелось выложить перед ним все эти чувства до единого. Ей хотелось вывернуть свою душу наизнанку, чтобы он мог увидеть её в любой момент.
Но время для этого еще не пришло. Ей хотелось стать человеком, которому не стыдно стоять рядом с ним.
Возвращаясь после покупки подарка для него, она зашла в книжный и купила дополнительные учебники по своей специальности. Когда пройдет лето, она скажет ему, что снова начнет давать частные уроки во время каникул и выплатит остаток долга.
Может, в следующем году это будет сложно, но через год или два она твердо решила вернуться в университет. Настало время перемен.
И когда она станет чуть более достойной его и сможет признаться в своих чувствах, она хотела бы подарить ему хотя бы ту малую, скромную часть своей любви, сравнимую с тем теплом, которым он впервые согрел её.
Ей казалось, что того, что у нее есть сейчас, слишком мало, чтобы утешить его...
Вот почему она так думала.
Ей хотелось подойти к нему еще ближе.
Мне так хочется узнать о вас больше, аджосси.
***
Одетая в белый банный халат, Со Хи заправила мокрые волосы за уши, рассматривая свое лицо в зеркале. Изо всех сил подавляя волнение, она легко потерла тыльной стороной ладони щеки, раскрасневшиеся от жара душа.
Глаза, сверкающие жизненной силой, казались непривычными даже ей самой. Смутившись, она отвела взгляд от зеркала и поправила узел халата.
В животе порхали бабочки, а сердце не переставало трепетать. Это волнение, которое было невозможно скрыть, отчетливо читалось на её лице. То ли из-за того, что она совершила поступок, на который никогда бы не решилась раньше, её сердце никак не могло успокоиться.
Когда и как мне отдать подарок на день рождения, который я спрятала, боясь, что он найдет его раньше времени? Она так долго ждала этого дня, но когда момент наконец настал, Со Хи растерялась от смущения.
— ...Ха-а.
Со Хи глубоко вдохнула дрожащий воздух и медленно выдохнула. Она специально пошла в другую ванную, чтобы сбежать от мужчины, который собирался принять душ вместе с ней. Если она просидит здесь еще немного, он, исчерпав терпение, точно вломится к ней. Обычно он бы уже давно вломился, но почему-то до сих пор было тихо, и это казалось подозрительным.
Прежде чем проскользнуть в гардеробную, где был спрятан подарок, она приоткрыла дверь ванной и выглянула в гостиную, чтобы проверить обстановку. Диван был пуст, а в комнате, где не чувствовалось ничьего присутствия, стояла подозрительная тишина.
Он в спальне?
Стоя посреди коридора и растерянно оглядываясь, Со Хи направилась было к гардеробной, но вдруг остановилась, заметив длинную тень в столовой. Поскольку в доме они были только вдвоем, это, несомненно, был он.
Мы уже и поели, и со стола всё убрали, что он там делает? С недоумением на лице она ускорила шаг и вскоре увидела его широкую спину в черном халате. Опершись обеими руками на кухонный остров, он наклонился и что-то разглядывал.
Она стояла слишком далеко, чтобы разглядеть, чем он занят. Приподнявшись на цыпочки, Со Хи подошла ближе. Оказавшись в паре шагов от него, она моргнула, пытаясь рассмотреть предмет его интереса, и её глаза округлились от шока.
— Это же...!
Мужчина достал испорченный торт, который она спрятала, и рассматривал его.
— Я его испортила!
От растерянности её голос сорвался на крик. Мужчина, видимо, уже знал, что она подошла, потому что даже не обернулся на её возглас. Наоборот, он лишь крутанул коробку с тортом пальцем и принялся разглядывать его еще внимательнее.
— Не смотрите. Он у меня не получился...
Со Хи забормотала какую-то нелепицу и потянулась к торту, но мужчина оказался быстрее и поднял подложку с тортом высоко вверх.
Глядя на торт, до которого она не могла дотянуться даже вытянутой рукой, Со Хи тяжело вздохнула.
И как он только его нашел. В её карих глазах плескалась обида.
Всё было так идеально: она испекла новый торт, поставила тридцать шесть свечей, он их задул, а потом они вместе его съели...
Испорченный торт она собиралась съесть одна завтра, когда он уйдет на работу. Она специально спрятала его так глубоко, чтобы было трудно найти. Ума не приложить, как он его откопал.
Как же стыдно...
Там, где бисквит просел, она пыталась нарисовать сердечко из взбитых сливок, но крема оказалось больше, чем самого коржа, и всё превратилось в сплошное месиво. Пытаясь спасти ситуацию, она щедро навалила сверху вишни, и в итоге получилась настоящая катастрофа.
И он всё это увидел. Её лицо мгновенно залилось краской.
Держа торт в одной руке, он повернулся к Со Хи, и прядь волос, упавшая на его гладкий лоб, слегка качнулась. Его прохладные глаза, смотревшие на Со Хи, которая не знала, куда деться от стыда, изогнулись в улыбке.
Ке Вон Хо, переводя взгляд с растерянной Со Хи на торт, произнес:
— Выглядит весьма специфично.
Его издевательский тон явно давал понять, что он впервые видит нечто подобное. От этих слов Со Хи смутилась еще сильнее и нервно переплела пальцы.
— Есть его можно, просто форма такая...
Это оправдание звучало настолько нелепо, что даже ей самой стало стыдно. Но чем сильнее смущалась Со Хи, тем больше веселился Ке Вон Хо.
На его губах заиграла лукавая усмешка. Издав низкий смешок при виде её стремительно краснеющего лица, Ке Вон Хо крепко обхватил Со Хи за талию и притянул к себе.
— Придется проверить, действительно ли его можно есть.
— Как вы собираетесь провер...
Мужчина зарылся пальцами в влажные волосы Со Хи и легонько поцеловал её в порозовевшее правое ухо. Затем он прихватил зубами мягкую мочку, красную, как её лицо, и отпустил.
— М-м...
Жар, передавшийся через соприкоснувшуюся кожу, вмиг сделал её дыхание тяжелым. Ке Вон Хо поставил торт на барную стойку и одним движением усадил Со Хи рядом с ним.
Ке Вон Хо сунул руку под подол халата, который задрался до самых бедер. Когда его огромная ладонь медленно заскользила вверх по мягкой коже, тело Со Хи мелко задрожало.
Однако то, чего коснулись кончики его пальцев, не было тканью трусиков. Приподняв одну бровь, он грубо отбросил полы халата, прикрывающие пространство между её белыми бедрами. Убедившись, что трусиков, которые должны были закрывать её промежность, там нет, он сузил глаза.
— А куда мы дели трусики.
Его хищный взгляд скользнул по лицу этой донельзя дерзкой малолетки.
— Аджосси всё время их забирает... вот я и решила не надевать.
Она выкинула такой смелый фокус без всякого страха, но теперь, когда её поймали с поличным, она сжалась, и её голос стал совсем тихим. Не в силах справиться со смущением, Со Хи свела ноги вместе.
— Блядь, твои трусики — это единственная радость в моей жизни.
Взбешенный от возбуждения Ке Вон Хо раздвинул её стройные бедра. Он погрузил средний палец прямо в торт, густо измазав его во взбитых сливках.
— Что ж, тогда я смогу покормить тебя прямо сейчас.
На руке мужчины, скользящей покрытым сливками средним пальцем к её промежности, угрожающе вздулись мышцы.
