Даже в детстве, когда она так нуждалась в заботе, не было никого, кто бы ласково к ней прикасался.

Они лишь удовлетворяли потребности друг друга из необходимости. Она понимала, что он всего лишь кредитор, с которым она расплачивается телом, но её изголодавшееся сердце без разрешения жадно впитывало его нежность.

— Как вы пришли так рано?

Смущенная водоворотом собственных чувств, Со Хи поспешила сменить тему. Иначе она боялась, что, опьяненная его теплом, может импульсивно сказать что-то лишнее.

— Я слышала, что сегодня вы вернетесь поздно...

— Значит, ты хотела, чтобы я вернулся поздно?

Голос Ке Вон Хо, тут же ответившего вопросом на вопрос, стал низким. Растерянная Со Хи замотала головой.

— А, нет!

Она совсем не это имела в виду. Боясь, что он неправильно её поймет, Со Хи торопливо продолжила:

— Я на всякий случай... приготовила ужин.

Звучит так, будто я сама его приготовила. Ну почему в присутствии этого мужчины её слова всегда путаются и звучат не так, как она задумывала? Со Хи быстро поправилась:

— То есть, не то чтобы я сама готовила. Просто достала то, что Чжу Ён-онни приготовила и оставила, и разогрела.

Её сбивчивая речь безнадежно запуталась. Узнав, что у него совещание и он задержится, она всё равно решила немного подождать на всякий случай.

Чжу Ён строго наказала ей обязательно поесть, но кусок не лез в горло в этом огромном пустом доме, да и в глубине души она надеялась, что он вернется и поужинает, пусть даже поздно.

Когда Чжу Ён ушла с работы, оставив её одну в этом необъятном пространстве, ей стало одиноко, и она вышла подышать воздухом на террасу, где незаметно для себя и уснула.

Здесь было слишком просторно и тихо, совершенно не так, как в том мире, где Со Хи жила всю жизнь. Даже когда она специально закрывала левое ухо, чтобы хоть немного побыть в тишине, ей никогда не удавалось добиться такого безмолвия.

Возможно, это было потому, что, несмотря на частичную глухоту, её разум всегда был переполнен шумом из-за горы долгов, которая не уменьшалась, сколько бы она ни платила.

Слова Чжу Ён о том, что она не сможет покинуть этот дом, пока не выплатит долг мужчине, вызвали у нее бурю эмоций.

Опустошение от того, что её заперли из-за недоверия, и горечь от мысли, что как только долг будет погашен, их отношения с аджосси закончатся. Эти противоречивые чувства непрерывно сменяли друг друга.

На самом деле ей хотелось уйти отсюда. Ведь это была совершенно ненормальная ситуация.

Но она этого не сделала. Запереть её здесь было решением мужчины, но то, что она даже не попыталась сбежать, было её собственным выбором.

Слова о необходимости вернуть долг могли быть лишь отговоркой и попыткой оправдать себя. В глубине души она просто хотела быть рядом с этим мужчиной. Даже если он всего лишь кредитор, которому она отдает свое тело.

Для него это были отношения без всяких чувств, но её сердце всё равно продолжало беспокойно биться.

— Правда? Тогда давай поедим.

Ке Вон Хо внезапно подхватил на руки Со Хи, которая долго щебетала своими крошечными губками, похожими на птичий клювик, а затем вдруг поникла.

— А... аджосси!

— Будешь дергаться — упадешь.

Он крепко обнял её качнувшееся от испуга тело. Поддерживая Со Хи за ягодицы одной рукой, он заставил её стройные ноги обвить его талию.

— Обними аджосси за шею.

Оперевшись верхней частью тела о его широкие плечи, Со Хи обхватила его за шею. Рука, поддерживавшая её за ягодицы, надежно обхватила её худую спину.

Когда она уткнулась носом в его шею, густой запах его парфюма, смешанный с естественным запахом его тела, проник в неё.

По пути в столовую мужчина целиком взял её маленькое круглое ушко в рот и начал посасывать. Из-за того, что он взял в рот именно левое ухо, она отчетливо слышала все влажные, хлюпающие звуки. Каждый раз, когда он вязко покусывал раковину уха, её белая мочка становилась пунцово-красной.

— М-м... щекотно...

Когда Со Хи вжала голову в плечи, пытаясь спастись от его непрекращающихся поцелуев, мужчина пошел еще дальше: его рука начала медленно забираться в ложбинку между ягодицами, скрытую под платьем.

— Т-там... не надо.

От неожиданности её ягодицы рефлекторно напряглись и сжали его руку, что спровоцировало его на еще более грубые, дразнящие движения.

— Чего не надо?

— Ваша рука, аджосси.

— Говоришь, не трогать здесь?

Мужчина специально выпрямил средний палец и провел им прямо по ложбинке между ягодицами. Почувствовав, как платье и трусики заминаются в межъягодичной складке, её лицо мгновенно вспыхнуло.

— Хва... тит...

Испугавшись этих бесстыдных действий, Со Хи уперлась ладонями в его плечи и попыталась приподняться, но он ущипнул её за пухлую ягодицу.

— А разве ты не для того её откормила, чтобы я её трогал?

Он определенно издевался над ней. Мало того что он мял её задницу, так еще и щипался — это смущало совсем по-особенному.

Зажав между пальцами кусок плоти, он еще и потряс им. Голос Со Хи стал жалобным:

— Нет. Пожалуйста, перестаньте...

— Какая невоспитанная. Указывает старшим, что делать.

В чем именно она была невоспитанной? От обиды она плотно сжала губы, но он уже усадил её за обеденный стол.

— Суп остыл, я сейчас разогрею.

— Сиди. Я и остывший съем.

— Нет, я быстро...

— Я же сказал, сиди.

Ке Вон Хо, надавив на плечи попытавшейся встать Со Хи, усадил её обратно и сам пошел разогревать суп. Он также принес тарелки и столовые приборы и расставил их на столе.

Сидя напротив него, Со Хи напряженно ела, не сводя с него глаз. Она даже не чувствовала вкуса еды. Все её нервы были сосредоточены на его движениях и губах.

Мужчина, судя по всему, был не из тех, кто много разговаривает за едой, но она была напряжена, ожидая, что он может что-то сказать.

Она всё еще не могла поверить, что ужинает с ним в его доме. Еще пару дней назад она сидела в одиночестве, сжавшись в своей тесной, холодной коморке на крыше. Она и представить себе не могла, что будет вот так сидеть с ним за одним столом.

— Чем сегодня занималась?

Когда их тарелки почти опустели, спокойно раздался голос мужчины. Услышав это, Со Хи вздрогнула и крепче сжала палочки. Она была уверена, что Чжу Ён уже доложила ему о её распорядке дня. Но, судя по всему, мужчина спрашивал об этом, ничего не зная.

У нее промелькнула мысль, что Чжу Ён, возможно, отличается от его секретаря Хан Гон Хи или того человека за дверью по имени О Тэ Сик. Проглотив удивление, Со Хи медленно ответила:

— То да сё... Мы с Чжу Ён-онни осмотрели дом, я немного посмотрела телевизор...

— И?

Он взглядом дал понять, чтобы она продолжала. Со Хи усердно начала вспоминать.

— Разобрала вещи, которые вы привезли, и немного прибралась. В доме и так не было пыли, поэтому разницы не видно, но...

Заметив, как лицо мужчины каменеет, голос Со Хи становился всё тише.

Слегка нахмурившись, Ке Вон Хо вытер губы салфеткой и отложил приборы. Когда на нее обрушился его ледяной взгляд, Со Хи непроизвольно съежилась.

— Думаешь, я привез тебя сюда, чтобы ты занималась всякой домашней хуйней?

— ...Нет.

Ке Вон Хо провел пальцем по щеке Со Хи, которая послушно покачала головой. От его прикосновения лицо Со Хи слегка покраснело.

— Для домашних дел и без тебя есть кому работать, так что не лезь не в свое дело. И не выпендривайся, много ли ты своими крошечными ручками наработаешь.

Его голос звучал строго, но в то же время нежно. «Д-да», — тихо ответила Со Хи, понурив голову и протянув последний слог. Он посмотрел на нее долгим взглядом, а затем, закончив есть, сам составил посуду в посудомоечную машину. Его движения были ловкими и естественными.

До самого конца не позволив Со Хи и пальцем пошевелить, мужчина скрылся в ванной, чтобы принять душ. И только тут Со Хи запоздало поняла, что он ужинал с ней, даже не переодевшись после работы.

Когда она приняла душ и вышла, солнце уже полностью село. С наступлением темноты автоматическое освещение в доме приглушило свет.

Со Хи, одетая в домашнее платье, которое ей приготовила Чжу Ён, вышла в гостиную. Была ночь, но для сна еще было слишком рано, поэтому сидеть в спальне казалось странным.

Мужчину не было видно — видимо, он принимал душ в другой ванной комнате.

Прижавшись к панорамному окну, Со Хи какое-то время наблюдала за фарами машин, проезжающих по мосту, и сверкающим ночным городом, а затем села в углу дивана, подтянув колени к груди.

Она включила висящий на стене телевизор и смотрела фильм вполуха, когда почувствовала приближение: мужчина в темно-сером банном халате, наброшенном на его огромное тело, неспешно вошел в гостиную.

Поскольку он был очень крупным, любое его движение было заметно даже издалека. А может, дело было в том, что она слишком чутко реагировала на каждое его действие.

Почему-то у нее не хватало смелости посмотреть в его сторону, поэтому Со Хи, уперев подбородок в колени, продолжала пялиться на бессмысленно мерцающий экран.

Убавив звук на пульте, Со Хи прислушалась к его шагам. Ничего не происходило, но её сердце бешено колотилось, а вспотевшие ладони стали влажными от волнения.

Делить с ним одно пространство вот так, изо дня в день, было совсем не то же самое, что иногда встречать его у себя в каморке на крыше.

От каждого его малейшего движения и шороха в груди всё сжималось, а от напряжения губы пересыхали.

— Чего ты так озираешься. Кто тут еще может быть, кроме меня?

Услышав низкий голос, Со Хи быстро повернула голову. Мужчина, вышедший из столовой, был одет только в роскошный банный халат на голое тело.

При каждом его шаге в полах распахивающегося халата мелькали крепкие мышцы.

Мужчина, естественно опустившись рядом с Со Хи, поставил на столик квадратную тарелку. На ней лежали фрукты, которые Чжу Ён заботливо почистила и порезала для десерта.