Веразель пришлось подняться с места и подойти к Честеру. Она хотела понять, почему он продолжает крутиться рядом.
Может, он хочет поиграть с Рафелем?
Если подумать, Честер и Рафель почти не проводили время вместе.
Разель внезапно задумалась: может, Честер хочет подружиться с племянником, но стесняется проявить инициативу?
Неужели я всё это время слишком плохо о нём думала?
Хотя... Немало людей пытались использовать ребёнка, даже не зная, жив ли он. В такой ситуации неудивительно, что Честер мог заподозрить её.
Она не была в восторге от того, что он считал её мошенницей, но если он действительно начал открываться Рафелиону, ей стоило бы помочь.
— Хотите поиграть вместе?
Но ответ, который она услышала, заставил её лицо заметно напрячься.
— Конечно же, нет.
Честер категорично отверг её предположение.
— Тогда почему вы всё время крутитесь рядом? Разве вы не хотели поиграть с Рафелем? — спросила Разель снова.
Рафель, сидя рядом, болтал ножками, надеясь, что Честер действительно хочет с ним поиграть.
— Кто тут крутится? Я просто хожу по своему дому, вот и всё, —очевидно, что он запаниковал, осознав, что Разель заметила его попытки спрятаться, и теперь несёт полную чушь.
— Ах, вот как? — Разель фыркнула, её голос был полон сарказма.
Значит, он просто пришёл проверить, не делаю ли я что-то нехорошее с Рафелем.
Ну конечно.
Честер всё ещё ей не доверял.
Тот короткий миг, когда она почувствовала, что, возможно, была к нему слишком строга, теперь казался ей глупостью.
— Ладно, тогда мы пойдём в комнату.
Развернувшись на каблуках, она направилась прочь.
Рохан молча таращился на Честера, беззвучно открывая и закрывая рот, будто хотел сказать: «Вы не могли сказать это мягче?»
Но напряжённую атмосферу разрушил детский голосок:
— Давай играть!
Рафель, подбежав к ним, схватил Разель за руку, а другой рукой ухватился за штанину Честера своими маленькими, похожими на осенние листочки, пальчиками.
— Вместе!
Светлая, беззаботная улыбка ребёнка была обращена к Честеру. Честер молча посмотрел вниз на Рафеля, который смеялся, искренне радуясь. Глаза мальчика, блестящие, словно росинки, напомнили Честеру его брата в детстве.
Веразель же в этот момент искренне надеялась, что Честер откажется.
Она не хотела находиться рядом с ним. Да и он сам отказался, когда она предложила ему поиграть.
Поэтому она даже не пыталась скрыть своё раздражение.
Более того, она посмотрела на Честера так, словно требовала, чтобы он не мешал.
— Пойдёмте.
Прочитав её взгляд, Честер без раздумий принял приглашение Рафеля. Ему даже стало интересно — насколько же можно так открыто демонстрировать неприязнь? Это вызывало в нём противоположное желание — наперекор ей всё-таки пойти.
Он сам удивился себе. Даже не подозревал, что у него есть такая черта — делать наоборот, просто из упрямства.
— Вы правда собираетесь с нами? — раздражённо уточнила Веразель.
— Конечно. Ребёнок этого хочет.
На её лице ясно отразилось недовольство. Честер невольно усмехнулся, наблюдая за быстрой сменой выражений на её лице.
Его мир всегда был статичен. Обыденный, механический, без малейших отклонений от привычного распорядка. В обычной ситуации он бы даже не обратил внимания на такое пустяковое дело. Никогда бы не стал ходить вокруг кого-то или проявлять интерес.
Но с того самого момента, как Веразель появилась в этом доме, ему почему-то не удавалось просто игнорировать её.
Будто она вытаскивала из него что-то спрятанное, о чём он и сам давно забыл. Что-то незрелое, упрямое и задорное — то, что, как он думал, давно исчезло в процессе взросления.
— Хи-хи-хи! Руку! — Рафель, звонко смеясь, протянул ему ладошку.
— Что стоите? Почему не берёте? — Разель нахмурилась, упрекая Честера.
Тот, немного помедлив, осторожно протянул руку навстречу. В его большой, жёсткой ладони оказалась крошечная, мягкая детская ручка.
Боясь сдавить её, он тут же расслабил пальцы. В кончиках пальцев отозвалось странное, непривычное чувство.
Будто в груди что-то сжалось, комком подступая к горлу, но в то же время его накрыла волна какого-то тёплого, непривычного ощущения.
Честер прикусил губу, ошеломлённый новым для себя чувством.
— Пойдём скорее!
Рафель, крепко держась за их руки, бодро зашагал вперёд. Троица пересекла двор и направилась в дом.
А затем…
— …?
Оставленный в одиночестве, Рохан замер с растерянным выражением лица. Только что он стоял рядом, но, похоже, никто даже не вспомнил о его присутствии.
Ни ребёнок, ни леди, ни даже его собственный господин…
Провожая взглядом удаляющиеся фигуры, Рохан с лёгким чувством покинутости двинулся следом.
* * *
— Звёзды!
Как только они вошли в комнату, Рафель с гордостью продемонстрировал свой подарок — снежный шар.
— Значит, он был для тебя, — пробормотал Честер себе под нос. Оказывается, тот самый шар, который она купила на рынке, предназначался этому ребёнку.
Он даже почувствовал себя неловко из-за собственной ошибки.
— Он вот так делает! Свееетится!
— Так ты любишь… звёзды, — медленно произнёс Честер, наблюдая, как Рафель с восторгом включает и выключает огоньки внутри шара.
Все дети любят звёзды?
Вспомнив слова брата о том, что Рафель особенно увлекается звёздами, Честер вдруг отметил, насколько этот ребёнок похож на него в детстве.
Чем больше он смотрел, чем больше узнавал, тем очевиднее становилось сходство.
С братом, который всегда был его защитой и опорой, спасавший его от деспотичного и жестокого отца.
— Он считает, что звёзды — самые красивые в мире. А ещё он не любит морковь и терпеть не может купаться. Похоже, вода ему не по душе.
— Вот как.
— Да. И ещё у него очень красивый голос. Он любит ласкаться и, несмотря на возраст, очень заботливый.
Веразель поделилась тем, что успела узнать о Рафеле. Она, конечно, не была в восторге от того, что Честер увязался за ними, но его взгляд не давал ей покоя.
Эти пристальные алые глаза, неотрывно следящие за ребёнком…
Он выглядел так, будто пребывал в смятении.
Будто искал в Рафеле что-то важное, что-то, что было утрачено.
Чувствует ли он неосознанное притяжение крови, которое невозможно разорвать?
Веразель украдкой взглянула на Честера, который молча сжимал губы.
Его алые глаза, наполненные глубокими мыслями, казались особенно серьёзными.
Думает ли он о своём брате, глядя на Рафеля?
Честер искренне уважал и любил старшего брата. В оригинале было сказано, что он заботился о Рафелионе только потому, что тот был ребёнком его брата.
Ещё бы — ведь именно его брат стал для него щитом в детстве, когда их отец не просто был строг, а откровенно издевался над ними.
Заботиться о ребёнке брата, словно о родном сыне, было вполне естественно.
Хм, раз уж мы все вместе в одной комнате, может, сделаю что-то хорошее?
Веразель, конечно, не горела желанием, но всё же решила пойти навстречу.
Честер наверняка станет для Рафеля самым надёжным защитником, когда узнает правду. Но если они подружатся заранее, это будет только к лучшему.
— Рафель, а давай споём для дяди?
— Мерцай, мерцай?
— Угу, мерцай, мерцай
— Хорошо!
Рафель сложил ладошки вместе и прочистил горло.
Разель замахала руками, давая знак начать. Она была уверена: как только герцог услышит, как мило Рафель поёт, его сердце не выдержит.
Её собственное ведь тоже не выдержало.
— Мецай, мецай, звездочка, ласскажи мне по себя~
С серьёзным лицом Рафель широко раскрыл рот и начал петь.
Это была песня, которую Веразель научила его, зная, как сильно он любит звёзды.
Она улыбнулась и подхватила слова, радуясь, что он не сбился ни разу.
— Высоко в небесах, ты сияешь как бриллиант~
— Высоко в небесах, ты сияешь как блиллиант~
Честер, сам того не замечая, с тёплой улыбкой смотрел на поющего Рафеля. А затем его взгляд сместился на Разель, которая пела ещё более увлечённо, чем ребёнок.
Он не мог оторваться.
Как будто попался в ловушку, из которой нет выхода.
Веразель, встретившись взглядом с Рафелем, пела с чистой, лучезарной улыбкой.
Солнечный свет, отражаясь в её улыбке, переливался золотыми бликами.
Она сияла ярче звёзд, была прозрачнее самого чистого озера и прекраснее радуги после дождя.
Будто за спиной Разель сиял огромный ореол света.
Честер моргнул, чувствуя, что его зрение сыграло с ним злую шутку.
В следующий миг ослепительное свечение исчезло, и всё вернулось на свои места.
Ну да, конечно. Я же говорил, что последнее время у меня зрение стало хуже… Уже галлюцинации начались.
— Свети-свекай, звездочка!
— Ух ты! Молодец, Рафель!
Разель захлопала в ладоши, осыпая ребёнка похвалой. Рафель, сияя от радости, расправил крошечную грудь и посмотрел на Честера. Он явно ждал одобрения.
— Герцог, а вы не хотите поделиться впечатлениями?
Разель прищурилась, глядя на него.
Что это за реакция? Почему он молчит? Он же так старался!
Они вместе с Рафелем пели, а он даже бровью не повёл.
Когда Честер почувствовал на себе её разочарованный взгляд, он, наконец, повернулся к Рафелю и потрепал того по голове.
— Молодец.
А потом, будто у него возникли срочные дела, резко развернулся и вышел из комнаты.
— Да что с ним вообще…
Разель нахмурилась: "Когда ребёнок поёт так мило, нормальные люди должны восторгаться, а не бросать сухое "молодец" и уходить!"
Внутри у неё всё кипело от негодования.
Я специально показала ему, насколько очарователен Рафель, а он даже не улыбнулся! Вот же…
— Хииин… Наверное, я плохо спел…
— Что? Нет! Ты был великолепен! Самый лучший! Рафель — прирождённый певец!
Веразель пришлось изрядно потрудиться, чтобы утешить разочарованного ребёнка.