— Тогда до встречи.
Дойдя до входа на рынок вместе с Честером, Веразель направилась к своему экипажу.
Честер в ответ едва заметно кивнул и тоже пошёл к своей карете.
Хотя их конечная цель была одной и той же, оба совершенно естественно разошлись по своим каретам.
В отличие от того, как она сюда пришла, теперь руки Веразель были заняты покупками. Она быстро взобралась в карету.
Она и так уже потеряла достаточно времени на покупки, поэтому теперь нужно было поторопиться.
— Отправляемся.
По сигналу кучера карета тронулась с места. Однако, проехав совсем немного, она вдруг остановилась.
Как раз в этот момент Веразель подумала, что теперь можно немного расслабиться и отдохнуть...
— В чём дело? — спросила она, окликнув кучера.
— Похоже, с экипажем Его Светлости возникли проблемы.
— Его Светлости?
Такого поворота Веразель не ожидала. Она отдёрнула тонкую занавеску и выглянула в окно.
— Действительно.
За окном она увидела Честера, стоящего перед своей каретой и обсуждающего что-то с кучером. Его лицо выражало крайнее недовольство. Он нервно провёл рукой по волосам.
Что бы там ни случилось, колесо его экипажа было сломано.
— Госпожа Веразель, может, вам стоит поехать вместе с Его Светлостью?
При словах кучера на её лице отразилось явное нежелание.
Но, как ни крути, и эта карета, и кучер принадлежали герцогскому дому, поэтому сделать вид, что её это не касается, не вышло бы.
— Эх… — вздохнув, Веразель с тихим стоном поднялась.
— Ваша Светлость, вы направляетесь в поместье?
Она распахнула дверцу кареты и громко крикнула.
Честер едва заметно поморщился.
— Если да, поехали вместе.
— Не стоит, езжайте без меня.
С этими словами Честер демонстративно отвернулся.
На лбу Веразель вздулась жила, но она быстро взяла себя в руки и невозмутимо улыбнулась.
— Просто садитесь.
Хорош тот, кто умеет улыбаться в сложных ситуациях, — подумала она.
— Ваша Светлость, колесо полностью разбито. Его замена займёт много времени, — поклонившись, сообщил кучер.
Честер задумался. Долгое ожидание осложняло ситуацию: у него была назначена встреча с Советом Старейшин по вопросу разработки рудников.
Если он опоздает, эти люди наверняка снова начнут ставить под сомнение его компетентность.
— Давайте быстрее. За то время, что вы раздумываете, мы уже могли бы проехать добрую часть пути.
Каждая секунда была на вес золота, но Честер всё равно колебался. А всему виной – женщина, что стояла, скрестив руки, и улыбалась. Она говорила с заботой, но при этом то и дело поддразнивающе похлопывала его.
— Ху-х, тогда поеду первым, — вздохнул он.
— Да, мы всё починим и последуем за вами, — ответил кучер.
Честеру ничего не оставалось, кроме как двинуться к карете. Если старейшины найдут хоть малейший повод зацепиться, они не упустят шанса раскритиковать его.
Он не мог этого допустить. Уж лучше ехать с этой женщиной, чем давать им повод для сплетен.
— Вот и правильно, могли бы сразу сесть, — пробормотала Веразель, наблюдая, как Честер тяжело опускается на сиденье напротив.
Всё равно же поедешь, так зачем было ломаться? – недовольно ворчала она про себя.
Она беспокоилась, не очнулся ли Рафель в её отсутствие. Не начал ли метаться в поисках неё.
— Поехали, — Честер полностью проигнорировал её слова и потянул за верёвку, соединённую с кучером.
Колёса, прежде застывшие на месте, вновь плавно закрутились.
Они сидели, глядя в окна по разные стороны. Честер, закинув ногу на ногу, смотрел в левое окно, а Веразель, сложив руки на коленях, — в правое.
Оба желали лишь одного – как можно скорее добраться до поместья. Это время в компании друг друга было малоприятным.
Ни один из них не проронил ни слова, и в карете воцарилась удушающая тишина.
Хоть карета была сделана с учётом плавности хода, при наезде на крупные камни она всё же вздрагивала.
И каждый раз, когда карета подскакивала, их ноги случайно соприкасались.
Хотя расстояние между сиденьями было довольно большим, из-за длинных ног Честера этого оказывалось недостаточно, и невольные прикосновения повторялись снова и снова.
Но ни один из них не подумал подвинуться.
Причина была проста – никто не хотел уступать.
Посмотрим, кто сдастся первым – ты или я.
Я ещё с первой нашей встречи поняла, что ты упрямый ублюдок…
Веразель нарочно сильнее упёрлась ногой в его.
Честер тут же ответил тем же, усилив давление.
Он был настолько сильным, что её колено бессильно сдвинулось в сторону.
Этот ублюдок…?
Разель исподлобья уставилась на Честера.
А он? Он вальяжно скрестил руки и сидел с таким невозмутимым видом, будто ничего и не происходило.
Ладно, хватит с меня.
Не желая продолжать эту детскую возню, Разель расслабила ногу и откинулась на спинку сиденья.
Всё равно они не из тех, кто ведёт дружеские беседы, так что лучше просто подремать до прибытия в поместье.
И её решение вскоре стало реальностью.
Из-за раннего подъёма и насыщенного дня усталость быстро взяла своё, и Разель погрузилась в сон.
В тишине кареты раздавалось лишь её ровное, спокойное дыхание.
Честер, который всё это время смотрел в окно, на мгновение повернул голову в другую сторону, чтобы размять затёкшую шею.
И увидел её лицо.
Его взгляд невольно задержался.
Она спала, совершенно беспечно, без тени напряжения.
Сейчас она выглядела почти по-детски, так, что и не скажешь, будто ей уже двадцать.
Слишком невинно для человека, погрязшего в роскоши и тщеславии.
Совсем не похоже на того, кто мог бы провернуть аферу ради награды.
Но внешность бывает обманчива.
Честер и сам усвоил этот урок слишком хорошо.
Все говорили, что его отец – человек добрый и великодушный. С широкой улыбкой, мягкими манерами.
Тот самый отец, который без колебаний поднимал руку на собственного сына.
Неприятные воспоминания всплыли в голове, и Честер резко отвернулся.
Он не хотел снова это вспоминать.
Стук!
— Ммм…
Но как бы он ни отворачивался, взгляд всё равно снова вернулся к Разель.
Её расслабленная голова кивнула набок, и она с глухим звуком ударилась о стенку кареты.
Удар был довольно сильным, но она лишь слегка нахмурилась и продолжила спать.
И вот её голова вновь клонилась в ту же сторону.
Но теперь не было ни звука.
Потому что Честер поднялся и успел подставить руку.
Невозможно было просто сидеть и смотреть, как она снова и снова с силой бьётся головой о стенку кареты – даже у наблюдателя лицо начинало болезненно морщиться.
— Ммм…
Веразель что-то невнятно пробормотала и ещё глубже уткнулась лицом в ладонь Честера, словно приняв её за подушку.
Честер нахмурился от странного щекотливого ощущения и осторожно наклонил её голову обратно к стенке, после чего быстро убрал руку и сел на место.
Но его усилия оказались напрасны.
Спустя пару секунд она снова начала клевать носом и с глухим стуком ударилась лбом о стену.
На этот раз её точно должно было разбудить.
Но нет. Она спала как ни в чём не бывало.
— Ха… — Честер невольно усмехнулся.
То ли она была на удивление нечувствительна к боли, то ли просто не обращала внимания.
Наблюдать за этим было мучительнее, чем испытывать на себе.
Он скрестил ноги и откинулся на спинку сиденья.
Больше поддерживать её голову он не стал – понял, что в этом нет смысла.
Когда-нибудь она сама проснётся от боли.
Честер скользнул взглядом по её спящей фигуре, а затем перевёл взгляд на коробку, лежащую рядом с Веразель.
Упакованный в бумагу свёрток – та самая снежная сфера, за которую она недавно устроила целую схватку.
Неужели она купила это для того ребёнка?
— Чушь.
Честер тут же отбросил эту мысль.
Она могла просто разыгрывать спектакль, чтобы создать впечатление заботливой. Или же вещь предназначалась ей самой.
Роскошь всегда идёт рука об руку с расточительством.
Он не был ни сонным, ни уставшим, но всё же закрыл глаза – раздражало, как Веразель постоянно клонила голову взад-вперёд.
Прошло несколько десятков минут.
Тишину вдруг нарушил тихий голос.
— …Мама…
Честер открыл глаза.
— …Мама…
Вновь тот же жалобный, еле слышный голос.
Веразель во сне что-то бормотала, болезненно хмуря брови.
Будто видела кошмар. Честер молча посмотрел на неё. Веразель, казалось, была готова разрыдаться в любую секунду.
Какая же странная женщина.
Она терзает ребёнка морально, но при этом ведёт себя как самая заботливая мать. Глядя на него, возводит стены и сверлит хищным взглядом, словно дикая кошка, но стоит ей выиграть, как тут же озаряется искренней, солнечной улыбкой. А теперь вот зовёт маму во сне, дрожа от горечи.
Её невозможно понять.
— …Мама…
Когда Веразель снова жалобно прошептала это слово, Честер неосознанно двинул рукой.
Будто магнитом притянутые, его длинные пальцы коснулись нахмуренного лба девушки.
Тык.
И внезапно напряжённые черты её лица разгладились.
Теперь она больше не выглядела готовой разрыдаться.
Казалось, кошмар тоже отступил — её губы лишь едва слышно выпускали тихое дыхание.
Может, она так переживает, потому что долго не увидит родителей?
Когда в карете вновь воцарилась тишина, Честер просто отвернулся к окну.
Он сделал это без особой причины.
Просто раздражало слушать её жалобный голос.