— И что это всё значит?
Честер недовольно взглянул на обоих детей, грязных и растрёпанных. Он осуждающе посмотрел на Рохана.
— Прошу прощения. Это моя вина. Надо было внимательнее за ними следить…
К счастью, серьёзных ранений ни у кого не было, но вид у них был жалкий. Их волосы превратились в хаос, а аккуратно одетая одежда теперь была вся в грязи.
— Эйнсия, — Эртеман тоже выглядел удивлённым. Его дочь никогда прежде не дралась. Она всегда терпеливо сдерживалась и уступала, ведя себя как взрослая, поэтому сегодняшний её вид был ему непривычен.
— Рафелион. Объясни, что произошло, — Честер холодно посмотрел на мальчика. Рафель вздрогнул от его строгого тона, а затем вдруг громко разрыдался.
— Ууууааа! Она… она первая сказала, что это по-детски! — Рафель короткими пальчиками указал на снежный шар в руках Тии.
Только теперь Честер начал понимать, из-за чего разгорелся весь этот скандал.
Этот снежный шар был подарком Разеля, и Рафель, который обожал звёзды, дорожил им больше всего на свете. Для него это был самый ценный предмет. Если кто-то назвал его глупым, это, конечно, могло задеть, но назвать детским сам снежный шар — вот это было уже невыносимо.
— Хнык… Это же подарок от Разель! От Разель! — захлёбываясь слезами, выкрикнул Рафель. — Уаааа!
Снежный шар значил для него слишком многое. Разель оставила его, пока Рафель спал, аккуратно положив на прикроватный столик. Это был подарок, полный тёплых воспоминаний.
Рафель не расставался с ним, куда бы ни шёл. И вот этот дорогой сердцу подарок кто-то осмелился назвать детским…
— Уааа! — доселе сдерживавшийся, Рафель разрыдался навзрыд.
— Рафелион, — Честер тяжело вздохнул и поднял мальчика на руки.
— Хнык… Дядя… — Рафель обхватил его за шею и уткнулся лицом в плечо.
— Всё в порядке. Не плачь, — Честер неловко похлопал его по спине, утешая.
— Ха-ха… — Эртеман невольно усмехнулся, глядя на друга.
Он слышал новости, что Честер нашёл своего племянника, а также что вскоре собирается жениться. Но он даже представить не мог, что человек может измениться до такой степени. Честер выглядел совершенно другим.
…
Тем временем Эйнсия молча наблюдала, как Рафель, обняв Честера, заливался слезами. Сжав юбку в кулачках, Эйнсия крепко сжала губы. Ей не нравилось видеть, как Рафель плачет, словно ребёнок. Но ещё больше ей не нравилось то, что самой хотелось разрыдаться не меньше.
— Эйнсия, — Эртеман присел перед дочерью, осторожно взял её ладони в свои и мягко посмотрел в глаза. — Что случилось? Ты вела себя не так, как обычно.
— …
Эйнсия взглянула на отца. Её нежные ресницы дрожали, словно крылья бабочки, а подбородок заметно подрагивал.
— Всё хорошо. Я не собираюсь ругать тебя. Ты ведь не злишься на других детей… Почему же разозлилась именно на Рафелиона?
— …Из-за этого.
Она опустила голову и прошептала так тихо, что едва было слышно.
— Хм? Скажи ещё раз.
— Он запачкал мои туфли.
— Туфли? — Эртеман взглянул вниз.
Розовые туфельки Эйнсии действительно были покрыты грязью. Сначала он подумал, что они испачкались, когда она каталась по земле, но теперь стало ясно — это сделал Рафель.
— Всё из-за туфель? Из-за этих?
Услышав это, Эйнсия резко подняла голову. Её взгляд был полон обиды. На глазах блестели слёзы.
— Их выбрала мама…
— …
— Мама сама выбрала их для меня! Потому что мы с папой сегодня должны были пойти гулять! — Эйнсия больше не смогла сдерживаться и, наконец, залилась горькими слезами.
Гостиная наполнилась детскими всхлипами. Эртеман растерянно смотрел на дочь, которая вдруг разразилась слезами. Но затем крепко обнял её, согревая своим теплом.
— Вот оно как… Прости меня, я был слишком невнимателен.
— Мама… хлип… Несмотря на то, что ей было плохо, она всё равно выбрала их для меня… ик…
Эйнсия разрыдалась в объятиях отца. Похоже, она сдерживала в себе слишком много эмоций, потому что теперь слёзы текли потоком, не прекращаясь.
В отличие от растерянного Честера, Эртеман был доволен. Его дочь, которая всегда вела себя как взрослая, наконец-то позволила себе быть ребёнком.
Ситуация превратилась в настоящий потоп. Дети, оказавшись в тёплых объятиях своих родных, больше не сдерживали слёзы.
Кто знает, сколько времени прошло. Вскоре громкие рыдания Рафелиона стали стихать. Теперь Честер слышал лишь его ровное, спокойное дыхание.
— Уснул.
Похоже, Рафель так вымотался от слёз, что уснул прямо на его руках.
— Позвольте, я отнесу его, — Рохан осторожно, с величайшей заботой принял Рафеля из рук Честера.
Он двигался так аккуратно, словно держал в руках драгоценный хрусталь. После этого он слегка поклонился Эртеману и покинул гостиную вместе с уснувшим мальчиком.
— Фух… Когда он проснётся, я скажу ему, чтобы он извинился перед Эйнсией.
Честер провёл рукой по волосам, словно чувствуя облегчение.
— Но, судя по всему, здесь не только его вина. Верно, Эйнсия?
— Хик… Да…
Девочка, утирая слёзы, угрюмо кивнула.
— Рафелион был не прав, что испачкал твою обувь, но ты тоже поступила неправильно, назвав его вещи детскими. Разве не так?
— Да… Я извинюсь.
Эртеман аккуратно стер слезы с лица дочери большим пальцем, а затем поднял её на руки.
— Нам пора идти.
— Уже уходишь?
— Нужно. Я не могу надолго оставлять Сильвию одну, она будет волноваться.
Честер сам открыл дверь гостиной, провожая их. Когда трое вышли наружу и стали ждать карету, Эртеман вновь обернулся к Честеру.
— Еще раз поздравляю с женитьбой.
— Спасибо.
— Не чувствуй себя обязанным из-за того, о чём я говорил. Есть много способов всё уладить, так что, если понадобится, просто скажи.
— Хорошо.
Честер хлопнул Эртемана по плечу пару раз.
Вскоре к особняку подъехала карета герцогского дома, как всегда роскошная и величественная.
Эйнсия спустилась с рук отца и почтительно склонила голову перед Честером.
— В следующий раз я извинюсь перед Рафелионом.
Её ясные голубые глаза блестели умным, решительным светом.
Честер усмехнулся. Этот проницательный взгляд напоминал ему Веразель.
— Буду признателен. Я тоже поговорю с Рафелионом.
— Хорошо. Простите за беспокойство. Всего доброго.
Эйнсия до последнего соблюдала все правила этикета, прежде чем подняться в карету вместе с отцом.
Честер смотрел вслед удаляющемуся экипажу, размышляя над просьбой Эртемана. Раньше он бы сразу принял решение, но теперь он больше не был один.
Ему нужно было узнать мнение Веразель. Честер решил, что завтра, когда встретится с ней, обязательно поднимет этот вопрос. С этой мыслью он вернулся в особняк, а на его губах играла легкая улыбка, словно он уже был женат.
* * *
— Вы до сих пор не можете с ним связаться?! — мужчина яростно взревел, когда после разрыва связи с Хейзеном так и не смог выйти с ним на контакт.
Его звали Биллииф.
Он был хозяином Хейзена и их нанимателем.
— Простите… Но сигнал вообще не проходит.
За это время сигнал на магическом передатчике Хейзена пытались поймать уже десятки раз, но безрезультатно.
С тех пор как они познакомились, Хейзен всегда находил способ связаться с ним, чего бы это ни стоило. Но сейчас… впервые за всё это время — полная тишина.
— Чёрт!
Биллииф с раздражением метнул стеклянный бокал в стену. Раздался звон, и осколки посыпались на пол.
— Вы хотите сказать, что ни у кого из вас нет связи с Хейзеном?!
— Пр-простите!
Члены гильдии тут же упали ниц.
Биллииф в гневе расхаживал по комнате. В его резких движениях читалось нетерпение.
"Такого просто не могло быть. Хейзен не мог так надолго исчезнуть без объяснений. Значит, с ним что-то случилось. Скорее всего, он попал в руки герцога."
— Найдите Хейзена немедленно! Узнайте, что с ним произошло!
Голос Биллиифа, скрытого под маской, громко разнесся по залу. Не смея ослушаться, его подчиненные в спешке покинули подземное убежище.
В это время Хейзен, не в силах преодолеть магическую печать, всё еще оставался в кошачьем облике.