Веразель взглянула на Честера и тут же закрыла рот.
Неужели я выгляжу совсем уж корыстной? Десятикратное увеличение суммы…
Она машинально прикинула в уме конечную цифру, и в итоге слова сами сорвались с языка.
Он считает меня настолько продажной?..
Она мысленно покачала головой. Только что с такой уверенностью заявляла, что это невозможно, и тут же сменила тон. Но в её положении нельзя было позволить себе роскошь - игнорировать реальность. Чтобы хоть как-то устроиться в этом незнакомом мире, ей прежде всего нужны были деньги.
А Честер застыл, будто его окатили ледяной водой. Слова Разель больно ударили по нему. Она даже не пыталась скрыть свою продажность.
А её «дорогой» звучало у него в ушах снова и снова. Как только в его голове всплыло значение слова «дорогой», уши Честера вспыхнули красным. В этот момент он мысленно сдался.
Хотел проверить, сможет ли Разель игнорировать меня в течение года? Чушь собачья.
Он проиграл, даже не начав. Стоило ей всего лишь произнести одно слово — и его сердце уже колотилось, словно в бешеном ритме.
Честер тяжело вздохнул и прикрыл лицо большой ладонью.
Как долго эти чувства будут меня добивать?
Крепкие стены, которые он возводил всю жизнь, рушились всякий раз, когда он оказывался перед Разель. Даже он сам не узнавал себя.
— Ваша Светлость? — с беспокойством позвала Разель.
Она удивлённо смотрела на него — Честер внезапно схватился за лицо, будто скрывая что-то. Опомнившись, он тихо пробормотал:
— Если сомневаетесь, можем составить контракт. Брак на один год. После этого вы сможете сделать всё, что пожелаете. Если через год… вы захотите развода, я без вопросов соглашусь.
Он говорил чётко и уверенно, но так и не убрал руку с лица. Если он опустит её, она увидит, как сильно он покраснел. Слова о разводе кольнули болью в груди, но если Разель этого хочет, он пойдёт на это. Других способов удержать её у него просто не было.
Честер знал, насколько жалок в этот момент. Но он всё равно не мог остановиться. Стоило ей произнести «дорогой», и он вдруг осознал, насколько сильным было его желание. Пожалуй, всё началось ещё в тот день, когда она внезапно ворвалась в его мир, который до этого застаивался, как затхлая вода. Теперь, когда поток был запущен, остановить его было невозможно.
— Почему вы так настойчивы? — тихо спросила Разель.
Разель задумалась. Почему он так старается?
Если рассудить честно, его предложение не несло ей никакого убытка. Через год фиктивного брака в её руках окажется один миллиард шиллингов. Эта сумма позволила бы ей безбедно существовать всю оставшуюся жизнь.
Конечно, вести такой же расточительный образ жизни, как прежде, уже не получилось бы, но на беззаботное существование её бы точно хватило. А учитывая, что после выплаты долгов её семье — роду барона — пришлось бы начинать с нуля, эти деньги могли бы не только восстановить фамильное имя, но и позволили бы жить в достатке и даже в роскоши.
Да, после развода ей, скорее всего, пришлось бы столкнуться с неприятными слухами и клеймом "разведённой женщины", но её это не заботило.
Разель никогда не представляла себе жизнь в этом мире как возможность выйти замуж и создать семью. Она не испытывала чувств ни к кому и даже не задумывалась о браке. А если однажды она встретит человека, которого по-настоящему полюбит, он наверняка поймёт её и примет её прошлое.
Единственное, что было очевидно — она была человеком современного мира, проникнутым духом капитализма до мозга костей. Для неё всё решали деньги.
Но Честер... он не был таким, как она. Он родился и вырос в этом мире. Если они разведутся через год, он тоже получит клеймо разведённого мужчины, и, хотя это не так критично, как для женщины, его репутация наверняка пострадает.
А учитывая его титул герцога, такой скандал мог стать для него серьёзным ударом. К тому же, он понесёт огромные финансовые потери. Так почему же он идёт на это?
— Всё из-за Рафеля, так ведь? — Разель сама нашла ответ на свой вопрос.
Честер не отвечал, но ей это было и не нужно. Причина его поступка могла быть только одна.
Рафелион.
Как было описано в книге бесчисленное количество раз, этот человек был без ума от своего племянника. И, несомненно, ради него был готов пожертвовать всем.
Мужчина, который относился к женщинам, словно к камням, не проявлял ни малейшего интереса ни к браку, ни к потомству, вдруг решился на фиктивный брак. Разумеется, причина могла быть только одна — Рафель. Он слишком привязался к нему.
— …Да, так и есть.
Честер не стал оправдываться. Он лишь кивнул. Использовать Рафелиона как предлог было удобно для них обоих. Объяснять свои чувства сейчас не имело смысла — это лишь стало бы для неё лишней обузой.
— Вы заботливый дядя.
Разель слегка улыбнулась. Так много думать о племяннике…
Неожиданно, даже для самой себя, симпатия к Честеру возросла на один пункт.
* * *
— Отец!
Салонье почти бегом ворвалась в кабинет, распахнув дверь с такой силой, что петли жалобно скрипнули.
— Салонье, — Граф Хамфри нахмурился.
Сколько раз я говорил ей вести себя сдержанно?..
Как человек, свято чтивший принципы и нормы этикета, он был уверен: характер человека проявляется в его повседневных привычках. А потому легкомысленные манеры дочери раздражали его до глубины души.
— Ах, простите, отец.
Как и всегда, лишь после его строгого взгляда Салонье поняла, что снова совершила ошибку. Она слегка приподняла подол платья и, изящно присев, привела себя в порядок, выполняя безупречный поклон.
— В чём дело? — граф Хамфри, отведя от неё взгляд, вернулся к документам, лежавшим перед ним.
Его хмурый вид немного смягчился. Поклон дочери был безупречен, и придраться было не к чему.
— Отец, герцог Честер тоже будет присутствовать на моём дне рождения, верно?
Через несколько недель Салонье должно было исполниться девятнадцать. В прошлом году она официально вошла в светское общество, и теперь этот день должен был ознаменовать её вступление во взрослую жизнь.
В Империи дворяне могли дебютировать в обществе с восемнадцати лет.
Салонье впервые увидела Честера на прошлогоднем балу дебютанток, устроенном в императорском дворце. Стоило её взгляду встретиться с его алыми глазами, смотревшими сверху вниз с холодным, отстранённым видом, как она тут же, почти болезненно, влюбилась. Высокомерный, горделивый, словно все вокруг были лишь пылью у его ног… Только Честер Хейлос мог позволить себе вести себя подобным образом.
Ведь именно его семья, Хейлос, была тем родом, что обладал богатством и властью, способными превзойти даже влияние императора.
К тому же он был совершенным. Его внешности не нашлось бы равных ни среди простых дворян, ни среди принцев.
Салонье всегда жаждала быть выше других. Если у кого-то чего-то не было, она просто обязана была этим обладать. И непременно выставить напоказ, чтобы все знали, насколько она превосходна.
Конечно же, неженатые молодые дворяне, ещё даже не унаследовавшие титулы, не могли привлечь её внимание. Ей нужен был мужчина, который ещё больше подчёркивал бы её блеск.
Человек, обладающий такой властью и авторитетом, что никто не смел бы поднять на него взгляд. Тот, кто держал бы в руках бразды правления всей Империей. И, разумеется, единственным, кто отвечал этим критериям, был герцог Честер Хейлос.
Единственный его недостаток заключался в том, что он не был первенцем рода. Но после трагической гибели бывшего герцога, Иорна, Честер встал во главе семьи. Теперь он был идеален.
Салонье ни на миг не сомневалась — Честер был тем самым мужчиной, который сделает её ещё более великой.
— Да? Герцог же придёт?
Салонье с воодушевлённым лицом устремила взгляд на своего отца, графа Блэра Хамфри.
Теперь, когда она официально стала взрослой, настало время занять место рядом с Честером. Ради успеха этого грандиозного плана она даже сумела раздобыть любовный эликсир, который заставит влюбиться в того, кто окажется рядом в момент его приёма.
Она собиралась использовать любовный эликсир, чтобы заполучить Честера. Если всё случится на её дне рождения, да ещё и в её собственной комнате, он не сможет отвертеться. Гости, присутствующие на приёме, будут свидетелями, и даже её отец обо всём узнает.
Отменить случившееся станет невозможно. Стоит ему лишь попасть в её ловушку — пути назад не будет. В итоге он станет её мужем.
— Приглашение будет отправлено. Но явится ли он или нет — решать герцогу, — граф Хамфри ответил без особого интереса. Даже не подозревая, какие замыслы роились в голове дочери.
— Отец, прошу вас! Герцог просто обязан прийти и украсить мой бал своим присутствием!
Салонье умоляюще посмотрела на него. Весь её тщательно продуманный план мог осуществиться лишь в том случае, если Честер появится на приёме.
— …
Граф Хамфри поднял взгляд от бумаг и внимательно посмотрел на дочь. Он знал, что с детства Салонье испытывала болезненную потребность быть в центре внимания. Поэтому он решил, что её настойчивость связана лишь с тем, что она хочет привлечь ещё больше интереса со стороны высшего света.
— Я постараюсь.
В конце концов, он не мог отказать.
Первый день рождения дочери после её совершеннолетия и для него самого был важным событием.
К тому же, учитывая, что семья Хамфри вела тесные деловые отношения с Хейлос, если у герцога не возникнет срочных дел, он, скорее всего, согласится прийти.
Честер прекрасно знал, что граф редко обращается с личными просьбами, поэтому, даже если ненадолго, но наверняка появится на приёме.
— Правда?! Вы обещаете, отец?!
— Хорошо.
— Спасибо, отец!
— Можешь идти.
Салонье улыбалась так широко, словно её мысли уже витали в мире грёз, где всё складывалось идеально.
Наблюдая за счастливой дочерью, граф Хамфри тоже расплылся в довольной улыбке.
Когда Салонье с удовлетворённым выражением лица вышла из кабинета, граф уселся за стол и начал собственноручно писать приглашение на празднование дня рождения Честеру Хейлос.