Сквозь мутное зрение проступил неясный силуэт. Разель небрежно вытерла слёзы рукавицей, и когда её зрение прояснилось, она увидела Честера, который, тяжело дыша, приближался к ней.
— Вы плакали? — заботливо спросил он, добравшись до неё. Её щеки были мокры от слёз, но он старался не показывать свои раненые руки, не желая в этот момент отягощать её своими заботами.
— Что... Почему вы пришли только... — Разель стиснув губы, не смогла закончить свою речь, боясь, что если она продолжит, то не сможет сдержать поток слёз. Но когда она невольно посмотрела на него, её тревога сменилась чувством облегчения, ведь он был защитником Рафелиона.
— Извините за опоздание. Как себя чувствует Рафель?
— Сейчас он получил успокоительное и уже уснул, — тихо произнесла Разель, пытаясь унять дрожащий голос.
— Он справится. Рафель — сильный ребёнок, — добавил он.
— …Конечно, — ответила она.
Она энергично кивнула головой, а затем быстро отвернулась от Честера.
В конце концов, сдерживаемые слёзы потекли по её щекам, и она грубо вытерла их рукой, потому что его голос давал ей столь необходимое утешение и уверенность, что всё будет хорошо.
— Вы в порядке? — спросил Честер, заметив, что Разель плачет, когда она отвернулась. Он хотел бы вручить ей хотя бы носовой платок, чтобы утешить её, но не мог приблизиться, ибо если его рука коснётся её, обязательно замарает кровью.
— ... Да, конечно, всё в порядке, — ответила она, стараясь казаться невозмутимой, хотя её голос сильно дрожал.
Разель была раздражена тем, что сама всё время плачет, хотя Рафель ещё не проснулся, а Честер выглядит сдержанным — почему же она так неустойчиво реагирует? Её собственная слабость вызывала у неё чувство досады и злости.
— Леди, посмотрите на меня, — попросил он, голос его был тихим, но наполнен заботой.
— Я действительно в порядке. Пожалуйста, не волнуйтесь… — попыталась она ответить, но её голос выдавал тревогу, когда она продолжала плакать.
В этот момент, когда её тело дрожало от волнения, Разель подняла взгляд; за её спиной Честер уже подошёл к ней.
— Это нормально? — спросил он, наклонившись, чтобы её взгляд встретился с его, пряча руку за спину, чтобы она не увидела её.
Разель понимала, что он знает о её слезах, но когда она увидела их в его глазах, ей стало не по себе. Она очень хотела, чтобы перестать плакать, чтобы всё было нормально.
Он не знал, как её утешить, если она будет плакать. Ему было тяжело просто смотреть на её слёзы — сердце сжималось от боли.
Он хотел бы дать ей носовой платок, хотел бы вытереть её слёзы, хотел бы просто обнять, но сейчас он не мог позволить себе этого.
— Правда, всё в порядке... Кровь...?
Разель, смущённая тем, что её плач заметили, поспешно опустила взгляд, но тут же замерла. Теперь, когда она внимательнее рассмотрела Честера, она заметила, что его пиджак был заляпан кровью.
— Что это? Вы ранены?! — воскликнула она в ужасе.
Не дожидаясь ответа, она решительно раздвинула полы его пиджака. На белой рубашке под ним проступали алые пятна.
— Нет, это не...
— Насколько серьёзная рана? Дайте посмотреть!
Не думая о приличиях, Разель потянулась и рывком задрала его рубашку, чтобы осмотреть повреждения. Но перед её глазами предстала лишь гладкая, рельефная мускулатура. Никаких ран.
— Это не моя кровь, — с нескрываемым смущением признался Честер.
Теперь он стоял перед Разель в таком виде, и ему оставалось только отводить взгляд в сторону, избегая её взгляда.
А её же пристальный, внимательный взгляд ощущался слишком явно. Щёки Честера залились жарким румянцем.
— А...
Осознав, что она сделала, Разель медленно вернула рубашку на место. Только сейчас до неё дошло, насколько бесцеремонно она поступила.
Но зато в этой ситуации слёзы моментально куда-то улетучились.
— Раз вы не ранены... Это хорошо, — пробормотала она.
— Разель...
В этот момент до её слуха донёсся слабый, словно потрескавшийся от жажды голос.
— Рафель!
Разель тут же обернулась и посмотрела на кровать.
Рафель уже открыл глаза и медленно моргал, глядя прямо на неё.
— Рафель, ты в порядке? Всё хорошо?
— Рафель, как ты? Тебе не больно?
Они оба бросились к нему.
Разель тут же взяла Рафеля за руку. Она больше не была такой ледяной, как раньше, но всё ещё оставалась прохладной.
— Хе-хе-хе...
Увидев, как двое взрослых с тревогой смотрят только на него, Рафель вдруг расплылся в беззаботной улыбке.
Этот смех заставил Разель с облегчением выдохнуть. Она ласково провела рукой по его щеке.
— Тебе уже лучше?
— Угу. Всё хорошо. Я в порядке.
— Слава богу... Я так волновалась.
Похоже, ему действительно стало лучше: на лице появился румянец, руки и ноги больше не дрожали, а губы вновь обрели здоровый розовый оттенок.
Разель до боли хотелось спросить, не связано ли его состояние с возвращением воспоминаний. Но она не осмелилась.
А вдруг сам вопрос причинит ему боль?
Она не хотела снова видеть его в муках. Когда ребёнок задыхался, всё, что они могли сделать, — это ввести успокоительное и ждать.
И хотя Разель была взрослой и должна была заботиться о нём, в тот момент она не смогла ничего сделать. Эта беспомощность была по-настоящему страшной.
— М-м, я в порядке... Разель, мне так хочется спать... — пробормотал Рафель, тяжело моргая. Похоже, лекарство всё ещё действовало.
— Спи, — нежно сказала Разель. — Я буду рядом.
— Угу... Не уходи... И дядя тоже... — пробормотал Рафель.
— Хорошо, — мягко ответила Разель.
Ребёнок, ещё какое-то время шевеливший губами, вскоре сомкнул тонкие веки. Чувствуя рядом Разель и Честера, он спокойно провалился в сон.
— Спи крепко. Пусть тебе снятся хорошие сны, Рафель, — шёпотом пожелала Разель, нежно отводя со лба тёмные пряди.
Пусть хотя бы во сне он будет счастлив. Без боли. Без страданий.
Она заботливо укрыла его лёгким одеялом, когда вдруг:
— Ваша Светлость, вам стоит сначала обработать руку, — раздался голос.
Вернувшийся Рэймонд, взглянув на Честера, тяжело вздохнул.
Видимо, он едва сдерживался, чтобы не сказать: Неужели нельзя было сначала заняться ранами?
Честер нахмурился, недовольно покосившись на него.
Теперь, когда с Рафелем всё было в порядке, а Разель выглядела относительно спокойно, он собирался незаметно выйти и получить медицинскую помощь.
Не хотел, чтобы она что-то заметила.
Но Рэймонд всё испортил. Честер метнул в него холодный взгляд — зачем ты заговорил об этом прямо при ней?
В глубине души он лишь надеялся, что Разель не услышала.
— Руки? А что с ними?.. — конечно же, Разель услышала.
Она настороженно посмотрела на него. Теперь, когда она задумалась, он всё это время прятал руки за спиной.
— Покажите, — с тревогой сказала она и, заметно помрачнев, потянулась к его крепкому запястью.
Честер напряг руку, пытаясь воспрепятствовать, но, опасаясь, что может причинить боль Разель, в конце концов позволил ей взять свою ладонь.
— …
Разель застыла, увидев его руку.
Такое состояние невозможно было назвать нормальным. Ладонь залита кровью, ведь из глубокой раны продолжала сочиться алая жидкость.
Дрожащий взгляд Разель скользнул по его руке. На тыльной стороне не было явных порезов, но, перевернув ладонь, она резко побледнела.
— Что… это… — её голос задрожал от потрясения.
На широкой ладони зиял не просто порез — глубокая рассечённая рана, в которой были видны ткани под кожей.
Оказалось, что по пути сюда Честер оставил за собой алый след, но Разель лишь сейчас это увидела.
— Раз уж пришли, то сначала надо было лечиться! Что за упрямство?! — вспыхнула она, сверкнув глазами.
Теперь она заметила и тонкий порез на его щеке.
Даже находясь в лазарете, он не удосужился позаботиться о себе. Ей хотелось со всей силы стукнуть его по спине за такую безрассудность.
— Срочно осмотрите его рану! — воскликнула она, обращаясь к врачу.