— Дедушка?
Рафель широко распахнул глаза, вопросительно склонив голову набок.
— Да-да, зови меня дедушкой, — с теплой улыбкой сказал барон Фросье.
Четверо сидели за столом, наслаждаясь совместной трапезой.
За последние два дня, привыкнув к новой обстановке, Рафель перестал так сильно бояться барона и баронессы. Вероятно, большую роль в этом сыграла баронесса, в которой угадывались черты Разель. Барон и баронесса тоже уже давно растаяли перед этим крошечным, несчастным ребенком.
— Теперь, когда я думаю об этом, — вдруг сказала мать, — этот ребенок чем-то напоминает маленькую Разель.
От неожиданности Разель распахнула глаза.
С чего вдруг? У нас даже цвет волос и глаз совершенно разный...
Конечно, Рафель был милым и очаровательным, но они совершенно не были похожи.
Может, родители смотрят на него через какой-то особый фильтр? Они говорят, что он похож на нее, но их отношение...
Это же... похоже на то, как ведут себя с внуком?
Реакция родителей оказалась настолько неожиданной, что Разель почувствовала себя крайне растерянной.
— Теперь, когда ты сказала… Возможно, так и есть. Наша Разель тоже когда-то была такой маленькой. Когда же она успела так вырасти… хмф.
Погрузившись в воспоминания, барон Фросье вытер набежавшие слёзы. Для него было непривычно видеть свою дочь такой заботливой с ребёнком. Он даже не знал, что Разель вообще может любить детей. Раньше ей нравились только роскошные, дорогие вещи…
Но в последнее время она словно повзрослела. Эта мысль наполняла барона гордостью.
Разель растерянно наблюдала, как отец вдруг начинает плакать безо всякой причины.
— Ну вот, ребёнок же смотрит.
Розали достала платок и вытерла слёзы мужа.
— Я просто благодарен за то, что моя дочь выросла здоровой.
Барон поспешно смахнул остатки влаги с глаз и с чувством посмотрел на Разель. А она и не знала, как реагировать на такое чрезмерное проявление отцовской любви. Раньше он не раз брал деньги в долг, лишь бы продолжать финансировать её прихоти. Пусть это и было неправильное воспитание, но в основе таких поступков всё равно лежала его любовь.
Такая любовь казалась Разель неестественной.
Она с детства не знала, что такое безусловная забота, не требующая ничего взамен. И именно это заставило её сердце сжаться от боли, напоминая о покойных родителях.
— Дедушка, ты грустишь?
Пока Разель не могла подобрать слов, Рафель вдруг посмотрел на барона своими ясными глазами. Он беспокоился, не вызваны ли его слёзы печалью.
— Это слёзы радости.
— А как это?
— Когда радуешься настолько сильно, что не можешь сдержать слёз.
Барон ласково улыбнулся и потрепал ребёнка по голове.
— Плачешь, когда радостно, и плачешь, когда грустно?
В его голосе звучало искреннее любопытство. В пять лет всё вокруг кажется удивительным, всё хочется понять.
— Когда счастье или горе становятся слишком сильными, да.
Барон с готовностью отвечал на бесконечные вопросы Рафеля, даже не показывая признаков раздражения. Маленькие губы непрерывно шевелились, выдавая новые вопросы один за другим. И это так напоминало ему Разель в детстве…
Фросье смотрел на мальчика с тёплой улыбкой, окрашенной воспоминаниями.
— Давайте уже есть.
После слов Розали семья наконец приступила к трапезе.
Рафель, убедившись, что все начали есть, тоже потянулся за ложкой. Его крошечные пальцы крепко обхватили ручку прибора, и он принялся осторожно отодвигать морковь к краю тарелки.
— Рафель.
Но, конечно, это не могло остаться незамеченным.
Разель сразу же всё поняла и строгим голосом окликнула Рафеля. Мальчик тут же в панике запихнул морковку обратно в суп.
— Хе-хе-хе.
А затем сделал вид, что ничего не произошло, сияя самой невинной улыбкой.
— Вот уж не думала! Он даже морковь не ест, прям как ты в детстве.
— Я?! Да ни за что!
Разель тут же бросила на Розали возмущённый взгляд, категорически отрицая это.
— Разель, в детстве ты тоже не ела морковь и перец.
— …
Сказать было нечего, и Разель просто сжала губы.
Честно говоря, она и сейчас не особо любила перец, иногда специально избегая его в еде.
Я ведь и сама перебираю еду… Как же могу требовать от маленького Рафеля, чтобы он ел всё без разбору?
— Но тебе надо хорошо питаться, чтобы быстрее поправиться…
Рафель немного приуныл и рассеянно размешивал суп, когда барон Фросье, улучив момент, незаметно забрал с тарелки Рафеля всю морковь и отправил её в рот.
Мальчик посмотрел на него с восхищением, словно встретил настоящего героя.
— Тсс!
Барон, проглотив морковь, прижал палец к губам, призывая хранить секрет.
— Тсс!
Рафель радостно хихикнул и повторил его жест.
За считаные секунды они успели стать соучастниками в маленьком заговоре, который оставался тайной для Разель.
* * *
С того дня Рафель окончательно освоился в доме барона.
— Дедушка!
Радостно размахивая листком бумаги, он бросился к барону.
— Ох, осторожнее, а то упадёшь.
Барон перехватил мальчика и прижал его к себе, улыбаясь с теплотой.
— Дедушка, смотри!
Рафель гордо развернул лист перед ним. Он был испещрен черными линиями, нарисованными хаотично, но при этом почти полностью заполнявшими пространство.
— Это дедушка и бабушка! А вот это Разель! А это я!
С гордостью он указал на каждую фигуру.
Оказывается, это была вовсе не бессмысленная каракуля, а осмысленный рисунок. На нем были изображены барон, баронесса, Разель и сам Рафель.
— Мы вместе едим печенье!
Хотя линии были хаотичными, в них всё же можно было разглядеть определённую структуру и сцену.
Барон взглянул на странный рисунок и громко рассмеялся, затем ласково потрепал Рафеля по голове.
Неважно, можно ли разобрать, что нарисовано, или понять, что он говорит.
Главное — это поддержка и улыбка в ответ.
Ведь всё, чего хочет ребёнок, — это признание и тёплая реакция на его старания.
— Мы вместе счастливо делим печенье. Как хорошо получилось!
— Хи-хи-хи! Печенье вкусное!
Рафель, услышав похвалу барона, радостно закачал головой из стороны в сторону. Он делал так только в моменты, когда был по-настоящему счастлив.
— Тогда пойдём есть печенье?
— Да-а-а!
Барон точно уловил настроение мальчика, и Рафель, сияя, радостно вскинул руки. Барон поднял его на руки и направился в столовую. Эти двое прекрасно понимали друг друга.
Тем временем Разель спустилась на первый этаж в поисках Рафеля. Мальчик с воодушевлением выбежал, чтобы показать дедушке свой рисунок, но так и не вернулся.
— Рафель?
Заглянув в столовую, Разель замерла на месте.
— Папа…
Барон и Рафель сидели рядом, оба округлили глаза при её появлении.
И оба были одинаково набиты печеньем, отчего их щёки раздулись.
— Я же просила вас не давать ему печенье перед едой.
Разель неодобрительно покачала головой. Барон поспешно проглотил печенье и попытался оправдаться:
— Нет, это вовсе не печенье, а…
— У вас крошки на губах.
Очевидная улика заставила барона замолчать. Он неловко смахнул крошки с губ.
С тех пор, как они всей семьёй устроили чаепитие в саду, Рафель просто обожал печенье. Оно так ему понравилось, что он начал отказываться от обычной еды, требуя только сладости.
Пришлось пойти на компромисс: печенье — только после обеда.
Но отец без раздумий нарушил это правило.
— Он так сильно его хотел…
Барон поник под укоризненным взглядом дочери. Обычно строгий с другими, перед Разель он всегда сдавался.
— Всё равно нельзя.
Несмотря на строгие слова, в её голосе слышалась мягкость. Она заметила, что с каждым днём отец всё больше вовлекается в игры с Рафелем. Даже его невнятную детскую речь он понимал с удивительной точностью.
Опыт отца, воспитавшего ребёнка, нельзя было недооценивать.
— Рафель, раз ты съел печенье, обед надо поесть.
— Угу! Хи-хи-хи!
Мальчик уже был у неё на руках, его губы были перепачканы крошками, а сам он довольно улыбался. Он явно успел насладиться печеньем вдоволь.
То, что он нарочно нарисовал картину с печеньем, чтобы показать её барону и получить угощение, ни для кого не было секретом.