Розали с явным удовлетворением смотрела на Честера. Любой бы понял, что это был взгляд, которым смотрят на будущего зятя.
— Кхм. Пойдёмте, герцог.
Барон выразительно посмотрел на Честера, всё ещё державшего Разель за руку, после чего направился к выходу.
Герцог отпустил её и последовал за хозяином дома.
Как только мужчины скрылись за дверью, в гостиной остались только Розали и Веразель.
— Не волнуйся. Если бы отец не одобрил его, он бы даже стакан воды ему не предложил.
Этими словами мать намекала, что Честер в какой-то мере уже заслужил доверие барона.
Что же такого он сказал за этот короткий разговор, что родители так резко изменили своё отношение к нему?
Разель всё больше интересовала его способность ладить с людьми, а ещё — искренность, с которой он выполнял её просьбу.
Она была ему за это благодарна.
* * *
— Этот виски я привёз в прошлом году из Мжюэля.
Барон достал бережно хранимый алкоголь.
Разумеется, для Честера, который мог позволить себе любой напиток, ценность этого виски была невелика. Но для барона это был жест уважения, наилучший приём, на который он был способен.
— Благодарю за угощение.
Честер принял бокал, в который барон уже налил янтарную жидкость. Даже на вид виски казался крепким — едкий аромат поднимался вверх, обжигая ноздри.
Герцог редко пил, разве что иногда позволял себе бокал вина. И на то была причина. Его организм плохо переносил алкоголь, и после одной лишь рюмки крепкого напитка он уже чувствовал опьянение. Но отказать барону он не мог.
Ведь он отец Разель.
— Разель с детства была удивительно послушной и доброй девочкой, ни разу не доставила нам хлопот.
Эйден, потягивая виски, без устали рассказывал Честеру о своей дочери.
— Она заговорила раньше сверстников, ходить начала тоже раньше. Всегда была очень смышлёной.
— Вот как.
Даже столь лестные слова, от которых кому-то могло бы стать неловко, Честер слушал с серьёзным видом.
Слушать о прошлом, которого он не знал, оказалось интереснее, чем он думал.
— У неё доброе сердце. В реальности она совсем не такая, как о ней говорят. Когда она нашла Рафелиона, тот так дрожал от страха, что Разель разорвала собственное платье, чтобы укрыть его.
Об этом Честер не знал.
Хотя он не был очевидцем, он легко мог представить себе эту сцену.
Как Разель отчаянно искала пропавшего Рафеля. Как она, не раздумывая, подняла его на руки в грязном переулке и бросилась домой.
— Она всегда была такой. Если что-то решила, непременно доведёт до конца. Так что и этот брак она тоже не оставит.
Барон сделал глоток виски, и в его взгляде отразилась тревога. Тревога отца, переживающего за свою дочь.
— Ваша Светлость, я боюсь, что Разель услышит немало жестоких слов.
Молодая, ещё не успевшая познать всю жестокость мира, она войдёт в семью Хейлос. А разница в статусе между домом герцога и семьёй барона слишком велика. Светское общество непременно заговорит. Даже сам факт свадьбы с Честером Хейлосом вызовет массу пересудов.
— Я понимаю ваши опасения, — ответил Честер. — Но пока я рядом, никто не посмеет обойтись с ней плохо. Это я вам обещаю.
Он воспользовался этим моментом, чтобы дать барону клятву.
Никто не посмеет тронуть её.
Это было обещание не только барону, но и самому себе.
— Благодарю вас.
Барон с облегчением улыбнулся.
Теперь, когда беспокойство немного отпустило его, они продолжили пить уже в более непринуждённой атмосфере.
Спустя неизвестно сколько время.
— Моя дочь… когда она улыбается! Она особенно прекрасна!
Барон, уже изрядно захмелевший, с трудом держал себя в руках, заплетающимся языком восхваляя дочь.
— Нет, она всегда прекрасна.
Честер уже давно превысил свою норму. Но в отличие от барона, сила воли позволяла ему сохранять относительное самообладание.
— Когда она пела, мне казалось, что вокруг неё сияет ореол света.
Он откинулся на спинку дивана и со смехом признался в своих чувствах.
Тот момент, когда он услышал её голос, стал для него незабываемым.
— А я… когда Разель родилась, — воскликнул барон, не желая уступать, — мне казалось, что я держу на руках ангела!
Очевидно, он не собирался проигрывать, когда дело касалось любви к дочери.
— А я, когда она улыбнулась, будто оказался среди вихря лепестков сакуры.
Честер тоже не собирался уступать.
Барон, силясь удержать глаза открытыми, начал срывающимся голосом рассказывать, что почувствовал, впервые взяв новорождённую дочь на руки.
Так, словно участвуя в своеобразном состязании, они наперебой восхваляли Разель.
И этот нескончаемый поток восторгов продолжался до тех пор, пока барон не рухнул на диван, окончательно сражённый алкоголем.
* * *
— Ох… Ваша Светлость, вам нехорошо?
Веразель с трудом поддерживала Честера, от которого ощутимо пахло алкоголем. Ей было не справиться одной, поэтому вместе с ней пришёл дворецкий Мерфин.
Отец и Честер ушли выпить, но не возвращались так долго, что Разель осторожно заглянула в комнату. И там обнаружила обоих, растянувшихся на диване, совершенно неспособных держаться на ногах.
Бутылка виски, стоявшая на столе, была пустой. Ожидаемый результат, если такой крепкий алкоголь делили всего двое.
— Зачем пить больше, чем можешь выдержать… — проворчала Разель, поддерживая его тяжёлое тело.
Ему было не только высоко ростом, но и крепким сложением, поэтому даже просто тащить его было нелегко.
Ноги Честера, с обеих сторон поддерживаемого Разель и Мерфином, волочились по полу, пока его тянули к гостевой комнате. Закрытые веки и яркий румянец на щеках выдавали, насколько он опьянел.
— Ух… — простонал он.
Разель, наконец, добравшись до кровати и уложив Честера на неё, тяжело перевела дыхание. Он был таким тяжёлым, что казалось, будто её спина вот-вот треснет.
— Если понадобится помощь, позову. Спасибо за помощь, — сказала она дворецкому, провожая его.
Когда Мерфин вышел, Разель повернулась к Честеру, который сидел на краю кровати с поникшей головой. Она слегка встряхнула его за плечи.
— Ваша Светлость, придите в себя. Ваша Светлость!
— …то… — тихий звук донёсся из-под склонённой головы Честера.
— Что? Что вы сказали? — спросила Разель, удивлённая слишком тихим бормотанием.
Однако он больше ничего не добавил. Видимо, это было что-то вроде пьяного лепета.
— Вам плохо? — обеспокоенно спросила Разель, присев перед ним на корточки и осторожно протянув руку, чтобы проверить его состояние.
Она помахала рукой у него перед глазами, но он не реагировал. Длинные ресницы на закрытых веках оставались неподвижны.
— Уснул что ли?.. — пробормотала Разель, наблюдая за ним.
В тот момент, когда Разель собиралась убрать руку, Честер неожиданно схватил её за запястье.
— Ваша Светлость, вам плохо? — встревоженно спросила она, широко раскрыв глаза от неожиданности и внимательно изучая его лицо.
— Я — не “Ваша Светлость”, — медленно произнёс он.
На нежный голос, звучащий у него в ушах, Честер приоткрыл глаза. Красные зрачки, едва заметно шевельнувшись, сфокусировались на лице Разель, сидящей прямо перед ним.
— Что? Что вы имеете в виду? — растерянно спросила она, посмотрев на него снизу вверх.
Его взгляд был удивительно сосредоточенным для человека в таком состоянии. Честер, совсем не похожий на пьяного, смотрел ей прямо в глаза и говорил чётко, без запинок.
Правда, каждое моргание его длинных ресниц было таким медленным, что это придавало его взгляду какой-то странный, завораживающий оттенок. В сочетании с насыщенным цветом его алых глаз это выглядело неожиданно соблазнительно.
Его губы, чуть сжатые в прямую линию, как и румяные от выпивки щеки, казались более яркими, чем обычно. А резкий изгиб носа, слегка растрёпанные волосы и немного небрежная одежда придавали ему совершенно новый облик.
Если обычно он выглядел безупречно и слегка холодно, то сейчас, расслабленный и непринуждённый, Честер был настолько обворожителен, что иначе как притягательно-сексуальным его облик не назовёшь.
Разель поймала себя на мысли, что никогда раньше не считала пьяного мужчину сексуальным… но сейчас это чувство просто невозможно было игнорировать. Пришлось признать, что дело всё в его невероятно красивом лице.
— Не зовите меня так, — произнёс Честер, разглядывая её внимательно и чуть шевеля губами.
Его голос звучал низко, с хрипловатым оттенком, будто из глубины пещеры, и мягко заполнил всю комнату.
— Тогда… как мне вас называть? — Разель, ещё сильнее смутившись, осторожно задала вопрос. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд и из-за этого даже не могла нормально дышать. Этот глубокий, цепкий взгляд будто сковал её и не позволял пошевелиться.
— Честер, — тихо прошептал он, опуская взгляд с её глаз на губы.
— Зовите меня Честером.