Контент удален!

У Чжиюнь вернулся с чашкой свежесваренного кофе и увидел, что Цэнь Фэн всё ещё читает сценарий «Пустоши». Дурное предчувствие закралось ему в душу.

Выражение лица Цэнь Фэна оставалось бесстрастным, но У Чжиюню показалось, что с его взглядом что-то не так. Его зрачки, и без того глубокие, как море, словно затянуло в чёрный водоворот, откуда невозможно было вырваться. Он был поглощён чтением с какой-то отрешённой сосредоточенностью.

У Чжиюнь мысленно взвыл: «Конец! Конец! Чёртов конец!!!»

И действительно, мгновение спустя Цэнь Фэн поднял голову и произнёс:

— Я хочу встретиться с этим режиссёром.

У Чжиюнь едва не скончался на месте от сердечного приступа.

Забыв про кофе, он вцепился в рукав Цэнь Фэна и запричитал:

— Фэн, сынок, босс, послушай У-гэ, умоляю, хватит сворачивать на кривые дорожки, а? Ты захотел играть в театре — я и слова не сказал. Взялся за мюзикл — я позволил. Но сейчас перед тобой две дороги: одна — широкий, светлый путь, другая — шаткий мостик. Раз уж ты всё равно идёшь по этому пути, зачем выбирать мостик? Разве режиссёр Чжан недостаточно знаменит? Разве миллиардные кассовые сборы не звучат соблазнительно? Зачем выбирать никому не известный и невыгодный сценарий?!

Цэнь Фэн некоторое время молча смотрел на него.

У Чжиюню стало не по себе под этим взглядом, и он невольно отпустил рукав.

Цэнь Фэн усмехнулся и совершенно спокойно ответил:

— Я пришёл в этот бизнес не ради славы и денег.

У Чжиюнь закивал:

— Знаю, знаю! Ты здесь из-за любви к искусству! Ради мечты! Но мечта и слава не противоречат друг другу, можно получить и то и другое! Ты только взгляни на сценарий режиссёра Чжана: интриги императорского двора, непредсказуемые и коварные! Битвы в мире боевых искусств, сверкание мечей! Сколько страсти, какая сложность, какое испытание для актёрского мастерства! Тебя это не цепляет?

Цэнь Фэн кивнул:

— Да, неплохо. Очень даже.

У Чжиюнь с надеждой уставился на него.

Цэнь Фэн опустил взгляд на два иероглифа — «Пустошь».

— Ты читал этот сценарий?

Честно говоря, нет. Он даже не удостоил его внимания.

У Чжиюнь неловко покачал головой.

Цэнь Фэн едва заметно усмехнулся.

— Этот сценарий — о депрессии.

У Чжиюнь ошеломлённо смотрел на него, не понимая, какое это имеет отношение к делу. Но Цэнь Фэн больше ничего не объяснил, лишь ровным голосом распорядился:

— Назначь встречу с режиссёром.

Когда он что-то решал, никто не мог его переубедить.

У Чжиюнь чувствовал, как его сердце обливается кровью. С лицом, полным скорби и негодования, он удалился.

Несколько дней спустя Цэнь Фэн встретился с режиссёром «Пустоши» в чайном доме.

Тот оказался совсем не таким, как он себе представлял. Это был невысокий, пухленький старичок в сером плаще и охотничьей шляпе. Когда он улыбался, его глаза превращались в щёлочки, отчего он казался невероятно добродушным.

Войдя, он снял кожаные перчатки, потёр руки и, лучезарно улыбаясь, протянул их Цэнь Фэну для рукопожатия:

— Здравствуйте, здравствуйте. Я Тэн Вэнь.

Цэнь Фэн вежливо улыбнулся в ответ:

— Здравствуйте, я Цэнь Фэн.

Тэн Вэнь тут же сел напротив и, глядя на него горящими глазами, сказал:

— Я давно вас искал.

Цэнь Фэн на миг замер:

— Мы были знакомы раньше?

Тэн Вэнь замахал руками и, отхлебнув горячего чая, ответил:

— Нет-нет. Я узнал о вас пару месяцев назад, когда был в гостях у учителя Вэня. Но вы именно тот, кого я всё это время искал на главную роль.

Говоря это, он всё больше воодушевлялся, а его лицо от тепла в помещении постепенно розовело.

— Я видел ваши работы в театре и мюзиклах. Ваше актёрское мастерство просто великолепно! Мне особенно понравилось, как вы сыграли Билли.

Цэнь Фэн улыбнулся:

— Спасибо. — Он сделал паузу и вежливо поинтересовался: — Почему именно я? В нашем деле так много талантливых артистов.

Тэн Вэнь помолчал, разглядывая его, а затем загадочно усмехнулся:

— Неужели вы не знаете причину?

Цэнь Фэн слегка склонил голову набок, показывая, что не понимает.

Взгляд Тэн Вэня стал обжигающим:

— Потому что тему депрессии только вы сможете сыграть, основываясь на собственном опыте, не так ли?

Цэнь Фэн застыл.

Тэн Вэнь добродушно улыбался, наливая себе ещё чаю. Лишь спустя долгое время он услышал тихий вопрос Цэнь Фэна:

— Откуда вы узнали?

Тэн Вэнь обхватил чашку ладонями:

— Я видел все ваши выступления на шоу «Юный Айдол». — Он прищурился, словно что-то вспоминая, и в его голосе прозвучали нотки сочувствия: — Это состояние мне слишком хорошо знакомо.

Цэнь Фэн молча смотрел на него.

Допив чай, Тэн Вэнь снова взглянул на него и серьёзно произнёс:

— То, что я хочу снять, поймёте только вы.

Цэнь Фэн некоторое время молчал. Тэн Вэнь не торопил его, попивая чай с закусками и даже попросив официанта принести ещё один чайник горячей воды.

Прошло немало времени, прежде чем Цэнь Фэн сказал:

— Я уже в порядке.

Тэн Вэнь улыбнулся:

— Тем лучше. Значит, вы не побоитесь взяться за этот сценарий. — И добавил: — Иногда нужно сорвать зажившую корочку, чтобы проверить, не осталось ли под ней гноя. Вы согласны?

После долгого молчания Цэнь Фэн наконец улыбнулся:

— Да.

Они обсудили в чайном доме сюжет сценария и в итоге определились со сроками съёмок.

— Гастроли с мюзиклом продлятся до конца года, потом будет новогоднее выступление. Дальнейший график пока не определён.

Тэн Вэнь очень обрадовался:

— Тогда приступайте в первый день Нового года! Начнём съёмки в первый день — на удачу.

Вскоре в студию прислали контракт.

Увидев документ, У Чжиюнь был морально раздавлен.

Но Цэнь Фэн, не дав ему и слова вставить, тут же поставил подпись, велел отправить документ обратно и заодно скорректировать график на следующий год.

Съёмки фильма должны были занять четыре месяца, и в этот период он не мог участвовать в других проектах.

У Чжиюнь, тяжело вздыхая, смирился с судьбой и пошёл всё устраивать. Но не доложить о случившемся он не мог и с обиженным видом отправился жаловаться Госпоже.

— Захотел играть в театре — пусть играет, я разве его останавливал? Нет! Но раз уж сниматься в кино, почему не выбрать хороший сценарий? Разве плохо мгновенно прославиться и твёрдо встать на ноги в киноиндустрии? Взялся за этот сценарий... кассовые сборы провалятся с таким треском, что насмерть засмеют!

Госпожа снова упустила главное:

— Ты сказал, о чём этот фильм?

— О депрессии! — ответил У Чжиюнь. — Ну скажи, какое это к нему имеет отношение? Кто вообще смотрит такое авторское кино? Даже фанаты могут не оценить!

На том конце провода надолго воцарилось молчание.

На самом деле, ещё во время шоу «Юный Айдол» некоторые Фэнчжэны с психологическим образованием писали в супер-теме, что у гэгэ, возможно, есть склонность к депрессии.

Сюй Чжайсин тоже знала об этом, поэтому так старалась дать ему почувствовать любовь этого мира, помочь ему полюбить этот мир, чтобы он не дошёл до той черты.

Теперь он ничем не отличался от обычных людей, и в нём не осталось и тени депрессивной мрачности. Раз уж он решил взяться за этот сценарий — будь то для того, чтобы встретиться с проблемой лицом к лицу или переосмыслить её, — она верила, что у него есть на то свои причины.

— Знаю я! Знаю! — не унимался У Чжиюнь. — Ты опять на его стороне! Что бы он ни делал, ты его поддерживаешь! Это ты его разбаловала!

Сюй Чжайсин невольно усмехнулась:

— Ладно, дядя У, дело сделано. — Она помолчала и добавила, чтобы его утешить: — Хоть на кассовые сборы надежды мало, может, он получит награду.

— Мечтай! — возмутился тот. — Думаешь, награды так легко даются? Если он за свой первый же фильм запросто принесёт мне «Золотую лошадь», я его папочкой называть буду!

— …дядя У, не стоит так зарекаться.

Как бы то ни было, со сценарием было решено.

Когда У Чжиюнь позвонил режиссёру Чжану, чтобы вежливо отказаться, тот был ошеломлён.

Что-о-о?! Нашёлся новичок, который отказался от главной роли у режиссёра Чжана?!!! Он что, с ума сошёл?!

У Чжиюню и самому хотелось плакать — история, полная слёз.

Боясь обидеть режиссёра Чжана, он придумал множество оправданий. Но мэтр на то и мэтр — человек широкой души, который не станет злиться из-за подобного. Он лишь усмехнулся и спросил:

— И какой же сценарий он выбрал?

В режиссёрских кругах все знали, кто кого приглашает, и режиссёр Чжан полагал, что Цэнь Фэн выбрал другой, коммерческий проект. Но У Чжиюнь ответил, что это «Пустошь».

Это его несколько удивило.

Тэн Вэнь хоть и не был знаменит, но его талант и мастерство высоко ценились в индустрии. Вот только он вечно возился с проектами, которые не пользовались спросом у публики, никого не слушал и упрямо гнул свою линию. Режиссёр Чжан весьма уважал этого человека.

Узнав, что Цэнь Фэн взялся за «Пустошь», он не только не рассердился, но даже стал уважать его ещё больше.

Съёмки начинались в первый день нового года. Сюй Чжайсин, загибая пальцы, подсчитала, что времени, когда она сможет видеться со своим айдолом, стало катастрофически мало. В конце концов, она не могла постоянно навещать его на съёмочной площадке, иначе сплетен было бы не избежать.

Эх, вот бы стать брелоком и висеть у него на поясе.

При этой мысли Сюй Чжайсин перестала сопротивляться желанию пойти на мюзикл.

Пойти!

Даже если там объятия, поцелуи и прочие нежности — всё равно пойти!

В итоге фотографии Сюй Чжайсин, сделанные фанатами на мюзикле, ещё несколько раз попадали в топ поисковых запросов. В основном потому, что её места всегда были слишком хороши — первый ряд, самый центр, билеты, которые невозможно достать. Было очевидно, что их ей давал Цэнь Фэн.

Фэнчжэны рыдали от зависти.

Однако Сюй Чжайсин проявила щедрость. Посмотрев пару спектаклей, она устроила в Weibo розыгрыш. Среди фанатов, собиравшихся на представление, она выбирала одного, чтобы обменяться с ним билетами. Она и так уже несколько раз сидела в первом ряду, так что решила уступить лучшие места сёстрам-фанаткам, которым ещё не довелось там побывать.

Фэнчжэны визжали от восторга.

[Председатель Сюй — вы лучшая!]

[Так, эта сестричка лишается права на участие в розыгрыше]

В фандоме царило веселье, и вскоре наступил вечер новогоднего концерта.

В этом году Цэнь Фэн, как обычно, получил приглашения от нескольких крупнейших телеканалов, но вместе с ними пришло и приглашение от Центрального телевидения. Хотя у Центрального телевидения охват и поменьше, чем у популярных каналов, зато какой престиж! Туда приглашают только «идеологически правильных» образцовых молодых людей. С самого дебюта Цэнь Фэна впервые удостоили вниманием государственные СМИ, и У Чжиюнь с огромным удовольствием принял приглашение.

Когда было официально объявлено о новогоднем выступлении, Фэнчжэны, уже готовившиеся к битве за билеты, с удивлением узнали, что их айдол едет на Центральное телевидение. «Отлично, не придётся конкурировать с фанатами других звёзд! К тому же, помимо молодёжи, большинство зрителей всё равно смотрят Центральное телевидение. Это сильно повысит его узнаваемость в стране, что очень выгодно для продвижения айдола на данном этапе».

Вот только на концерт Центрального телевидения нельзя проносить световые плакаты, а значит, гэгэ не увидит своё оранжевое море. Но ничего страшного, у нас есть оранжевые браслеты-цветы!

Если фанаты чего-то захотят, для них нет ничего невозможного в плане поддержки.

Выступление Цэнь Фэна поставили примерно на девять часов вечера — в самый пик телесмотрения. Было видно, что Центральное телевидение отнеслось к нему с большим вниманием. Сюй Чжайсин даже специально подобрала для него красный костюм — само воплощение «идеологической правильности»!

На такой концерт, где поддержка фанатов не требовалась, она не стала отбирать билеты у других сестёр-фанаток. Во время выступления Цэнь Фэна она могла смотреть на него из-за кулис, у служебного входа.

Ведущие Центрального телевидения говорили торжественно и сдержанно, произнося имя Цэнь Фэна с идеальной дикцией. Сюй Чжайсин, смущаясь, попыталась повторить за ними.

Концерт транслировался в прямом эфире. В последний день уходящего года тысячи семей в тёплой и радостной атмосфере смотрели его, встречая Новый год.

В одном далёком городке, в холодной комнате, на диване лежал небритый мужчина, от которого разило алкоголем. В руке он сжимал пивную бутылку.

Вся комната, маленькая и сырая, освещалась лишь экраном старенького телевизора.

С экрана донёсся ликующий голос ведущего: «На нашей новогодней сцене вас ждёт не только удача, но и, конечно же, прекрасные песни. А сейчас давайте бурными аплодисментами поприветствуем Цэнь Фэна!»

Обвисшие веки мужчины дрогнули. Он с пьяным недоумением прищурился, глядя на экран.

На экране появился красивый юноша в красном костюме.

У него были красивые черты лица, уголки губ тронула лёгкая улыбка. Когда он пел, держа в руке микрофон, казалось, будто он весь сияет.

Глаза мужчины расширялись всё больше и больше.

Наконец он рывком перекувырнулся и вскочил с дивана. От резкого движения пивная бутылка опрокинулась, но он не обратил на это внимания. Подбежав к телевизору, он прильнул к экрану, впившись взглядом в поющего юношу.

Неизвестно, сколько времени прошло. Он скривил губы в беззвучной усмешке.