Контент удален!

Никто из съёмочной группы не понимал, что он делает. Лишь глаза Тэн Вэня сверкнули — он, кажется, что-то понял. Уголки его губ тронула улыбка, и он произнёс в рацию:

— Готовность.

Все заняли свои места.

Цэнь Фэн сел за стол. Спустя несколько секунд на его лицо вернулось то же подавленное, отрешённое выражение. Режиссёр скомандовал:

— Мотор!

Он спокойно взял со стола гамбургер и, словно собираясь съесть обычный обед, откусил кусок. Твёрдая кофейная конфета вместе с хлебом соскользнула в рот и с хрустом ударилась о зубы.

Его худая спина дрогнула, и без того измождённое лицо вмиг стало мертвенно-бледным. В застывших глазах отразилась невыносимая мука. Подавив рвотный позыв, он резко согнулся и, не успев добежать до мусорного ведра, изверг всё прямо на пол.

Все поняли: это была не игра, его вырвало по-настоящему.

Длинные пальцы вцепились в край стола, на тыльной стороне ладони вздулись вены. Полустоя на коленях, он изверг из себя всё, что съел за день. В конце концов его сотрясали лишь сухие рвотные спазмы.

От этих звуков всем на площадке стало не по себе. Некоторые, не выдержав, даже вышли прочь.

Тэн Вэнь остался очень доволен его состоянием и лишь спустя долгое время крикнул:

— Снято!

Едва стих его голос, как из толпы метнулась чья-то фигура.

Цэнь Фэн всё ещё стоял на коленях, не в силах прийти в себя. Тело била дрожь, тошнота не отступала, а от горькой кислоты в горле на глазах выступили слёзы.

Животный страх и отвращение, словно плотная, непроницаемая сеть, окутали его с головой, не оставив ни единой щели для вздоха и грозя удушьем.

Внезапно его дрожащее тело заключили в хрупкие объятия.

Он уловил знакомый холодный аромат кедра, смешанный с теплом её тела — запах, словно согретый лучами солнца.

До его слуха донеслись её всхлипы:

— Гэгэ, ты в порядке? Тебе очень плохо? Поехали в больницу, я вызову врача…

Пол был в грязи, в остатках рвоты, но ей было совершенно всё равно.

Она опустилась на колени перед ним, обняла его и, плача, стала легонько похлопывать по дрожащей спине.

Цэнь Фэн уткнулся ей в шею и, закрыв глаза, тихо прошептал:

— Я в порядке.

Словно луч солнца, прорвавший тьму, он вырвался из удушающей сети.

Он выпрямился и сел. Хотел было утереть слёзы с её лица, но, вспомнив, что его руки грязные, отдёрнул их и, слегка отвернув голову, хрипло произнёс:

— Умница, не плачь.

Сюй Чжайсин внезапно обхватила его лицо ладонями и, всхлипывая, принялась стирать грязь с его губ уголком своего рукава.

Цэнь Фэн застыл. Он перехватил её запястье. Голос, ещё не оправившийся от рвоты, звучал особенно хрипло:

— Не трогай, грязно.

Она лишь плотно сжала губы и упрямо дочиста оттёрла его лицо.

Ю Тао подбежала со стаканом горячей воды, а остальные сотрудники принялись за уборку. Цэнь Фэн со стаканом направился в уборную, где уже были приготовлены туалетные принадлежности. Через десять минут он вышел, приведя себя в порядок.

Сюй Чжайсин стояла снаружи, прислонившись к стене. Дорожки слёз на её лице ещё не высохли, а глаза покраснели. Увидев его, она тут же подбежала:

— Гэгэ, тебе лучше? Уже не так плохо?

Он с улыбкой покачал головой:

— Всё в порядке. — Он как ни в чём не бывало взял её за руку и подвёл к раковине. — Ты испачкала рукава.

Сюй Чжайсин, ещё не оправившись от пережитого, подавленно ответила:

— Ничего страшного.

Цэнь Фэн открыл кран с горячей водой, выдавил на ладонь немного жидкого мыла, вспенил его, а затем заключил её руку в свои ладони и тщательно вымыл. После этого он взял влажное полотенце и принялся аккуратно оттирать пятна с её рукава.

Сюй Чжайсин растерянно стояла на месте, не отрывая от него взгляда, и смотрела, пока на глаза снова не навернулись слёзы.

Цэнь Фэн вытер её руки полотенцем, и только обернувшись, заметил, что малышка снова плачет.

Она не плакала вслух, словно даже не осознавая, что плачет, а лишь молча роняла слёзы.

Его взгляд стал глубже. Взяв её за руку, он притянул её чуть ближе, слегка наклонился и очень осторожно вытер слезинку:

— Что случилось?

Она покачала головой, по-прежнему молча, но слёзы полились ещё сильнее.

Цэнь Фэн вздохнул и прижал её к себе. Она уткнулась ему в грудь, и её тихие всхлипывания наконец переросли в полноценный плач.

Рыдая, она спросила:

— Гэгэ, у тебя ведь аллергия на кофейные конфеты, да?

Спустя мгновение над её головой раздался его мягкий голос:

— В детстве я очень любил сладкое, но он мне его не покупал. Я мечтал, что, когда вырасту и заработаю денег, куплю себе очень много конфет.

Всхлипы поутихли. Она потёрлась щекой о его грудь и слегка приподняла голову.

С этого ракурса ей были видны лишь его худой подбородок и синеватая щетина.

— Однажды староста посёлка подарил нам банку кофейных конфет. Он сказал, что продаст их, и запретил мне их есть. Но я был так голоден, что, пока его не было дома, тайком открыл банку и съел две штучки. И он меня застал.

Глаза Сюй Чжайсин слегка расширились. Она всё ещё цеплялась за его одежду, но теперь выпрямилась и ошеломлённо смотрела на него.

Цэнь Фэн опустил голову и улыбнулся ей:

— Разумеется, меня избили, а потом он запихнул мне в рот целую горсть кофейных конфет. С тех пор я больше не могу есть сладкое.

Слёзы, которые она с таким трудом сдержала, хлынули с новой силой.

А она-то всё это время думала, что он любит сладкое.

Он любил десерты, и фанаты постоянно дарили ему конфеты. Он никогда не говорил, что они ему не нравятся, и всегда с улыбкой их принимал. Она вспомнила, как однажды оставила в бакалейной лавке целую банку леденцов, чтобы хозяйка каждый день давала ему по одной.

Какая же я невыносимая.

Цэнь Фэн провёл большим пальцем по уголку её глаза. Голос его звучал тихо и серьёзно:

— Я могу рассказать тебе о всём своём неприглядном прошлом. Но я делаю это не для того, чтобы тебя расстроить, понимаешь?

Глаза Сюй Чжайсин покраснели:

— А для чего тогда?

Его пальцы коснулись её щеки. Наклонившись, он легонько поцеловал её влажные от слёз глаза:

— Чтобы разделить с тобой свою жизнь.

То прошлое, одна мысль о котором раньше причиняла ему боль, теперь он мог спокойно облечь в слова.

Её ресницы дрогнули.

Она долго смотрела на него в оцепенении, а затем внезапно встала на цыпочки, обвила руками его шею и практически повисла на нём. Цэнь Фэн инстинктивно наклонился. Она, приподнявшись на носках, запрокинула голову и поцеловала уголок его губ, срывающимся и нежным голосом прошептав:

— Я люблю тебя.

Он замер.

Закончив, она смущённо опустила голову и встала на полную стопу. В следующее мгновение Цэнь Фэн обхватил её за талию и приподнял. Не успела она опомниться, как уже сидела на раковине.

Её руки по-прежнему обвивали его шею. Он держал её за талию, прижавшись очень близко. Их лбы соприкоснулись, а дыхание смешалось. Сидеть так было ужасно неудобно: ноги болтались в воздухе, и она инстинктивно обвила его ногами.

От этого они прижались друг к другу ещё плотнее.

Сюй Чжайсин тут же залилась краской.

Она услышала его тихий вопрос:

— Надумала?

Она ужасно разнервничалась и попыталась убрать руки, но он, держа её за талию, не давал ей сдвинуться с места, да ещё и озорно надавил на ямочки на пояснице.

Голос Сюй Чжайсин дрожал:

— Не… нет! Ещё нет!

Он усмехнулся:

— Тогда зачем ты меня поцеловала?

Сюй Чжайсин крепко зажмурилась, дрожали даже корни её ресниц.

— Я… не сдержалась… — пролепетала она.

Едва она договорила, как он впился в её губы.

Этот поцелуй был не чета предыдущему, похожему на лёгкое касание крыльев стрекозы. На этот раз он не сдерживался. Одной рукой он сжимал её талию, другой придерживал затылок, заставляя отвечать на поцелуй.

Весь воздух наполнился его запахом. Голова Сюй Чжайсин пошла кругом от поцелуя, и она едва не обмякла в его руках.

Он обнимал её, касаясь своим носом её носика, и хрипло прошептал:

— Я тоже не сдержался.

Она была готова сгореть от смущения.

В этот самый момент в дверь постучали. Раздался голос Ю Тао:

— Босс, вас зовёт режиссёр Тэн.

Сюй Чжайсин в панике хотела спрыгнуть, но Цэнь Фэн удержал её за плечо и спокойно ответил:

— Понял.

Сказав это, он снял её с раковины, а затем отвернулся и тихо добавил:

— Ты иди, а я умоюсь.

Сделав пару глубоких вдохов, Сюй Чжайсин почувствовала, что ноги её не держат. Открыв дверь, она увидела Ю Тао. Та окинула её многозначительным взглядом и посоветовала:

— Госпожа, вам бы лучше пойти к окну проветриться.

Сюй Чжайсин, опустив голову, бросилась к окну.

Некоторое время из уборной доносился шум воды. Цэнь Фэн держал руки под ледяной струёй, пока они не покраснели, но, не обращая на это внимания, плеснул себе в лицо ещё пару пригоршней холодной воды. Подняв голову, он посмотрел в зеркало и, лишь дождавшись, когда из его взгляда исчезнет вожделение, повернулся и вышел.

Гостиную уже привели в порядок. Режиссёр Тэн подвёл его к монитору и с восторгом указал на экран:

— Потрясающая игра! Посмотри на эту неподдельную стрессовую реакцию, это просто великолепно!

Он с чувством похлопал Цэнь Фэна по плечу:

— Жертва во имя искусства! Я восхищаюсь таким профессионализмом. Ты славно потрудился.

Цэнь Фэн с улыбкой покачал головой.

Когда Сюй Чжайсин, немного проветрившись, вернулась, сцену с гамбургером уже досняли. После рвоты у Цэнь Фэна разболелся желудок, поэтому Тэн Вэнь перенёс его следующие сцены на попозже, дав ему немного отдохнуть.

Пельмени в комнате отдыха уже остыли. После случившегося Сюй Чжайсин, конечно, не могла позволить ему их есть. Она попросила Ю Тао купить каши и лекарство для желудка. Когда Цэнь Фэн лёг на диван в комнате отдыха, она укрыла его одеялом и подала горячую воду.

Видя, как айдол хмурится от желудочных спазмов, Сюй Чжайсин чуть не умерла от жалости. Забыв о недавнем смущающем моменте, она села рядом с ним, принялась изо всех сил тереть ладони друг о друга, пока они не покраснели, а затем засунула их ему под куртку и, через тонкую майку, прижала к его животу.

Тепло её ладоней проникало сквозь одежду, согревая его желудок. Повторив это несколько раз, Цэнь Фэн почувствовал, что боль и вправду утихает.

Сюй Чжайсин увидела, как его брови понемногу разгладились, и с облегчением вздохнула. Она уже собиралась вытащить руку из-под его одежды, как вдруг Цэнь Фэн схватил её за запястье.

Сюй Чжайсин вздрогнула и рефлекторно выпалила:

— Четыре месяца ещё не прошли!

Он не сдержал смешка.

Он разжал пальцы, но не отпустил её, а лишь снова прижал её ладонь к своему животу. С прикрытыми глазами он выглядел сонным, и голос его звучал лениво:

— Угу, ещё два месяца. Не торопись.

Сюй Чжайсин, опустив голову, искоса поглядывала на него.

Кажется, он и вправду засыпал. Его ресницы мягко лежали на веках.

Она не смела шевелить ладонью, прижатой к его животу, боясь его разбудить, но пальцы невольно коснулись его пресса.

Хоть и через ткань, но на ощупь он был так хорош.

Спустя какое-то время она услышала его ровное, глубокое дыхание — похоже, он уснул. И тут её сдерживаемые мыслишки взяли верх. Рука её украдкой скользнула ниже, и она в полной мере ощупала кубики пресса, о которых так давно мечтала.

Чёрт, да у него просто офигенный пресс!

Как вообще можно накачать такое тело? Это просто невероятно!

Сюй Чжайсин прижала ладонь к его прессу и больше не хотела её убирать.

Пока она предавалась фантазиям, айдол вдруг произнёс:

— Минута касаний — минус один день. У тебя остался всего месяц.

Сюй Чжайсин: !!!