Контент удален!

Сюй Чжайсин, чей мозг, казалось, жил своей жизнью, сгорала от стыда. Цэнь Фэн, усмехнувшись, выпрямился. Он легко обнял её за плечи и притянул к себе:

— Пойдём, моя девушка.

Она ещё ниже опустила голову, сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. В мыслях билось лишь одно: «Я умерла, я умерла, я умерла!»

Оказывается, быть девушкой своего айдола, а не просто фанаткой-девушкой, — это огромное давление.

Постойте-ка! Мы что, вот так просто узаконили отношения? Так небрежно? Она же столько всего напланировала для такого судьбоносного момента, как начало отношений с айдолом! Продумала и место, и ритуал, и даже фоновую музыку!

А в итоге вся «церемония» прошла в каком-то гараже???

Не такого приёма достоин небожитель!!!

Душу Сюй Чжайсин наполнила смесь печали и негодования.

У самого порога Цэнь Фэн наконец отпустил её. Он снял шляпу и маску и, держа в руках подарок, невозмутимо встал рядом с Сюй Чжайсин, пока та искала ключи.

Но не успела она их достать, как дверь распахнулась изнутри.

В проёме, сияя улыбками, стояли отец и мать Сюй. Их взгляды проскользнули мимо дочери и устремились на Цэнь Фэна.

— Так это и есть юный Цэнь? — радушно и тепло поприветствовали они гостя. — Скорее, скорее проходите в дом, присаживайтесь.

Цэнь Фэн вежливо улыбнулся:

— Здравствуйте, дядюшка и тётушка.

— Прекрасно, прекрасно! — особенно оживился отец Сюй и тут же принял из его рук нарядную подарочную коробку. — Ну что же ты, право слово! Пришёл бы просто так, зачем подарки?

Мать Сюй подхватила:

— Наверное, замёрзли на улице? Тётушка Лю, кофе готов? — и тут же поспешно обратилась к Цэнь Фэну: — Вы любите кофе?

Цэнь Фэн кивнул:

— Люблю.

Мать Сюй просияла:

— Вот и славно.

Абсолютно проигнорированная Сюй Чжайсин: …

Цэнь Фэн уже встречал эту пару несколько лет назад.

Они, как и большинство родителей в этом мире, гордились успехами своего ребёнка и ворчали, когда он их не слушался. Он до сих пор помнил, с какой гордостью отец Сюй говорил по телефону, что у него есть только одна драгоценная дочь.

Прошло много лет, и на их лицах появились морщинки, прибавилось возрастных черт. Отец Сюй заметно поправился, но остался таким же добродушным и гостеприимным. Он усадил Цэнь Фэна на диван в гостиной, перед которым на журнальном столике уже стояли семечки, арахис, сладости и фрукты.

Мать Сюй присела рядом и, взяв его за руку, долго с сочувствием разглядывала:

— Юный Цэнь, почему ты такой худой? Даже худее, чем по телевизору. — Он сегодня утром побрился, отчего его подбородок казался острее, а черты лица — чётче. На самом деле, для съёмок так было даже лучше, но в глазах старших он всё равно выглядел слишком худым.

Цэнь Фэн никогда не любил телесных контактов с незнакомцами, но прикосновение матери Сюй не вызвало у него дискомфорта. Он с улыбкой ответил:

— Этого требуют съёмки. Как только они закончатся, я снова наберу вес.

Отец Сюй сидел в кожаном кресле неподалёку и с улыбкой разглядывал Цэнь Фэна, всё больше и больше проникаясь к нему симпатией. И манеры, и речь — всё в нём было степенным и внушало доверие. Он казался гораздо надёжнее тех молодых людей, с которыми отцу приходилось сталкиваться по работе.

К тому же, стоило ему вспомнить о том, что он только что прочитал о Цэнь Фэне в телефоне… Как и любой родитель, он ставил себя на его место, и при мысли, что его Чжайсин могла бы пережить такие же страдания, у него сердце разрывалось от боли.

Однако юноша перед ним, казалось, ничуть не был сломлен прошлым. Полагаясь на собственную волю и силы, он выбрался из бездны и вырос в такого замечательного человека. Взгляд тестя, обращённый на зятя, был полон и сочувствия, и восхищения.

Сюй Чжайсин видела, как увлечённо родители болтают с её айдолом, и поняла, что ей даже слова не вставить. Делать было нечего, и она прошмыгнула на кухню помочь.

Пельмени уже были слеплены. Домработница, увидев, как Сюй Чжайсин их разглядывает, с улыбкой сказала:

— В этом году в счастливый пельмень мы положили целый арахис. Он маленький, так что ты его не найдёшь.

Сюй Чжайсин каждый год жульничала, заранее помечая счастливый пельмень, и домработница к этому уже привыкла.

Она долго всматривалась, потом её глазки хитро блеснули. Сбегав к холодильнику, она достала остатки теста и начинки, вымыла руки и слепила ещё один пельмень. Положив внутрь арахис, она тайком сделала на нём пометку.

Сегодняшний новогодний ужин был невероятно обильным: на столе были и курица, и утка, и рыба, а ещё — наваристый целебный суп, который томился с самого утра по особому распоряжению Сюй Чжайсин.

Вскоре на кухню заглянула мать Сюй и с улыбкой сказала дочери:

— Мы с тётушкой Лю тут заняты, а ты бы показала юному Цэню дом. У тебя ведь на крыше расцвела зимняя слива, да?

Вымыв руки, Сюй Чжайсин вышла из кухни. Цэнь Фэн как раз играл в гостиной в шахматы с её отцом.

Сюй Чжайсин подошла к нему:

— Не играй с ним, он постоянно ходы назад берёт.

Отец Сюй недовольно зыркнул на неё:

— Иди-иди отсюда.

Сюй Чжайсин показала ему язык и потянула Цэнь Фэна за рукав:

— Гэгэ, пойдём, я покажу тебе сад на крыше и зимнюю сливу?

Цэнь Фэн взглянул на доску и уже собирался что-то сказать, но отец Сюй махнул рукой:

— Идите, идите. Я тут сам пока подумаю. Вот вернёшься — в три хода поставлю тебе мат!

Цэнь Фэн рассмеялся:

— Тогда вам придётся постараться, дядюшка.

Эту виллу они купили давно. Всего два этажа, она была меньше и старше, чем дом Цэнь Фэна в Городе Б, но поскольку в ней жили долго, она была очень обжитой, уютной и по-настоящему домашней.

На крыше царил лёгкий беспорядок. Кроме цветов, там были грядки с овощами, которые выращивала домработница. Зелёный лук, чеснок, душистый лук — деревянные ящики с ними стояли в несколько рядов. Ветерок доносил холодный аромат зимней сливы.

Сюй Чжайсин с восторгом принялась рассказывать:

— Вот это я подобрала у ворот нашего жилого комплекса на зимних каникулах, когда была на втором курсе. Ветки совсем засохли, но я принесла её домой и выходила! Здорово, правда?

Цэнь Фэн наклонился, чтобы вдохнуть аромат:

— Невероятно.

Сюй Чжайсин огляделась и с сожалением добавила:

— Вообще-то на крыше много цветов, но зимой они не цветут. Вот приедешь весной — тогда и увидишь!

Кроме цветов и овощей, здесь было навалено много старых, ненужных вещей, включая её детские игрушки, а также учебники и тетради, скопившиеся за среднюю и старшую школу. Сюй Чжайсин, словно пересчитывая семейные реликвии, могла рассказать историю о каждом предмете.

Она хотела поделиться с ним своей жизнью.

Цэнь Фэн слушал очень внимательно. Глядя на несколько коробок с книгами, он, словно что-то вспомнив, внезапно присел на корточки, порылся в них и вытащил несколько тетрадей.

На страницах изящным почерком были выведены конспекты и формулы по разным предметам.

Видя, что он долго что-то ищет, Сюй Чжайсин не выдержала и, наклонившись к нему, спросила:

— Гэгэ, что ты ищешь?

Цэнь Фэн ответил:

— Любовные письма, которые писал тебе Чжоу Минъюй.

Сюй Чжайсин: ???!!! — Она аж подпрыгнула. — Давно выбросила!

Цэнь Фэн искоса взглянул на неё и усмехнулся:

— Значит, всё-таки были?

Сюй Чжайсин: ???

Почему мой айдол стал таким мастером уловок?! Неужели любовь так меняет людей???

Увидев её обиженно-укоризненное личико, Цэнь Фэн рассмеялся, взъерошил ей волосы и мягко проговорил:

— Шучу. Я ищу ту самую тетрадь, которую ты исписала моим именем.

Обида на её лице мгновенно сменилась изумлением:

— Ты… откуда ты знаешь?! — Она замерла на мгновение, а затем со скрежетом зубов процедила: — Ну и болтун этот Чжоу Минъюй!

Цэнь Фэн с улыбкой спросил:

— Так где она?

Кончики ушей девушки залились румянцем.

— В моей комнате, — смущённо прошептала она.

Она повела его в свою спальню на втором этаже.

Комната девушки, оформленная в нежно-розовых тонах, всё ещё хранила атмосферу школьных времён. В воздухе витал её лёгкий аромат. У окна стоял письменный стол, и в одном из его ящиков лежала та самая тетрадь.

Обложка тетради была в оранжевых тонах: на фоне заката ребёнок бежал, запуская воздушного змея — фэнчжэна.

Цэнь Фэн не знал, было ли это совпадением.

Сюй Чжайсин, протянув тетрадь, тихо спросила:

— Правда хочешь посмотреть?

Это же так стыдно!

Цэнь Фэн ничего не ответил, лишь молча взял тетрадь и открыл первую страницу.

На самом деле, ничего особенного: имена не были выстроены в ряд, просто шли вразнобой, словно наброски в черновике. Некоторые были написаны аккуратно, другие — небрежно. Большие и маленькие, они заполняли страницу за страницей, покрывая каждый сантиметр бумаги.

Все тайные и сокровенные девичьи чувства тех лет теперь были перед ним как на ладони.

С каждой перевёрнутой страницей сердце Сюй Чжайсин билось всё быстрее.

Наконец, не выдержав, она накрыла ладонью страницу и, заикаясь, произнесла:

— Гэгэ, ты… не смотри больше!

Цэнь Фэн поднял на неё глаза и улыбнулся:

— Хорошо, не буду.

Сюй Чжайсин поспешно выхватила тетрадь и засунула её обратно в ящик. Стоило ей обернуться, как она тут же оказалась в его объятиях.

Он нежно обнимал её, ничего не говоря. Сюй Чжайсин прижалась к его груди, краснея и чувствуя, как колотится сердце. Через некоторое время она не выдержала и подняла голову:

— Гэгэ, что-то случилось?

Он ласково погладил её по затылку, и его голос стал тише:

— Ничего. Просто захотелось тебя обнять.

Его навык говорить нежности тоже перешёл на новый уровень!!!

Сюй Чжайсин вспыхнула, как закатное облако на горизонте.

Осмотрев всё, они спустились вниз.

Цэнь Фэн продолжил играть в шахматы с отцом Сюй, а Сюй Чжайсин, устроившись рядом с пачкой чипсов, наблюдала за игрой и мешала отцу жульничать, обижая Цэнь Фэна.

Отец Сюй, которому дочь несколько раз с неподкупной строгостью помешала сжульничать, тяжело вздохнул:

— Эх, выросла дочка, больше не за родного отца заступается.

Сюй Чжайсин:

— Ты жульничаешь, и ещё считаешь себя правым?

Отец Сюй с праведным видом возразил:

— Я человек пожилой, голова соображает не так быстро, как у молодых. Что такого, если я ход назад возьму? Вон, юный Фэн и слова не сказал!

Отец и дочь снова принялись препираться в гостиной.

Цэнь Фэн с улыбкой сидел рядом, ощущая тепло, которого никогда прежде не знал.

Зимой темнеет быстро. В шесть пятнадцать новогодний ужин был подан на стол. Десятки блюд заполнили всё пространство, в ряд выстроились красное вино, пиво, водка и другие напитки. Отец Сюй, едва сев за стол, объявил, что сегодня они с Цэнь Фэном будут пить до победного.

Но Сюй Чжайсин строго его пресекла:

— Нельзя! Гэгэ сейчас на съёмках, у него слабый желудок, ему нельзя пить!

Отец Сюй:

— …Выросла дочка, изменилась. Эх.

Домработница тоже ушла домой встречать Новый год, но перед уходом включила телевизор на канале CCTV1, где уже шла прямая трансляция интервью из-за кулис перед началом новогоднего гала-концерта. Комната наполнилась весёлыми голосами и смехом — такой встречи Нового года у Цэнь Фэна ещё никогда не было.

В центре стола стояла большая миска с пельменями. Мать Сюй взяла общие палочки, положила Цэнь Фэну два пельменя и с улыбкой сказала:

— В этом году мы приготовили только один счастливый пельмень, с арахисом внутри. Посмотрим, кому из вас он достанется.

Сюй Чжайсин незаметно оглядела тарелку, нашла свой помеченный пельмень и, как только Цэнь Фэн доел те, что были в его пиале, быстро подложила ему счастливый.

Цэнь Фэн откусил кусочек, и из пельменя показался арахис.

Мать Сюй тут же обрадовалась:

— Юный Фэн, какой ты удачливый! Он тебе достался!

Он улыбнулся и посмотрел на Сюй Чжайсин. Та делала вид, что ни при чём, но, почувствовав его взгляд, не смогла сдержать улыбку. Будь у неё хвост, он бы наверняка самодовольно задрался вверх.

В середине ужина захмелевший отец Сюй достал из кармана пухлый красный конверт:

— Юный Фэн, это тебе!

Цэнь Фэн опешил, не ожидая такого поворота:

— Дядюшка, не нужно.

Но отец Сюй без обиняков протянул его ему:

— Это традиция! Дядюшка знает, что ты в деньгах не нуждаешься, но у нас так принято: когда зять впервые приходит в дом, ему дарят красный конверт. Бери скорее! Если не возьмёшь, дядюшка обидится!

Сюй Чжайсин:

— ??? Папа!

А-а-а-а, какой ещё зять?! Сгореть со стыда можно!

На этот раз Цэнь Фэн отказываться не стал и невозмутимо сунул конверт в карман. Бросив на девушку быстрый взгляд, он заметил, что кончики её ушей снова покраснели.

И как она любит краснеть. Что же с ней будет дальше?

…

После ужина по телевизору официально начался новогодний гала-концерт. Все четверо переместились из-за стола в гостиную и принялись смотреть его, щёлкая семечки. В вазочке, где днём было много карамелек, которые Сюй Чжайсин все выбрала, теперь остались только жевательные конфеты и шоколад. Видя, как мать Сюй время от времени угощает Цэнь Фэна оставшимися сладостями, она была спокойна.

Отец Сюй, не отрываясь от экрана, спросил:

— Юный Фэн, а ты когда-нибудь выступишь на гала-концерте?

Цэнь Фэн мягко ответил:

— В этом году меня приглашали, но из-за съёмок пришлось отказаться.

Отец Сюй был очень раздосадован:

— А в будущем ещё будет шанс?

Цэнь Фэн кивнул:

— Думаю, да.

Он тут же повеселел, и его раскрасневшееся от выпитого вина лицо засияло ещё больше.

— Вот и славно!

В следующий раз он сможет разослать всем своим старым приятелям сообщение: «Смотрите! Мой зять выступает на гала-концерте!»

Раньше хвастался дочерью, теперь будет хвастаться зятем. Красота!

Ближе к полуночи снаружи стали доноситься звуки петард. Хотя в городе S и действовали ограничения на запуск фейерверков, за мелкими хлопушками, которые не взлетали в небо, особо не следили. Особенно это касалось детских бенгальских огней и прочей безобидной пиротехники.

К тому же в этом году город S устраивал новогоднее шоу фейерверков на набережной, так что люди могли наслаждаться зрелищем, не запуская салюты самостоятельно. Ближе к полуночи многие вышли на улицу, чтобы посмотреть на фейерверки.

Сюй Чжайсин тоже не могла усидеть на месте и потащила Цэнь Фэна на крышу.

Их дом находился недалеко от набережной, а с крыши открывался прекрасный вид. Сюй Чжайсин впервые встречала Новый год с Цэнь Фэном и от волнения не сводила глаз с секундомера на телефоне, который вёл обратный отсчёт.

Цэнь Фэн слышал, как она тихонько считает:

— Десять, девять, восемь, семь…

Когда она дошла до «одного», ночное небо неподалёку внезапно озарилось ослепительным фейерверком. Со всех сторон донеслись радостные крики, а затем, с небольшим опозданием, и грохот разрывающихся салютов.

Она радостно закричала:

— Гэгэ! С Новым годом!

Он тоже улыбнулся:

— С Новым годом.

Шоу фейерверков началось. Взрывы гремели один за другим, озаряя ночное небо, и мириады искр отражались в её сияющих глазах.

Она стояла перед ним, задрав голову, радостная и в то же время благоговейная.

— Гэгэ, у тебя есть новогоднее желание? Я исполню любое!

Цэнь Фэн молча смотрел на неё.

Сюй Чжайсин топнула ногой:

— Говори скорее, скорее, скорее!

— Абсолютно любое? — спросил он.

Она решительно кивнула:

— Угу!

Это был её ритуал для него.

Цэнь Фэн улыбнулся и, подыгрывая её таким очевидным намерениям, нежным голосом произнёс:

— Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой.

Лицо Сюй Чжайсин озарила широкая улыбка. Раскинув руки, она бросилась в его объятия:

— Поздравляю, твоё желание исполнилось!

Он с улыбкой поймал её. Словно заключил в объятия целый мир.

Над головой продолжали расцветать фейерверки, осыпая всё вокруг мелкими искрами. Повсюду звучал счастливый смех, и в этот день семейного воссоединения он наконец-то обрёл свой дом.

В девять минут первого ночи Цэнь Фэн зашёл в Weibo.

Фанаты, которые ждали новогоднего поздравления от своего айдола, пришли в восторг и тут же приготовили свои комментарии, чтобы попасть в топ.

Айдол быстро опубликовал пост:

— @Цэнь Фэн: Добился её. С Новым годом.

Фэнчжэн: ?????????

Пользователи сети: ?????????

Кого добился? Это то, о чём мы подумали???

Сюй Чжайсин быстро дала им понять: да, это именно то, о чём вы подумали.

— @Это Сюй Чжайсин: Хе-хе, чмок~!

#Цэнь Фэн и Сюй Чжайсин официально объявили об отношениях# [взрыв] взлетело на вершину горячих запросов, и серверы Weibo легли на полчаса.

Программисты Weibo: ??????????

Вы можете так не жестить?! Это же, чёрт возьми, канун Нового года!!!