Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 56

Близилось время закрытия, и посетители начали расходиться. Сотрудники суетились, убирая со столов.

Хоть они не выпили ни капли алкоголя, у Сын Хи развязался язык, и разговор тек рекой. После того как они доскребли жареный рис — венец любого камджатана — животы у обеих готовы были лопнуть. Очнувшись, Ча Ын поняла, что уже почти полночь.

— Сын Хи-я, уже так поздно. Пора домой. Я провожу тебя.

— Не нужно. На такси тут быстро.

— Тогда я поймаю тебе машину.

— Ча Ын-а, Хон Ча Ын!

Только она собралась встать, как Сун Ён громко позвала её.

— Вынеси мусор, будь добра.

Мама сунула ей в руки туго набитый пакет с общим мусором и пакет с пищевыми отходами. Ча Ын растерянно нахмурилась.

— Мам, мне нужно посадить Сын Хи в такси...

— Не видишь, как все заняты? Быстро сбегай и выброси.

— А, мам, ну правда... У меня тут ребенок...

— Что ты несешь? Какой у тебя ребенок! Сын Хи — чужой ребенок.

Сун Ён снова повернулась к Сын Хи с самой благостной улыбкой.

— Раз уж пришла, надо и десерт поесть, Сын Хи.

— Десерт?

— Любишь мороженое? Какое положить?

Сун Ён открыла огромный холодильник с мороженым напротив кассы и щедро наложила шариков в вафельный рожок. Сын Хи попросила побольше клубничного.

Усмехнувшись, Ча Ын с пакетами в обеих руках вышла на улицу. Она аккуратно сложила мусор у ограды, где заезжали машины. Открыв крышку бака для пищевых отходов, она с размаху закинула туда пакет.

Ощущение липкости на руках заставило её поморщиться. Она отряхнула руки и уже собиралась вернуться в ресторан, как вдруг...

— Хон Ча Ын!

— О господи!

Из густой темноты донесся крик. Знакомый голос.

Галлюцинации? Квон Хэ Ган так достал её, что теперь она слышит его голос наяву? Она знала, что состояние не критическое, но впору было задуматься о визите к врачу.

Она хотела проигнорировать звук и уйти, но увидела тень, стремительно бегущую к ней из конца улицы. Под желтым светом фонаря фигура, несущаяся на неё с пугающей скоростью, обрела очертания.

— Хон Ча Ын.

Это была не галлюцинация.

Квон Хэ Ган стоял перед ней, тяжело дыша, с бисеринками пота на лбу — точь-в-точь как восемь лет назад. Горло, видимо, пересохло, он уперся руками в бока и сморщился.

— Что за... Квон Хэ Ган. Как ты здесь...

— Это не я.

Сквозь тяжелое дыхание Хэ Ган облизнул губы и с трудом выдавил:

— «Свинка-камджатан»... это... это не я.

Слова обрывались. Это был скорее набор слов, чем связное предложение. Но Ча Ын поняла, о чем он. Мышцы на её щеках мелко дрогнули.

— ...Что?

— Я сдержал обещание, данное тебе. До самого конца.

Немного отдышавшись и успокоившись, Хэ Ган посмотрел ей прямо в глаза твердым, непоколебимым взглядом.

— ...

У каждого есть тайны. Не обязательно бедность — у каждого свои невысказанные обстоятельства. Ча Ын усвоила этот урок благодаря Сын Хи, которая была на десять лет моложе её. Ценность этого урока нельзя было измерить порциями камджатана.

И раскрытие тайны привело к неожиданным последствиям.

***

Встреча выпускников оказалась благопристойнее, чем он ожидал.

Мероприятие проходило в китайском ресторане пятизвездочного отеля, принадлежащего семье Со Хён Джина.

Хэ Ган, уверенный, что будет выглядеть шикарно даже в лохмотьях, надел первую попавшуюся рубашку и брюки и вошел в отдельный зал.

— Привет.

Его низкий голос заполнил замкнутое пространство.

Взгляды всех, кто сидел за огромным круглым столом, устремились на него. Быть в центре внимания было для него привычно и естественно. Хэ Ган, как главный герой, появляющийся в финале, неспешно занял свободное место.

— Ого, Квон Хэ Ган и правда пришел. Я думал, не придет.

— Молодец, что пришел. Мы как раз ждали тебя.

— Выпьешь? Гаолян же пойдет?

Были знакомые лица, но большинство он помнил смутно. Почти как в первый раз. То ли память его подводила, то ли они были такими незаметными.

— Гаолян — отлично.

На его бодрый ответ какой-то парень, полупривстав и суетясь, налил ему выпить.

— Спасибо.

Стоило ему улыбнуться, как парень расплылся в довольной улыбке, словно заработал +1 к близости с ним. ...Хотя я даже имени его не знаю.

Как он и предполагал, эти люди сформировали свою невидимую сеть. Они естественно спрашивали друг у друга о делах, разговор тек плавно.

— Слышал, компания Пон Су покупает стартап-единорог. Как идет дело?

— И не говори. Головная боль. Пока мы согласовывали условия, они набили себе цену и теперь бегают, торгуются. Всё равно мы их поглотим, лучше бы согласились по-хорошему, а то строят из себя.

Этот Пон Су жаловался так, словно сам вел сделку. Судя по его дешевому костюму, он был просто болтуном, но забавно было наблюдать, как он изображал важность.

— А ты, слышал, стал исполнительным директором? Неплохо устроился в дедушкиной компании?

— Получать зарплату ни за что тоже непросто. Приходи вовремя, уходи вовремя, а делать нечего. Устал убивать время.

— Не «делать нечего», а ты просто ничего не умеешь делать, наверное.

Хэ Ган, не выдержав скуки, бросил это равнодушно. Парень, которого задели за живое, посмотрел на него дрожащими глазами.

— А? А... Хэ Ган, ты всё такой же. Как тогда, говоришь без фильтров.

Хэ Ган усмехнулся:

— Я что-то не то сказал? Извини, если обидел. У меня привычка говорить только правду.

— Да уж. Ранил прямо в сердце. Кровь хлещет.

Пиздит. Ни капли не смешно, придурок.

Парень схватился за сердце и скорчил жалобную мину. Было очевидно, что он пытается перевести всё в шутку, понимая, что ссориться с Хэ Ганом себе дороже.

Хэ Ган разминал затекшую шею и встретился взглядом с Со Хён Джином. Тот не отвел глаз. В своем пиджаке, несмотря на жару, он сидел так прямо и чопорно, словно статуя в музее.

«Люди, которые могут быть полезны друг другу».

Что за помощь они тут друг другу оказывают? Хэ Ган прищурился и вскинул бровь. Посмотрите на них. Устроили соревнование, у кого ложка во рту дороже?

— Квон Хэ Ган, слышал, ты детей учишь в «Сеуне»?

Хэ Гану нечего было стыдиться. Когда прошел слух, что он после ухода из спорта получил педагогическое образование, предложения от топовых университетов посыпались горой.

Большинство обещали полную поддержку в получении степени магистра, пока он будет работать преподавателем. Им просто нужно было его имя в списке профессоров. Вот она, слава.

Но он отказался от всего и выбрал старшую школу «Сеун». Половина — его воля, половина — воля отца.

— Тяжко, наверное. Сейчас авторитет учителя на дне, говорят, учить детей — это сплошное унижение.

Один из компании ухмыльнулся с явной враждебностью. Но Хэ Гана это ничуть не задело. Ну, и чей ты наследник?

— Что нынешние дети, что тогдашние. Скорее уж наши друзья и старшие товарищи были хуже. Те, у кого будущего не было, только и делали, что кормили директора взятками и переворачивали школу вверх дном.

Атмосфера мгновенно заледенела.

— Ах, бля. Опять моя привычка говорить правду. Простите, простите.

Хэ Ган сложил ладони в молитвенном жесте и потряс ими, но выглядело это скорее издевательски. Послышались покашливания и нервные смешки.

— Ча Ын тоже там работает. Как она в школе? Вы, кажется, близки.

Со Хён Джин, который до этого молчал, отправил в рот креветку чили и заговорил. При упоминании имени Хон Ча Ын лицо Хэ Гана окаменело.

— Ча Ын? Кто это?

— Ну та, Хон Ча Ын.

— Что-то припоминаю, но кто это?

— А, ну та самая. «Свинка-камджатан».

Свинка-камджатан.

Хэ Ган положил палочки и провел языком по зубам. Осушил полстакана. Внезапно настроение испортилось, и в памяти всплыли слова Ча Ын и её лицо в тот далекий день.

«Слушай, эм... То, что ты видел меня там утром... никому не говори, ладно?»

«Почему?»

«Просто...»

«Просто? Почему?»

«...»

То, что он тогда не понял, теперь ударило его по затылку.

— Повтори.

Он вскинул бровь, глядя на девушку, которая только что назвала Хон Ча Ын «свинкой-камджатан».

— А? Свинка-камджатан?

Хэ Ган тогда и рта не раскрыл о Хон Ча Ын. Она просила делать вид, что они не знают друг друга в школе. Тогда он думал, что она просто хочет казаться крутой ученицей, которая получает оценки, не напрягаясь.

Но, судя по атмосфере сейчас, он догадался, что именно она скрывала. Она не хотела, чтобы узнали, где она живет и в каких условиях. Как только эта мысль дошла до него, в груди закипела ярость, горячая, как лава.

«Впредь не приходи в наш ресторан. Честно говоря, мне неудобно».

«Какая ты эгоистка».

«Можешь не сдерживать обещание. Мне плевать, что ты там растрезвонишь. Просто считай, что ничего не было».

«...»

«Я хочу, чтобы мы были незнакомцами. И впредь тоже».

«Ты родилась с таким характером? Или на курсы ходила? Бесить людей — это тоже талант».

«Думай что хочешь».

Теперь он начал понимать, почему Хон Ча Ын, которая охотно общалась с ним и тайно встречалась в музыкальном классе, в один миг холодно отвернулась.

«Думаешь, раз все вокруг тебя носятся, ты какой-то особенный? Думаешь, ты великий человек? Ошибаешься. Не обольщайся. Ты ничем не отличаешься от них».

— И какой же ублюдок, не зная своего места, распустил язык?

Высоко задрав подбородок, Хэ Ган медленно обвел взглядом лица за круглым столом, запечатывая каждое в памяти. Как человек, которого несправедливо обвинили, он был обязан найти виновного.