Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 62

Период итоговых экзаменов прошел гладко.

Хоть они с Хэ Ганом и перешли на тот самый уровень отношений, в школьной жизни ничего не изменилось. Она всё так же отмахивалась от его болтовни, пропускала мимо ушей половину сказанного, а когда он подбирался слишком близко — отталкивала. И всё.

Но Квон Хэ Ган, напротив, вел себя так, словно вознамерился раструбить на всю округу о том, что они теперь пара, и лип к ней без перерыва. Из-за этого Ча Ын внезапно оказалась в роли вечно преследуемой.

— Докго Хён, спрячь меня!

За минуту до звонка на обед Ча Ын распахнула дверь медпункта и влетела внутрь.

— Проваливай!

Докго Хён, не желая ввязываться ни в какие подозрительные истории, тут же рявкнул на неё. Но, не обращая внимания на его отказ, Ча Ын запрыгнула на кушетку, натянула одеяло на самую макушку и решила притвориться больной.

Ча Ын хотела работать в школе «Сеун» долго. Она ненавидела слухи и еще больше ненавидела саму мысль о подготовке к переаттестации. От воспоминаний об отчаянных временах подготовки к экзаменам перед глазами всё плыло.

Но сейчас Квон Хэ Ган, тот самый, кто еще недавно шептал ей нежности, горел желанием разрушить её мечту. Он творил всякие безумства, будто задался целью стать главным героем школьных сплетен.

Когда они шли по коридору на утреннюю планерку, он пытался взять её за руку. Если у них совпадали «окна», он подкатывался на стуле из-за перегородки и прижимался к ней плечом. Стол один, а людей за ним двое.

И это еще не всё.

Он заявил, что теперь они будут обедать только вдвоем, исключив Докго Хёна из компании. А когда ученики с XY-хромосомами приходили к Ча Ын с вопросами по математике, он, пользуясь учительским авторитетом, разворачивал их обратно.

— Спроси у друзей, пацан. Ради хороших отношений в классе нужно помогать друг другу. Учительница занята, не видишь?

При этом, когда приходили девочки, он и рта не открывал, молча занимаясь своими делами. Какая наглость!

Если так пойдет и дальше, Хэ Ган сам лично расклеит в каждой кабинке туалета объявления: «Физрук и Математичка встречаются!». У Ча Ын аж зубы сводило от этой мысли.

— Выходи. Ты выйдешь отсюда или нет?

— Не могу. Не выйду. Мне больше негде прятаться.

Докго Хён пытался стянуть одеяло, в которое закуталась Ча Ын, изо всех сил стараясь выгнать незваную гостью, когда...

— Хён-а.

Во всей школе был только один человек, который так лениво и тягуче называл школьного медбрата просто по имени.

Ча Ын задержала дыхание и плотно сжала губы, старательно изображая спящую под одеялом ученицу.

— Чего тебе опять? — со вздохом и страдальческим лицом спросил Докго Хён.

— Да вот, ищу нашу Ча Ын. Она не из тех, кто бросит меня одного и пойдет есть.

Он ошибался. Ча Ын запросто могла так сделать. То, что она «не из тех», было лишь принятием желаемого за действительное в голове Хэ Гана.

Неужели ему мало того, что после работы они не отлипают друг от друга по полдня? Мало того, что они творят это, изводя по целой пачке презервативов за раз?

Хэ Ган пытался утолить свой голод, липнув к Ча Ын как банный лист. Как он сам и говорил, он был не бобом, а жвачкой. Намертво прилипшей жвачкой, которую не отодрать.

К счастью, Докго Хён решил подыграть Ча Ын и включил режим дурачка.

— Чего ты её здесь ищешь?

— Вы же вместе обедаете. А сейчас как раз обед.

— Я давно уже ем один. И сегодня тоже буду есть один, так что не мешай и проваливай.

Докго Хён сел за свой стол и достал принесенный из дома контейнер с едой. Тогда Хэ Ган плюхнулся прямо в ноги к той самой кушетке, вокруг которой до этого крутился Докго Хён.

Ча Ын, затаившая дыхание, прикрыла рот рукой. Усесться сюда, прекрасно зная, что тут кто-то лежит...

— О, а вот и школьные тапочки нашей Ча Ын.

Сердце отчаянно заколотилось.

— Почему она разбрасывает обувь где попало? Не ребенок же. Значит ли это, что она сейчас бегает босиком?

Не успел он договорить, как одеяло слетело.

— Нашел учительницу Хон.

Ча Ын, замершая в позе креветки, даже глазами пошевелить не смела. Его ухмылка почему-то пугала. Хэ Ган протянул руку и схватил её за лодыжку.

— Что-то болит?

От прохладного прикосновения к коже Ча Ын вздрогнула.

— Да. Болит. Голова от тебя раскалывается.

— А я и не знал, даже до комнаты драмкружка добежал. Пошли скорее есть. Сегодня дают рис с чачжаном, пахнет — закачаешься.

Не обращая внимания на её ворчание, Хэ Ган потянул её за руку. Не успев опомниться, Ча Ын сунула ноги в тапочки и была вытащена из медпункта.

Ча Ын одними губами молила Докго Хёна о помощи, но тот лишь цокнул языком и остался в стороне. Спасителя не нашлось.

***

По пути в столовую её напрягали взгляды учеников, косящихся на них с Хэ Ганом. Когда она ходила с Докго Хёном, это её вообще не волновало — видимо, на воре шапка горит.

Только зайдя в учительскую зону столовой, она смогла нормально вздохнуть. Слухи среди учеников пугали её больше, чем перешептывания коллег. Разговоры детей дойдут до ушей родителей, а потом начнутся жалобы... Даже представлять не хотелось.

— Ты когда увольняешься?

— Когда учительница Хон выйдет на пенсию.

От небрежного ответа Хэ Гана, с набитым чачжаном ртом, у Ча Ын челюсть отвисла.

То есть ей придется жить как на иголках, ожидая жалоб до самой пенсии?! Ни за что. Ни в коем случае.

— У тебя же контракт на год. Собираешься и дальше здесь работать?

— Ради того, чтобы быть с тобой, я на всё готов.

Атмосфера вокруг Хэ Гана разительно отличалась от той, что была в медпункте. Куда делся тот парень, который со смехом тащил её сюда? Сейчас он выглядел недовольным: вздернул подбородок и лениво смотрел на неё сверху вниз.

— Опять чем-то недоволен?

— Я же говорил тебе не тереться с Докго Хёном.

— Я вообще-то пряталась от тебя в медпункте. Потому что ты вечно липнешь. А если до родителей дойдет? Хочешь, чтобы меня уволили?

— Кто посмеет тебя уволить? Ты до сих пор не поняла, с кем встречаешься?

Разговор шел как со стеной. То ли это цена, которую нужно платить за отношения с Квон Хэ Ганом, то ли он еще не просёк, как всё устроено в школе.

— Ты сам-то понимаешь, кого мы учим? Выпускников. Детей, у которых на носу поступление. Представь, если пойдет слух, что двое молодых учителей не учат, а романы крутят. Школьный комитет тут же созовут.

— Вот когда созовут, тогда и подумаем.

Хэ Ган прервал её тираду одной фразой и переложил жареный пельмень на её поднос. Ча Ын облизнула губы и продолжила:

— Если думаешь, что один пельмешек заставит меня передумать — это жестокий обман.

— Обман или Осан? (Прим.: игра слов. «Осан» — это и «обман/заблуждение», и город в провинции Кёнгидо)

— Да твою ж...

Ча Ын опешила. Как он может с каменным лицом выдавать такие замшелые каламбуры?

Хэ Ган, видимо, разминая затекшие плечи, покрутил шеей и пробормотал:

— Кстати, куда делась моя массажная палка? Не видела?

Это Ча Ын её выбросила. Ту самую палку с цыпленком. Ту самую палку, с которой Квон Хэ Ган таскался как с талисманом. Ту самую, которую она поклялась когда-нибудь разорвать на куски.

— ...

Ча Ын молча хлебала бульон от джампонга.

***

[Ча Ын-а. Это Со Хён Джин. Помнишь? Извини, если напугал внезапным сообщением. Мы можем встретиться в ближайшее время? Ничего особенного, просто есть важный разговор.]

После уроков, проверяя накопившиеся сообщения, она увидела смс с незнакомого номера.

Со Хён Джин. При одном только имени лицо Ча Ын окаменело. Не самый приятный персонаж.

Встретиться? Зачем? Почему? Что за важный разговор?

Если бы это было что-то, что можно сказать в сообщении или по телефону, он бы не просил о встрече. Но для Ча Ын последний семестр выпускного класса был сущим кошмаром, и она не хотела видеть никого из тех людей.

...Кроме Квон Хэ Гана.

Ча Ын крутилась на стуле влево-вправо, постукивая пальцами по столу. Она никак не могла придумать, что ответить.

— Что за сообщение, над которым ты так долго думаешь? Мужик?

— Ой, испугал.

От низкого голоса, грянувшего как гром, Ча Ын вздрогнула и прижала телефон к груди.

Хэ Ган прищурился и смотрел на неё взглядом, полным подозрений и недоверия.

— Т-ты почему еще не ушел?

— Я сегодня дежурю на вечерней самоподготовке.

— Опять поменялся?

У неё сегодня как раз было дежурство. Она заранее сказала Хэ Гану идти домой, но он, видимо, вместо этого снова с кем-то поменялся сменами.

— Кто это? Дай посмотреть.

Ей нечего было скрывать, но она не хотела сеять в нем напрасную тревогу из-за пустяка.

— Это от родителей. Дела класса, так что не лезь, ладно?

Ча Ын попыталась отшутиться, чтобы замять тему. Хэ Ган равнодушно отвернулся и бросил:

— Может, отменить вообще эту систему вечерней самоподготовки? Чтобы учителя не перерабатывали.

Вполне в духе Квон Хэ Гана, который считает, что мир вращается вокруг него.

— Ай.

Перебирая документы, она порезала палец об острый край бумаги.

— Сильно?

Не успела она и слова сказать, как Хэ Ган сунул её палец себе в рот. Мягкий, теплый язык обернулся вокруг ранки. Он слегка прикусил палец зубами и начал посасывать, словно вытягивая яд.

Ча Ын вздрогнула и испуганно покосилась на дверь учительской. Поспешно выдернув руку и спрятав её, она почувствовала, как горят уши.

— ...Что ты делаешь, вдруг кто увидит?

— Больше нигде не поранилась?

Всего лишь порез бумагой, но Хэ Ган, пользуясь случаем, нагло отодвинул воротник её блузки и провел пальцами по шее. Везде, где касались его ухоженные пальцы, кожа покрывалась мурашками.

— Да ну хватит, правда.

Ча Ын легонько ударила его кулачком по плечу, и из её рта вырвалось совсем не свойственное ей кокетливое ворчание.

Она изо всех сил напрягла мышцы лица, чтобы скрыть дергающиеся в улыбке губы. Но Хэ Ган, видимо, уже заметил её скрытое удовольствие. Он усмехнулся и тоже закусил губу.

— Значит, вот такие у нас вкусы, учительница Хон?