Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 60

Стоило им войти в прихожую, как мощный толчок прижал Ча Ын к стене. Не дав ей возможности оттолкнуть его, Хэ Ган навалился всем телом, вжимаясь тяжелым, набухшим пахом в её бедра. Его руки, крепко обхватившие её талию, были как кандалы, которые ей не разорвать.

Глаза Хэ Гана, затуманенные страстью, были прикованы к ней, а губы жадно искали её рот. Запах его тела, смешанный с потом, стал еще острее, дразня обоняние. Взгляд, полный желания, был настолько откровенным, что у неё по спине пробежал холодок.

— П-подожди...

— Разве ты не этого хотела, когда просила меня остаться?

Не дав ей ответить, он снова накрыл её губы своими, по-звериному кусая мягкую нижнюю губу.

Сбросив обувь, они, не разрывая поцелуя, прошли в квартиру.

— Нам еще... слишком рано...

Она пыталась выдавливать слова между его натисками, но Хэ Ган легко отметал её протесты.

— Что за бред.

Ча Ын пыталась сохранять рассудок и остановить его, но Хэ Ган был в таком состоянии, что слова до него не доходили.

Игнорировать дрожь удовольствия, пронизывающую всё тело, было невозможно. Его язык вторгся в рот, лаская нежную плоть. От его грубых, властных движений в голове стало пусто. Громкое, сбивчивое дыхание нарушало тишину квартиры.

Кожа горела везде, где касались его руки. Его большие, горячие ладони забрались под футболку. Пройдясь по плоскому животу, они добрались до груди, скрытой бюстгальтером, и грубо сжали её.

— Ах...

Ча Ын выгнулась, судорожно вдыхая. В его движениях — сжимал и разжимал, словно месил тесто — не было ни капли деликатности. Оторвавшись от её губ на секунду, он потерся носом о её нос и выдал совершенно неуместную фразу:

— Мне понравилось, что твои родители меня признали.

При чем тут вообще родители?..

Родители Ча Ын отнеслись к нему просто как к другу дочери, случайно зашедшему в гости. Ну, может, чуть радушнее из-за того, что увидели знаменитость из телевизора. Но он сиял так, будто его уже утвердили в роли зятя.

— Какое признание... у тебя мания величия...

Хэ Ган бросил свои слова и, не интересуясь её реакцией, снова прильнул к губам. Из-за того, как яростно он мял её грудь, Ча Ын напрочь забыла, что хотела возразить.

Стянув с неё футболку одним движением, он одной рукой обнял её за талию, а другой начал расстегивать свою рубашку. По мере того как пуговицы расходились, открывался вид на его мускулистый торс. Пропитанная потом рубашка упала к ногам.

Ча Ын положила ладони на его голую грудь. Кожа была влажной и липкой.

— Сначала помойся.

— Ты тоже. Думала лечь спать грязной?

Он уверенно вел её в сторону ванной. У Ча Ын перехватило дыхание, мысли путались. И вот они оказались заперты вдвоем в тесном пространстве ванной, залитом ярким светом LED-ламп.

Хэ Ган втолкнул её в душевую кабину. Спина коснулась холодной плитки, и Ча Ын вздрогнула.

Продолжая целовать её, сплетаясь языками, Хэ Ган начал покрывать мелкими поцелуями линию челюсти. Когда его горячее дыхание коснулось нежной кожи под ухом, а губы прижались к шее, у неё закружилась голова от щекочущего чувства, пробежавшего до самого желудка.

Он уткнулся лицом в округлость груди, выступающую над чашечкой лифчика. Провел носом по мягкой плоти, глубоко вдыхая.

Стянув чашечки вниз, он обнажил её пышную грудь. Напряженные соски красноречиво говорили о том, как сильно она возбуждена.

Хэ Ган, словно умирающий от жажды, схватил обе груди руками и начал неистово сжимать их. Он засунул язык в глубокую ложбинку между ними и жадно лизнул снизу вверх.

Глаза Хэ Гана покраснели. Высунув язык и наслаждаясь видом её сжатой груди, он встретился взглядом с Ча Ын, которая смотрела на него сверху вниз.

— Ха-а... Твой запах сводит меня с ума.

Его слегка раскрасневшееся лицо, томный взгляд и нахмуренные брови только подстегнули её возбуждение.

Опустившись на колени на пол душевой, Хэ Ган пошарил у неё за спиной и неумело расстегнул застежку бюстгальтера. Когда последняя преграда исчезла, его ласки стали еще настойчивее.

Он целиком захватил ртом её набухший сосок и белоснежную грудь. Кончиком языка дразнил твердую вершину, заполняя рот мягкой плотью. Его низкий, рычащий стон — ммм — отдавался вибрацией в её теле.

— Ах...

Стон, который она так старалась сдержать, вырвался наружу и эхом отразился от стен ванной.

Ухватившись за пояс её штанов, Хэ Ган стянул их вниз. Как ребенка, он осторожно просил её поднять то одну ногу, то другую, чтобы не поскользнуться.

Брюки и белье полетели за пределы душевой кабины. А затем он закинул её ноги себе на плечи.

— Я... я упаду...

— Не упадешь. Я не дам тебе ушибиться.

Губы Хэ Гана скользили от груди по животу всё ниже, к самому сокровенному. Ча Ын, смущаясь того, что её лоно оказалось прямо перед его лицом, дергалась.

— Не дергайся, а то ушибешься.

Он похлопал её по бедрам, успокаивая, и Ча Ын постаралась замереть.

— Почему здесь так узко...

От его голоса, влажно прилипшего к её промежности, мышцы бедер задрожали.

Он раздвинул узкий проход руками и протолкнул язык внутрь. От пронзительного ощущения, ударившего в мозг, Ча Ын потеряла контроль.

— А, а-а...

— Мы еще даже не начали, чего ты?

Пространство, о существовании которого она иногда забывала, было заполнено его языком. Он слегка покусывал набухший клитор, а язык безостановочно сновал внутрь и наружу.

Ча Ын прикусила губу, наблюдая фейерверк, взрывающийся перед глазами.

Устроившись поудобнее, Хэ Ган расстегнул свои брюки. Стоило стянуть их, как его член, раздувшийся до размеров предплечья, с глухим стуком высвободился и прижался к животу.

Он обхватил рукой мокрый от смазки ствол. Звук хлюпающей слюны и соков между её ног смешался с чавкающим звуком его руки, быстро двигающейся по члену.

Душ еще не был включен, но стекло кабины уже запотело от жара их тел.

Ча Ын запустила пальцы в его волосы. Непристойные стоны вырывались вместе с дыханием. Чем глубже проникал язык Хэ Гана, тем тяжелее ей было дышать. Ноги подкашивались, тело клонилось вперед.

Пытаясь удержать равновесие, она уперлась рукой в стену и случайно задела рычаг смесителя. Сверху хлынул поток прохладной воды.

Словно по сигналу, Хэ Ган поставил её ноги на пол и встал. Его брюки и белье тоже полетели прочь из кабины.

Встав перед ней в чем мать родила, Хэ Ган крепко обнял её. Её грудь была расплющена о его твердый живот. Возбужденные соски терлись о его мышцы, вызывая острую чувствительность.

Слегка согнув колени, Хэ Ган сжал бедра Ча Ын вместе. И вставил свой член между ними. Двигая бедрами вперед-назад, он издавал низкие, сдавленные стоны.

От его неистовых толчков, имитирующих сам акт, внутренняя сторона бедер Ча Ын горела. Несмотря на смазку, вытекающую из него, трение кожи о кожу было яростным и грубым.

Продолжая двигаться, Хэ Ган прикусил мочку её уха.

— Скажи это. Скажи, что я тебе нравлюсь.

— Ах... обязательно... говорить?

Хэ Ган на секунду замер. Воспользовавшись паузой, Ча Ын выдохнула весь воздух из легких, пытаясь отдышаться. Уголок его губ пополз вверх.

— Ага.

— ...

— Ты права. Зачем нам слова? Ты любишь меня так же сильно, как я тебя.

От этой слащавой фразы по коже побежали мурашки. Но отрицать это не было ни причин, ни сил. Ча Ын отвела взгляд, заливаясь краской. Если подумать... в чем-то он прав.

Душевая кабина под струями воды — не самое романтичное место для признаний в любви.

Подхватив её под колени, Хэ Ган посмотрел на пульсирующий вход и облизнулся. А затем приставил тупую головку члена.

Даже при ярком свете ламп его размеры — и длина, и толщина — выглядели пугающе. Чувствуя, как он медленно входит в неё, Ча Ын приоткрыла рот:

— Эту штуку... ах... нельзя как-то уменьшить?

— Сама же кайфуешь.

Хэ Ган пропустил её жалобу мимо ушей и ухмыльнулся:

— Чем больше, тем лучше. Ещё спасибо скажешь.

Она думала, что привыкла к его грязным словечкам, но каждый раз, когда он выдавал нечто подобное, её бросало в дрожь.