Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 57

— Эй, ты, с каре.

Хэ Ган перевел взгляд на девушку, которая минуту назад с невинным видом ляпнула про «Свинку-камджатан».

— Я спрашиваю: где ты это услышала?

Девушка вздрогнула от его рычания и замахала руками и замотала головой одновременно.

— Я... я точно не знаю. Это было так давно. Кажется, я слышала это от Ё Джин...

— С чего вдруг ты меня приплетаешь?

Ли Ё Джин, чьи длинные волнистые волосы доходили до пояса, вздернула брови и взвизгнула:

— Я тоже слышала от кого-то другого!

— От кого?

— Ну... я уже не помню...

Глаза Ли Ё Джин забегали. То, как они пытались переложить ответственность друг на друга, выглядело смешно и жалко.

В повисшей тишине Ли Ё Джин нахмурилась и с подозрением уставилась на Хэ Гана.

— Квон Хэ Ган, тебе не кажется, что это смешно?

— Что?

— Говорили же, что это ты видел. Где живет Хон Ча Ын.

Хэ Ган опешил. Ему не нужно было копаться в памяти. Он никому и никогда не рассказывал ничего, связанного с Ча Ын. Внезапно оказавшись главным подозреваемым, он ткнул в себя пальцем и нервно рассмеялся.

— Я? Что я видел? Что я разболтал? Вау, блядь. Вот это поворот.

— Я точно помню: говорили, что это видел Квон Хэ Ган. Что слышали от Квон Хэ Гана. Я ясно это слышала. Ты же знал тогда, да? Зачем теперь строишь из себя невинную овечку и портишь атмосферу?

— Ты видела, как я это говорил? Слышала лично от меня? Когда я вообще такое говорил? Если признаетесь сейчас, может, я еще скощу вам срок, а то разводите тут...

— Это я рассказал, Хэ Ган-а.

Со Хён Джин, молча наблюдавший за перепалкой, вытер рот салфеткой и вежливо улыбнулся.

— Обманывать друзей — это плохо. То, что сделала тогда Ча Ын, было по сути издевательством над нами. Разве не так?

Говорят, интуиция — это сумма жизненного опыта. То, что Со Хён Джин так раздражал Хэ Гана, было не просто так. На всё была причина.

Хэ Ган пронзил его взглядом. На лице, которое пыталось убедить его, что это пустяки, играла гадкая ухмылка. Она разительно отличалась от того впечатления, которое он производил раньше.

Я же говорил, что он выглядит как крыса.

— Ча Ын слишком задирала нос. Позвал её поесть — не хочет, нельзя. Предложил позаниматься вместе — не хочет, нельзя.

Кулак под столом мелко дрожал. Синие вены вздулись на тыльной стороне ладони и поползли вверх по руке.

— Возомнила себя единорогом. Меня взбесило, что она не знает своего места, вот я и рассказал ребятам. Что родители Ча Ын с трудом сводят концы с концами.

Не выдержав, Хэ Ган перемахнул через огромный круглый стол и с размаху впечатал ногу прямо в грудь Со Хён Джина.

Всё произошло в мгновение ока. Со Хён Джин не успел среагировать и полетел назад вместе со стулом. Хэ Ган оседлал его и, схватив за воротник, начал наносить удары.

Бам, бам! Звуки ударов эхом разнеслись по залу. Люди, изображавшие элегантность и благородство, с визгом разбежались по углам.

Со Хён Джин даже не пытался остановить Хэ Гана или защититься. Он просто принимал удар за ударом, и вскоре его лицо превратилось в кровавое месиво.

Когда Хэ Ган нанес мощный апперкот в челюсть, раздался хруст кости. Крак.

Со Хён Джин, тяжело дыша, рассмеялся. Его ровные белые зубы и аккуратные губы были в крови. Но глаза, смотревшие на Хэ Гана, горели безумным огнем.

— Я видел, как Хон Ча Ын ходила за тобой в музыкальный класс. Что вы там делали вдвоем? Она чуть не умерла от счастья, увидев твою записку. Потому что нищая? Хотела тебе угодить, вертела задницей... Ха, даже сейчас встает, как вспомню. Хон Ча Ын тогда была чертовски хороша, да и сейчас ничего.

— Ах ты сукин сын. Заткнись!

— Я спрашиваю, что вы там делали? Хон Ча Ын давала тебе, а ты ей платил? Мне всегда было интересно, Хэ Ган-а. Наверное, так и было?

Получив по морде, этот ублюдок продолжал трепать языком. Он превращал чистую симпатию того времени в грязное порно, и от этого кровь Хэ Гана закипала.

Хэ Ган сунул пальцы в порванный рот Со Хён Джина и с силой дернул в стороны. В уголках губ, растянутых до предела, выступила кровь. Со Хён Джин забился в его хватке, пытаясь вырваться. Из его горла вырвался болезненный стон.

— Тебе идет улыбка. Улыбайся так всегда. Понял?

Хэ Ган прижал торс Со Хён Джина своими мощными бедрами, обездвижив его, и поднял голову, оглядываясь. Где тот парень...

— Пон Су, сколько стоит тот единорог, которого твоя фирма покупает?

На вопрос Хэ Гана, заданный с невинной улыбкой, Пон Су тупо моргнул и начал считать на пальцах. Он помялся, но поспешно ответил:

— Д-два... два триллиона...

— Два триллиона. Два триллиона.

Хэ Ган кивнул, словно принял к сведению. И снова посмотрел на окровавленного Со Хён Джина.

— Дешевка.

— ...

— Я дам тебе два триллиона отступных. Так что давай, получи пиздюлей ровно на эту сумму, староста.

Только сейчас, осознав, что дело пахнет керосином, Со Хён Джин вытаращил глаза. Задыхаясь, он отчаянно вцепился в одежду Хэ Гана.

— Да кто ты такой? Что тогда, что сейчас — ты что, сутенер этой жалкой девки?

— «Сутенер»? Ты в каком веке живешь? Следи за трендами, староста. Колхозник, блядь.

Хэ Ган даже не стал использовать обе руки. Зачем напрягаться? Бить по одному и тому же месту больнее. Он решил изуродовать только одну сторону лица. Будет зрелищно. Лицо как у Асуры — идеальный контраст левой и правой стороны. От одной мысли об этом он испытал восторг.

Со Хён Джин, стиснув зубы, попытался сопротивляться и вслепую махнул кулаком в сторону лица Хэ Гана. Удар прошел мимо, но запонка на манжете рубашки царапнула щеку Хэ Гана.

— Ай, щиплет.

Хэ Ган на секунду остановился и прижал большой палец к царапине на щеке. На пальце осталась капля крови.

— Кровь? Кровь идет.

Встав с груди Со Хён Джина и наступив на неё ботинком, Хэ Ган начал бить его ногами.

— Кровь идет, щиплет же, ублюдок. А? Староста, сука.

С каждым словом, вылетавшим изо рта, Хэ Ган наносил удар по лежащему телу. Никто не вмешивался. Вокруг кишели только трусы, которые боялись, что искра долетит и до них.

В конце концов ворвалась охрана отеля, и ситуация разрешилась. Хэ Ган сунул свою визитку в карман пиджака Со Хён Джина, который валялся на полу в луже крови.

— Хён Джин-а, звони. Буду ждать.

Показав ему жест «позвони мне» большим пальцем и мизинцем, Хэ Ган покинул отель.

Что теперь делать? Даже думать не надо. Ответ был очевиден.

Вызвав «трезвого водителя», Хэ Ган сел на заднее сиденье своего седана. Назвав адрес офистеля Хон Ча Ын, он достал телефон. Но, к несчастью, телефон был разбит. Он не знал, когда это случилось, но экран был черным и не включался.

— Водитель, можно одолжить ваш телефон? Срочно нужно позвонить.

— Да, конечно.

Водитель без колебаний протянул свой аппарат. Хэ Ган набрал номер Ча Ын, который знал наизусть. Длинные гудки тянулись бесконечно. С каждой секундой он нервничал всё больше. Не берет, потому что номер незнакомый? Уже спит? Или что-то случилось?

— Абонент временно недоступен...

Бессмысленное сообщение автоответчика. Он перезвонил несколько раз, но результат был тот же.

Внутри всё горело. Теперь он начал понимать, почему Ча Ын не могла ответить на его признание, почему мучилась, почему смотрела на него с таким выражением, будто сама ковыряла свои раны. Нужно было вырвать этот старый корень недопонимания немедленно, пока он не пустил новые ростки. Если он что-то решил, то должен сделать это прямо сейчас. Он должен увидеть Хон Ча Ын сегодня.

Хэ Ган провел ладонью по лицу. Он кусал губы, сгорая от нетерпения.

Наконец показалось здание офистеля. Отдав водителю телефон и наличные, он забрал ключи, как только машина была припаркована.

У входа он набрал номер квартиры Ча Ын на домофоне. 8-0-1. Звонил снова и снова, но ответа не было.

Хэ Ган отступил назад и посмотрел на здание.

— 801, 801...

Он отсчитал этажи до восьмого. Окна были темными. Хон Ча Ын не было дома.

Тогда где? Где она может быть в такое время?

Внезапно в голове вспыхнула догадка.

Недалеко от её дома. Место, куда девятнадцатилетняя Хон Ча Ын запретила ему приходить, поэтому он ни разу там не был, но прекрасно знал, где оно находится.

Хэ Ган побежал. Он бежал так отчаянно, как никогда в жизни. Как в бассейне, когда отрывался от соперников, как будто финишная черта была прямо перед носом.

Дыхание сбилось. Хватая ртом воздух, он поворачивал за угол, еще один поворот.

Ресторан с черепичной крышей, ярко освещавший темную улицу, был всего в ста метрах.

У ограды главного входа мелькнула фигура.

— Хон Ча Ын!

Он не мог разглядеть деталей, но был уверен — это она. Интуиция. Сумма опыта. Шестое чувство, не доказанное наукой, сработало безотказно.

Видя цель, он прибавил скорость. Хэ Ган выжал из себя последние силы.

— Хон Ча Ын.

Остановившись перед ней, он почувствовал, что легкие, жадно глотавшие ночной воздух, готовы взорваться. Каждый выдох обжигал горло, перед глазами всё кружилось.

— Что за... Квон Хэ Ган. Как ты здесь...

— Это не я.

Глаза Ча Ын расширились от удивления. Он не хотел говорить как ребенок, косноязычно. Он хотел всё объяснить спокойно, по-взрослому, пункт за пунктом. Но не получалось. С какого-то момента перед Хон Ча Ын он всегда становился таким.

— «Свинка-камджатан»... это... это не я.

Блядь, почему слова вылетают так по-идиотски?

Ошарашенное лицо Ча Ын дрогнуло.

— ...Что?

— Я сдержал обещание, данное тебе. До самого конца.

То, что он встретил её тем утром у дома, то, что он знал, где она живет, то, что знал, где ресторан её родителей.

Зачем бы он стал об этом трепаться? Это был их секрет. Единственная нить, связывавшая их двоих.