Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 63

Период итоговых экзаменов закончился, и перед самыми каникулами ученики могли бы расслабиться, но, к чести своей, прилежно сидели по местам. Чувствовалось их усердие и то, как они каждый по-своему занимаются самоподготовкой, достигая поставленных целей.

— Возвращайтесь домой осторожно. Тот, кто уходит последним, проверьте, заперта ли дверь.

Когда время вечерней самоподготовки подошло к концу, Ча Ын прошлась по классам, где еще оставались ученики, и строго их проинструктировала.

Даже взрослым тяжело сидеть на одном месте несколько часов, что уж говорить о подростках.

Массируя плечи, мышцы которых окаменели от напряжения, Ча Ын медленно брела по пустому коридору. В этот момент она мечтала только об одном: прийти домой и рухнуть в кровать.

Вдруг откуда ни возьмись вынырнула рука, схватила её за предплечье и резко дернула. Не успела она даже вскрикнуть, как оказалась заперта в темной комнате. Дверь захлопнулась, и Ча Ын впечаталась в неё спиной. Следом на неё навалилась огромная фигура.

— Тс-с.

Когда глаза привыкли к темноте, она смутно различила лицо Квон Хэ Гана, приложившего палец к губам.

— Привет. Твой шлюхан пришел.

Хэ Ган затащил её в комнату отдыха для учителей. Ча Ын зажмурилась и глубоко, с облегчением выдохнула.

— Испугал же! Зачем такие дурацкие шутки? Я не преувеличиваю, у меня чуть сердце не остановилось.

Губы Хэ Гана растянулись в красивой улыбке. Заперев её в кольце своих сильных рук, он нащупал замок на двери и нажал кнопку блокировки.

— Я тоже хорошо проверил, заперта ли дверь, учительница.

Это была кнопка внутреннего замка: сколько ни вводи пароль снаружи — дверь не откроется.

Его низкий, бархатный голос с интимными и игривыми нотками прошелся по её ушам. Словно напрашиваясь на похвалу, Хэ Ган потерся головой о её шею. Его жесткие прямые волосы щекотали ей щеку.

— Да, молодец.

Ча Ын подавила готовый вырваться смешок и ласково погладила его по голове. В ответ по её коже прокатился низкий, хрипловатый смех.

Она ловила себя на том, что постоянно улыбается из-за всяких пустяков. Зная, что сейчас не время и не место для смеха, зная, что кто-то из них должен сохранять ясность ума, она всё равно поддавалась этому чувству. Мощные волны нежности накатывали одна за другой, накрывая её с головой.

Едва оторвавшись от её шеи, Хэ Ган наклонился и заглянул ей в глаза.

Она хотела навсегда сохранить в памяти этот красивый прищур его глаз. Когда Ча Ын протянула руку и коснулась его века, Хэ Ган покачал головой и потерся своим носом о её. Его горячее дыхание обдало её верхнюю губу.

— За что ты меня любишь?

Ча Ын не ожидала, что когда-нибудь сама задаст этот банальный вопрос, который задают все влюбленные.

— Просто потому, что это ты.

Ответ был таким же банальным. Удобный ответ, в котором нет ни капли логики или системы.

Существует множество математических формул, но если не понимаешь концепции, не сможешь их применить. Ча Ын привыкла искать смысл и принципы даже в самых простых уравнениях, и ей нравился процесс доказательства.

Но почему этот банальный ответ Хэ Гана показался ей абсолютно верным? Ей понравился этот результат, полученный прыжком от 1 сразу к 100, минуя все промежуточные вычисления.

Просто потому, что она Хон Ча Ын. Не кто-то другой, а именно Хон Ча Ын — вот и вся причина.

Чем дольше они смотрели друг на друга, тем сильнее сгущался воздух вокруг них. Хэ Ган слегка приподнял её за подбородок.

Когда его губы оказались совсем близко, Ча Ын закрыла их ладонью. Хэ Гана это не смутило — он оставил влажный поцелуй прямо на её ладони, потеревшись об неё губами.

— А не из-за того, что со мной хороший секс?

Она знала, что это глупая придирка. Ей просто хотелось услышать подтверждение его чувств еще и еще раз, поэтому она капризничала, как ребенок.

— Это всего лишь один из второстепенных факторов.

Хэ Ган усмехнулся в её ладонь. А затем плотно прижался к ней бедрами. Между её ног почувствовалось что-то тяжелое и объемное.

— Стоит мне тебя увидеть, и у меня сразу встает. Уточню: только на тебя. Этого достаточно для доказательства?

Хэ Ган говорил это, многозначительно двигая бедрами, и Ча Ын прикусила губу. От солнечного сплетения во все стороны расходилось щекочущее красное тепло. В глазах Хэ Гана плескались сладкая нежность и глубокая любовь.

Убрав её руку, Хэ Ган наконец накрыл её губы своими. Его язык, вторгшийся в рот, был сладким, словно вымоченным в сахарном сиропе. Голова пошла кругом, она забыла, где находится, и совершенно растаяла в его объятиях.

В чувство её привел звонок, возвещающий об окончании вечерней самоподготовки.

Послышался скрип отодвигаемых стульев и суета собирающих вещи учеников. Голоса детей, выходящих в коридор, вонзились в уши, как гарпуны.

Ча Ын попыталась оттолкнуть Хэ Гана за плечи, пока он всё еще был занят её губами. Она и не надеялась, что это будет легко, но он стоял как скала, словно вообще ничего не слышал.

— П-подожди.

Хэ Ган, наоборот, еще крепче прижал к себе трепыхающуюся Ча Ын. То, как он терся о неё пахом через одежду, переходило все границы.

Ча Ын в панике вжала голову в плечи, схватила его за челюсть и с силой оторвала от себя.

— Ты правда хочешь, чтобы нас застукали?

Она знала, что ни одному сумасшедшему не придет в голову вломиться в комнату отдыха учителей после вечерних занятий. Знала, что дверь заблокирована. Но всё равно леденящий страх начал подниматься от кончиков пальцев ног.

— Ага. Я был бы только счастлив.

Хэ Ган, чей взгляд расфокусировался от страсти, посмотрел на неё сверху вниз и прошептал. Это уже не были те красиво улыбающиеся глаза. Это были глаза шлюхана, у которого от возбуждения испарились все остатки разума.

Хэ Ган грубо заткнул поцелуем рот Ча Ын, которая собиралась возмутиться. Его еще больше отвердевшая плоть посылала красноречивые сигналы.

Пока ошеломленная Ча Ын лихорадочно соображала, как разгребать возможные последствия, он сплел их языки. Он втягивал её язык с такой силой, словно хотел вырвать его с корнем. Он украл все слова, готовые сорваться с её губ, и всё её дыхание.

Она твердо решила, что как только они выберутся отсюда, она заставит его написать расписку: больше никаких подобных выходок в школе. Квон Хэ Ган был похож на дикого пса, не прирученного человеком. От мысли, что ей придется объяснять ему всё от А до Я, у Ча Ын потемнело в глазах.

***

[Сегодня я подъеду к школе ко времени окончания твоих уроков.]

Прошло несколько дней с тех пор, как она получила сообщение с незнакомого номера.

Ча Ын, не зная, что ответить, проигнорировала его, и сообщение Со Хён Джина постепенно стерлось из памяти, но вдруг он снова дал о себе знать.

Обычно отсутствие ответа воспринимается как молчаливый отказ, но Со Хён Джин просто поставил её перед фактом, что приедет к школе.

Слушать ей от него было нечего, видеть его не хотелось. Почему её окружают одни эгоисты, делающие только то, что им вздумается? Ча Ын постукивала пальцами по столу, её тревога нарастала.

Она заметила, что Хэ Ган сидит с очень серьезным лицом, уткнувшись в монитор. Выглянув из-за перегородки, она посмотрела на его экран. Вкладка с огромной надписью «Премиальная корейская говядина хану — подарочные наборы» занимала весь монитор.

— Чем вы заняты, учитель Квон?

— Твои родители любят говядину? У них ресторан камджатана, может, мясо им не особо? Может, лучше сушеную рыбу?

— Чьи родители? Мои?

— Ну, в следующий раз, когда приду в гости, надо же принести что-то солидное, чтобы заработать очки. Если припрусь с пустыми руками, сочтут за невоспитанного босяка.

— В следующий раз? Зачем тебе опять туда идти?

Развернулась сцена полного взаимного непонимания. Хэ Ган посмотрел на Ча Ын, засыпавшую его вопросами, с искренним недоумением. Затем он поманил её рукой, чтобы она наклонилась поближе.

Ча Ын просунула голову над перегородкой, и их лбы почти соприкоснулись.

— Теперь твой дом — мой дом, а мой дом — твой дом. Что значит «зачем идти»? Сама-то понимаешь, что говоришь?

— С каких это пор мой дом стал твоим, а твой — моим? Я даже порог твоего дома ни разу не переступала.

— Вот поэтому я и говорю: найди время в ближайшие дни. Как насчет этих выходных?

Он так естественно и плавно пригласил её в родительский дом, что Ча Ын едва не купилась. Облизнув губы, она решительно замотала головой.

— Н-нет. Пока нет. Слишком рано. Я тут работаю, но самого председателя ни разу в глаза не видела.

— Вот заодно и увидишь. Надо ехать, пока мой отец в добром здравии. Знаешь, каково это — смотреть, как у отца с каждым днем прибавляется морщин?

— Появление морщин — естественный процесс старения... И какое это имеет отношение к моему визиту?

— Пойми чувства моих родителей, которые хотят увидеть невестку, пока они хоть на день моложе. Иногда мне кажется, что учительница Хон думает только о себе.

— Это вы о себе думаете. Я же говорю, я еще морально не готова, зачем ты на меня давишь?

— Сначала надо связать тебе ноги, чтобы не сбежала. Ты же мастерски умеешь сбегать. Кто знает, когда и куда ты рванешь в следующий раз. Может, раз уж зашел разговор, поедем сегодня? Двери нашего дома всегда открыты для тебя.

— ...Сегодня?

Сегодня нельзя. Со Хён Джин сказал, что придет. Чего он от неё хочет? И главное — как ей отвязаться от Хэ Гана, чтобы пойти на встречу?

Ча Ын бегала глазами, искоса поглядывая на Хэ Гана.

— Сегодня не могу. Обещала ребятам из театрального кружка посмотреть черновик сценария для школьного фестиваля.

— Вечно ты строишь из себя самую занятую.

— Я не строю, я правда занята. Так что сегодня иди домой первым.

К счастью, Хэ Ган не заподозрил подвоха и лишь недовольно цокнул языком. Пусть и скрепя сердце, но он согласился уйти. Теперь главной проблемой был Со Хён Джин.