Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 64

Был сезон дождей, и лило так, словно в небе пробили дыру.

Дождавшись, пока пройдет достаточно времени после ухода Хэ Гана, Ча Ын взяла сумку, длинный зонт и вышла из главного здания школы.

Встреча с другим мужчиной втайне от Квон Хэ Гана, у которого глаза на затылке, вызывала липкое чувство дискомфорта. Чувство вины кололо сердце, упрекая её за этот поступок.

И всё же... почему-то казалось, что Хэ Гану об этом говорить не стоит. А уж встречаться втроем — тем более. От одной мысли об этом накатывала усталость.

Со Хён Джин написал, что будет ждать в кафе напротив главных ворот школы. Шаги Ча Ын, переходящей дорогу, были бесконечно тяжелыми.

Дзинь. Веселый звон колокольчика поприветствовал её, когда она толкнула стеклянную дверь. В отличие от влажной духоты на улице, внутри её окутал приятный прохладный воздух от кондиционера.

Пока Ча Ын оглядывалась в поисках Со Хён Джина, мужчина, сидевший один у окна, помахал ей рукой.

— Ча Ын-а, я здесь.

— Что с твоим лицом...?!

Она его чуть не не узнала. Всё лицо было в багровых синяках, на переносице и подбородке красовались марлевые повязки. Вдобавок ко всему, на шее был надет шейный корсет. В таком виде Со Хён Джин неловко улыбнулся.

Состояние было серьезным. Учитывая, что сейчас участились случаи немотивированных нападений, можно было подумать, что его избила толпа хулиганов на улице — настолько изуродовано было лицо.

— Будешь кофе? Я подумал, что ты скоро придешь, и заказал заранее.

Напротив него стоял стакан со льдом и американо. Судя по тому, что лед почти растаял, ждал он довольно долго.

— А что бы ты делал, если бы я не пришла?

— Ты добрая, поэтому не смогла бы отказать в такой просьбе. Я был уверен, что придешь.

Она никогда в жизни не считала себя особо доброй...

— Все, кто жил в нужде, такие. С жалким чувством сострадания и никчемным чувством справедливости. Это же прямо про тебя, верно?

От невозмутимого тона Со Хён Джина лицо Ча Ын постепенно окаменело. Дежурная полуулыбка исчезла без следа. Кулаки под столом сжались. Она даже представить не могла, зачем он её позвал.

— Хэ Ган ничего не рассказывал? А, вы, наверное, еще не настолько близки.

Со Хён Джин потер разбитую губу большим пальцем и слабо усмехнулся. Улыбка была такой же спокойной и привычной, как всегда, так что это не вызывало диссонанса.

Ча Ын коротко вдохнула и закусила губу. Выровняв дыхание, она постаралась спросить спокойным тоном:

— Квон Хэ Ган? О чем не рассказывал?

— Об этом лице. Это работа Хэ Гана.

Со Хён Джин указал на свое лицо и ухмыльнулся. Он говорил об этом так легко, словно они с другом подрались в песочнице и посадили пару царапин.

Глаза Ча Ын сузились. Вспомнился тот день, когда запыхавшийся Хэ Ган прибежал к «Свинке-камджатан», и маленькая царапина на его щеке.

Она догадывалась, что что-то произошло, но не стала расспрашивать, так как Хэ Ган явно не хотел об этом говорить.

Так значит, он встречался с Со Хён Джином.

Почувствовав, как пересохло в горле, Ча Ын сделала глоток разбавленного растаявшим льдом кофе.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Это был я.

— ...

— В выпускном классе. Это я рассказал ребятам, где ты живешь.

Со Хён Джин произнес это с широкой улыбкой.

В голове всё похолодело. Уши заложило, перед глазами потемнело. Хотя прошло много времени, болезненные воспоминания замелькали в сознании, как старая кинопленка. Свинка, стерва, наглая дрянь, дочка торгашки, нищенка... Гул голосов, окружавших её тогда, снова зазвучал в ушах.

Ча Ын прикусила дрожащую нижнюю губу. Собрав всё свое мужество, она посмотрела на Со Хён Джина.

— Зачем?

— Это же плохой поступок — обманывать друзей. Поэтому я так и сделал. Нанял кое-кого, чтобы проследили за тобой. Слишком уж много было странностей.

Со Хён Джин вертел в руках свою пустую чашку. Щека Ча Ын нервно дернулась.

В его словах была доля логики. Она обманывала друзей, и те вполне могли почувствовать себя одураченными. Раз она сама скрывала правду с самого начала, у неё не было права возмущаться. Она просто опустила голову, как преступница.

— ...Тогда, значит, слух о том, что это видел Квон Хэ Ган, и что это он всё рассказал... это тоже ты распустил?

— Ты только сейчас поняла?

Вспоминая дни юношеской наивности, Со Хён Джин выглядел радостным и оживленным.

— Было так смешно смотреть, как дочка какой-то торгашки не знает своего места и пытается тереться с такими, как Квон Хэ Ган. Но это всё было ради твоего же блага, Ча Ын-а.

— Что..?

Что из этого могло быть «ради её блага»? Со Хён Джин, жалобно опустив брови, лукаво улыбался.

— Я хотел проверить, насколько сильно ты доверяешь Квон Хэ Гану и насколько крепка твоя гордость.

Это было настолько нелепо и абсурдно, что ей даже не было смешно. Ча Ын с бесстрастным лицом смотрела на него, пока он наслаждался собственной болтовней.

— В итоге ты тоже не доверяла Хэ Гану. Поэтому сразу поверила слуху, что это он всё разболтал, разве нет?

— Хватит нести чушь.

Ча Ын всё-таки не выдержала и усмехнулась. Эмоции вроде предательства или обиды, которые она испытывала к Квон Хэ Гану в прошлом, сейчас не ощущались вообще. Потому что это был Со Хён Джин, а не Квон Хэ Ган. От него она изначально ничего не ждала и ничего к нему не чувствовала.

Злилась она на слухи о том, что Квон Хэ Ган выдал её секрет, именно потому, что это был Квон Хэ Ган. Чем сильнее она ему доверяла, чем больше он ей нравился, тем сильнее было чувство предательства.

Но узнав, что виновником был Со Хён Джин, она больше не злилась и поняла, что это просто дела давно минувших дней.

— Может, дело в том, что я отвергла твою симпатию?

Голос Ча Ын был тихим, но в нем звучала твердая уверенность.

— Я ведь тебе нравилась. И так как я не ответила на твои чувства, ты решил хоть как-то меня испоганить, верно?

Это был вопрос, звучащий как утверждение.

— Возможно.

Со Хён Джин слегка приподнял уголок губ и тихо усмехнулся.

— И как, ты доволен?

Ча Ын приподняла брови с легкой улыбкой.

— Каково это было — смотреть, как я становлюсь посмешищем для всей школы? Было весело?

— К сожалению, не очень.

Натворить дел и самому не получить от этого удовольствия — как он и сказал, это было весьма прискорбно. На губах Ча Ын появилась горькая улыбка. Со Хён Джин продолжил:

— Было дерьмово. Видеть, как ты гордо ходишь в школу с поднятой головой, несмотря на то что в тебя тычут пальцами. Сколько бы тебя ни топтали, ты не сдавалась, словно жила в своем собственном мире, и это бесило еще больше.

Только тогда стало заметно жалкое чувство неполноценности, покрывавшее всё лицо Со Хён Джина.

Наверное, у меня было такое же лицо. Лицо, с которым она смотрела на Квон Хэ Гана. Такое же уродливое, глупое лицо человека, который сам загоняет себя в ад.

— Извини, что не показала тебе то, что ты хотел увидеть. Хотя говорю я это, конечно, не искренне.

— Кто хуже: ты, которая три года обманывала друзей, или я, который раскрыл правду?

Вдруг вспомнилась статуя богини Фемиды: в одной руке весы, в другой — меч. Каждый человек носит в сердце свои собственные весы. И то, в какую сторону они склонятся, зависит от его убеждений и ценностей.

Погруженная в раздумья Ча Ын с трудом разжала губы.

— Не знаю, какой смысл теперь выяснять, кто прав, а кто виноват. Зачем ты меня позвал?

— В прошлом это было дерьмово, но я подумал: может, сейчас мне это принесет удовлетворение? Поняла ли ты теперь свое место...

За маской Со Хён Джина Ча Ын увидела себя. Как и та обида, которую она питала к Хэ Гану все 8 лет, он тоже лелеял какие-то чувства к ней. Было ли это чувство вины, обостренное чувство справедливости или тоска по первой неудачной любви — ей было совершенно неинтересно. Она и Со Хён Джин, идущие каждый своей дорогой, были абсолютно чужими людьми.

— Ну и как сейчас?

На её формальный вопрос, лишенный всяких эмоций, Со Хён Джин издал самоироничный смешок.

— Рядом с тобой я всё еще чувствую себя дерьмово.

Со Хён Джин, не скрывающий своего комплекса неполноценности, выглядел скорее жалким.

— Чего тебе не хватает, чтобы из-за меня так себя чувствовать?

— ...

— Как ты сам сказал, такие чувства свойственны только тем, кто жил в нужде, разве нет? На это немного... тошно смотреть.

Маска Со Хён Джина с треском рассыпалась. Под позолоченным фасадом скрывалось жалкое истинное лицо.

— Я не ненавижу тебя и не виню. Знаешь почему? Потому что ты не стоишь моих эмоций.

— ...

— Если собирался извиниться спустя столько лет, можешь оставить извинения при себе. Ты ни в чем передо мной не виноват.

— ...

— Скорее, это мне жаль. Говорят, Квон Хэ Ган так разукрасил твое лицо из-за меня.

Тук-тук. Кто-то спокойно постучал в окно рядом с их столиком.

За стеклом стоял Квон Хэ Ган, чьи глаза хищно сверкали, а губы кривились в улыбке. Под зонтом он переводил взгляд с Ча Ын на Со Хён Джина, склонив голову набок. Его улыбка была ледяной.

— Ха...!

Ча Ын поспешно схватила сумку и затравленно огляделась в поисках укрытия.

— Мы же закончили? Я пошла.

— Думаешь, Квон Хэ Ган будет относиться к тебе серьезно? Я знаю таких, как он. Ты для него — игрушка на один сезон, Ча Ын-а.

Слова Со Хён Джина даже не достигли её ушей. Ча Ын быстро зашагала в сторону туалета у входа в кафе.

Дзинь. Веселый звон колокольчика прозвучал как проклятие бога разрушения.

— Опять сбежать пытаешься. Совсем я тебя избаловал.

Огромный мужчина, вошедший в кафе, преградил ей путь. Он естественно обнял её за плечи, и Ча Ын, подталкиваемая Хэ Ганом, вернулась к столику.

Усадив Ча Ын, Хэ Ган сел вплотную к ней.

— Я же вроде положил свою визитку в карман костюма тому отключившемуся ублюдку. Почему же он позвонил не туда?

В его рычащем голосе сквозила жуткая угроза. Ча Ын сделала глоток кофе и уставилась в окно, делая вид, что всё это её не касается.

— К тебе у меня дел нет.

— Надо же получить деньги на мировую. Там же были одни уроды, помешанные на деньгах.

— У меня никогда не было недостатка в деньгах. Я прекрасно знаю зарплату учителя, зачем мне забирать эти копейки и куда их тратить?

— Какой ты добрый, даже о чужом кармане думаешь. Так какие дела у тебя были к моей «зае»?

Ча Ын поперхнулась кофе и закашлялась.

Со Хён Джин переводил взгляд с бесконечно расслабленного Хэ Гана на растерянную Ча Ын и усмехнулся.

— Вы «заи»? По-моему, человек рядом с тобой так не считает.

Искра отлетела не туда. Свирепый, хищный взгляд пригвоздил её к месту. Ча Ын не смела посмотреть на Хэ Гана, судорожно ища, куда бы отвести глаза.

Хэ Ган прижался своей щекой к надутой щеке Ча Ын. И выдал нечто невообразимое:

— Мы скоро женимся. Уже и семьи познакомили. Пришлю приглашение, так что не приходи.

Ни с какими семьями они не знакомились. Просто случайно встретили Сун Ён у ресторана. О браке она еще даже не думала. И что значит «пришлю приглашение, так что не приходи»?

Это был какой-то непроходимый лес. Каждый день с Квон Хэ Ганом был невероятно динамичным.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver