Контент удален!

— В тот день? — лицо Аида медленно окаменело.

Гермес, сболтнувший не подумав, запоздало смутился и заморгал. Он не мог понять: Аид нарочно ищет оправдания или правда не знает, о чём речь. Если первое — не о чем волноваться. Но что, если второе?

Годами Деметра прятала дочь на тайном острове, куда никто не мог добраться. То, что богиня с этого места — куда лишь Гермес и Нот могли попасть и вернуться оттуда, — вошла в подземный мир, выглядело скверно.

Впрочем, Гермес обычно не забивал себе голову тем, чего не знал, и перестал об этом волноваться. Он постучал набалдашником трости по затылку и слегка склонил голову.

— Это была Персефона. Та девушка.

Аид стиснул зубы.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

Аид снова посмотрел Сизифу в глаза.

Сизиф улыбался ободранными губами, будто ему дали второй шанс, — а Аид молчал, потому что от того разило высокомерием. Сизиф заговорил взволнованным голосом:

— Если я расскажу, господин, ты отправишь меня обратно к жене? Хотя бы на один день?

— Правда всплывёт — и тебе это выйдет боком.

— Я поклянусь рекой Стикс, господин.

Клятва рекой Стикс вызывала у Аида не благоговение, а презрение и гнев — как у владыки подземного мира, где чтят клятвы.

— Потому что человек, оказавшийся перед богом, не имеет ни уважения, ни смирения. Ты мерзавец.

— Так меня называл отец. Моя сила — выбирать с умом в любое время, не забывая, где я. К тому же, моя судьба такова, что ни один царь из любого царства её не изменит.

— ....

— Иначе разве выпал бы мне шанс показать себя перед самим царём подземного мира?

Человек, осмелившийся так грязно оскорбить Стикс, был совершенно недопустим. Как смеет этот мелкий жук. Гнев, поднявшийся из глубины, напомнил Аиду о другой клятве.

— Я люблю тебя. У меня нет выбора. Я знала это с первого дня нашей встречи. Клянусь.

— Ты будешь верна этой клятве?

— Навеки, со Стикс в свидетелях.

Очень лёгкая клятва. Она не колебалась ни секунды — значит, это должна была быть правда. Шёпот нежности, в правдивости которого не имело смысла сомневаться. Ощущение её пальцев, стучавших по груди Аида, уже исчезло — осталось лишь размытым, как смутное воспоминание.

— Ты мог бы за мной присматривать? Правда мог бы? Ты бы продолжал любить меня вот так? Простишь всё, что я сделаю, и будешь любить? Что бы кто ни говорил?

Оглядываясь назад, в тех просьбах была причина: её жесты, слова и всё остальное казалось наполненным нежностью. О, какой тяжёлой была эта клятва. Должно быть, она пустила в ход всё, что могла.

Клятва Аида теперь была в кандалах.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

— Я не прошу оставить мне жизнь. Я просто хочу отругать жену, которая не устроила мне достойных похорон. После этого я добровольно вернусь сюда, господин. Гермес, мне очень нравится Гермес, и ему нравилось со мной бегать, так почему бы тебе не приставить его присматривать за мной? Меропа — она же сожрёт моё царство. Я уверен. Так что, пожалуйста, Аид. Господин, я раскаялся во всех своих ошибках.

Язык между тонкими губами Сизифа был как скользящая змея.

— ...Я сделаю это. Говори.

— Вот что я говорю, господин. Что случилось в тот день...

Сизиф выпалил всю историю того дня, не переводя дыхания, будто не мог вынести мысли, что не расскажет её.

Его тон был преувеличенным и казался ещё более надутым — это лишало историю правдоподобия. Аид молча смотрел на него до конца этой фальшивой истории, что просачивалась в его лёгкие, как густой туман.

Вскоре язык Сизифа заплёлся.

— ...Всё правда, господин.

Аид встал и обернулся. Теперь всё стало ясно: и как нимфа смогла покинуть владения Аида без разрешения, и как она могла любить его так слепо.

Он доверял женщинам и только после того, как доверился, задумывался, почему это давалось так легко. Всему виной было его ослеплённое сердце.

Он чувствовал невиданное смятение, предательство и обман. Он не мог понять, чей язык — человека или богини — разбил его на куски сейчас.

Полюбить одну из детей Никты, богиню лжи Апату, не было бы так горько.