Контент удален!

Но не слежка нимф заставила Персефону запереться в доме. На самом деле это волновало её меньше всего. Мало того что неважно — это было бессмысленно. Теперь у неё есть шлем-невидимка, и при желании она могла выскользнуть наружу в любой момент.

Персефона какое-то время прислушивалась к шагам нимф, приложив ухо к двери, и мягко улыбнулась, услышав, как Аретуза и Наяда входят в комнату.

Кажется, сегодня ночь Аретузы.

Вскоре она открыла тайный ящик, спрятанный под кроватью.

Это была своего рода шкатулка с сокровищами, которой она пользовалась с детства для подарков от Деметры: венок из ещё живых цветов, цветочное кольцо, свисток, ракушка и всякое такое.

Она запустила руку внутрь, нащупывая среди случайных вещей, — и почувствовала, как шлем-невидимка ласково коснулся ладони. Она вытащила его. По всему лицу расползлась неудержимая улыбка.

Аид...

Сколько Аид уже знал? Одна эта мысль заставляла её тревожиться. Но, как и с историей Цереры, она отчасти поверила совету Сизифа — и на время этого было достаточно.

Персефона могла спрятаться где угодно и когда угодно, держа в руках невидимый шлем. Она могла даже тайком покинуть остров так, что нимфы не узнают! О боже, какая мечта сбылась!

Конечно, её желания были велики. И их список длинный. Всю жизнь она провела запертой на этом острове, и многое в жизни прошло мимо. Теперь никто не мог помешать ей испытать это...

Персефона поцеловала холодный металлический шлем и убрала его обратно в ящик. После всех трудов — тайком пробираться в пещеру и обратно, навещая подземный мир, — все десять её пальцев были разодраны и порезаны. Она решила остаться на несколько дней и вести себя хорошо, как и надеялись нимфы.

Она уже была готова провалиться в глубокий сон по мановению Гипноса.

Это была ночь, когда тысячи очей Никты мерцали над горизонтом.

Персефона, открывшая глаза от внезапного озноба, выглянула в окно. Над лесом висели ночные тени. За запертой дверью стояла тишина.

Как бы пристально ни следили нимфы, выбраться было легко.

Мелькнула лёгкая тревога. Но лишь на миг — и плащ оказался уже под рукой.

Персефона скользнула под кровать и осторожно вытащила «это» изнутри. И крадучись выскользнула через чёрный ход. Она не ощутила присутствия ни единой нимфы.

В отличие от дня, ночной лес рождал странное чувство — будто внутри может притаиться что угодно. Глядя на узкую тропу, окутанную холодным воздухом, она поймала смутное чувство, будто идёт по дороге, по которой не ходила никогда в жизни.

Особенно остро это чувствовалось сегодня.

Странное предчувствие натянуло каждую жилку в её теле...

Она подняла лампу и осмотрелась. Опавшие листья и тени ветвей создавали ощущение, будто деревья бросаются на неё с широко разинутыми ртами. Привычный шум волн вдалеке звучал так, словно насмехался над ней.

Она отворила калитку. И заметила жёлтый нарцисс, лежащий в липкой тьме.

Нарцисс?

Нарциссы не были обычными цветами на острове — скорее редким цветком, который можно было увидеть лишь изредка, когда семена, уставшие летать в объятиях Нота и Борея, пускали корни. Откуда он здесь?

Её любимые цветы. До чего же ей повезло.

Лёгкая улыбка тронула губы Персефоны. Она подняла цветок и вдохнула его аромат. От этого на сердце стало спокойнее. Потом она заметила ещё один неподалёку и подошла к нему. Когда она подняла второй, ситуация показалась немного странной. И ещё один цветок, и ещё, и ещё...

...Что происходит?

Персефона, бережно прижимавшая к груди шесть или семь увядших нарциссов, уже дошла до тайной пустоши в глубине леса, в стороне от главной тропы. Она наклонилась и подняла последний нарцисс.

Шорох.

Её жёлтые глаза расширились — тело перешло в состояние настороженности.

Персефона замерла довольно спокойно и осмотрелась. Но везде были только лесные деревья с тонкими ветвями и листвой. В горле пересохло, сердце колотилось.

Тогда она осторожно крикнула:

— ...Наяда? Киана? Или Аретуза? Вы следите за мной?

В ответ она услышала лишь вопли ветра, сквозившего по лесу. Но там «явно» был кто-то ещё.

Персефона уже собиралась отшвырнуть букет нарциссов и броситься на главную тропу — но её схватила рука, протянувшаяся неизвестно откуда. Хватка была крепче любой ветки и причиняла такую боль, будто её зажала звериная пасть.

Она закричала, но крик так и не вырвался из её рта...