Контент удален!

— Врач, который спас Камиллу, — мой старший брат. В тот день он выхаживал и Камиллу, что не дышала, и вас, истекавшую кровью.

* * *

— Господин полицмейстер сегодня не на службе. Он ведь несколько дней назад переехал в другую казённую квартиру. А, давайте я дам вам адрес — может, съездите к нему?

Ханс, скосив глаза на карету, в которой сидела Алисия, торопливо записал адрес на листке и передал Дани. Дани, помедлив, вернулась к карете, где её ждала Алисия, и осторожно заговорила:

— Как быть?.. Может, вернёмся сегодня прямо в усадьбу?

— Дани, а какое было… лицо у госпожи Саммерхилл?

— Что?

— Мне любопытно, какое у неё было лицо, когда она мне это говорила. В голосе… злобы я не почувствовала.

Алисия тихо прикрыла глаза и вспомнила тот день, от которого остались только звуки и боль.

— И мне так показалось. Молодая госпожа Саммерхилл всего лишь ответила на ваш вопрос. Только руки у неё дрожали. Наверное, она тоже собиралась с духом.

Да, наверное, так и было.

Алисия кивнула, и лицо её стало мягче.

— Спасибо, Дани. Тогда по дороге заедем на минуту к Александру. Я останусь в карете, а ты положи письмо в почтовый ящик и возвращайся.

— Да, хорошо.

Алисия тихо закрыла глаза. Размеренное покачивание кареты походило на колыбель, которую качает нетерпеливая нянька.

Алисия усмехнулась и откинула голову. Немного спустя карета снова встала, и Дани, сказав, что скоро вернётся, вышла.

Алисия так и ждала её с закрытыми глазами. Ей казалось, что через почтальона искренность не дойдёт, и хотелось отдать письмо самой.

Но кто бы знал, что он переехал… Неужели теперь и справиться друг о друге — дело, требующее осторожности?

И тут дверца кареты, в которой сидела Алисия, распахнулась.

— Выходи. Приехала — так стучи в дверь. Что ты тут делаешь?

Это был Александр.

Алисия растерянно заморгала. Всё равно она бы его не увидела, но от мысли, что он вот так, целый и невредимый, живёт себе дальше, у неё подступили слёзы.

Какое скверное сердце — она и сама находила это донельзя жалким.

— Я только письмо отдать. Постучаться и войти духу не хватило.

— Ха, что, указание пришло? И ты теперь передаёшь его письмом?

— Нет. Нет… Просто письмо. Письмо, которое я написала тебе.

Александр коснулся её чуть покрасневших глаз. Он протяжно выдохнул, закрыл дверцу и сел в карету.

— Тогда говори здесь. Я подожду, пока наберёшься смелости. А письмо… прочту, когда будет время.

Александр был так близко, что колени соприкасались. Алисия опустила взгляд на крепко сжатые кулаки.

— Ты… получил приглашение?

— Разумеется.

— Я хочу попросить прощения, Алек. За то, что до сих пор… легко отмахивалась от твоих чувств, и за то, что вела себя как эгоистка.

— Мои чувства… ты знала?

— По правде, да… кажется, знала.

В повлажневших карих глазах отразилось лицо Алека. Но видеть мог он, а она по-прежнему не видела ничего.

Александра мучило желание вытереть эти слёзы. Ему хотелось выплеснуть всё сейчас же: что Рхан Эстрисен — один из тех, кто получает указания от R; что и этот брак был задуман заранее и что он сам сказал — любить тебя он не будет.

Но ранило бы это только её. То, что в нынешнем положении у него нет способа спасти Алисию, обессиливало Александра.

— Прости…

— Тебе-то за что. В общем… со свадьбой поздравить не смогу. Это ты должна понять. Зато, может, друзьями остаться и получится.

— Нет. Если тебе неприятно меня видеть, я больше не появлюсь. Не буду тебя тревожить.

— Да разве мне может быть неприятно тебя видеть.

Алисия глубоко вдохнула. И что тут такого, что такого в одной этой фразе…

— А ты… видел лицо герцога?

— Да, несколько раз.

Она кивнула, и ушная раковина у неё покраснела, как ирис. То ли её бросило в жар, то ли ей стало стыдно — она опустила голову и всё теребила ухо, а Александр только вздохнул.

— Я люблю тебя, Алисия.

Признание вырвалось внезапно.

— В каком бы виде это ни было, ты мне нравишься.

В тот миг, когда она, теребившая ухо, вздрогнула, на пол кареты со стуком упала сапфировая серёжка.

— А!..

Оба разом наклонились. Александр хмыкнул и протянул руку вниз.

— Было бы чему так пугаться. Я ведь уже сколько раз признавался… Погоди, я подниму.

— Не шути так! Я испугалась. Хватит уже этих…

— Хорошо, не буду. И всё же я серьёзно. Раз ты меня ранила, пусть и я буду тебя тревожить.

Алисия опешила. Быть в такую минуту ершистым и невежливым — совсем как Рхан.

Александр нашёл маленькую сапфировую серёжку в форме капли, стряхнул с неё пыль и вдруг ухватил Алисию за шею.

— Я, я сама.

— Опять уронишь? Ты ведь не первый раз такая неловкая.

— Просто дай, я справлюсь.

— Уколю.

Алисия вздрогнула и отвернула голову в другую сторону. Дыхание, которое она чувствовала у самой щеки, было ровным и сухим, и от этого она напряглась ещё сильнее.

Только-только показалось, что они снова друзья, — и в такие минуты опять всё путалось.

В тот миг, когда тонкая игла прошла сквозь кожу, дверца кареты внезапно распахнулась. Александра схватили за шею сильной рукой и выдернули наружу.

На мгновение он потерял равновесие, но, спрыгнув на землю, отбил руку, вцепившуюся ему в шею.

— Что вы делаете!

— Это вам следовало бы спросить, барон.

Брошенный окурок раздавила подошва дорогого ботинка.

Взгляд Рхана, направленный на Александра, был полон жажды убийства.

— Ни манер, ни достоинства, ни простейшего воспитания. И это — полицмейстер Лусона, — угрожающе съязвил Рхан, широким шагом направляясь к Александру.

— Ха, господин герцог, вы, похоже, до того ослепли от ревности, что ничего не видите. Вы хотите сказать, что я позволил себе что-то непристойное с невестой вашей светлости? Это оскорбление для Алисии!

Алисия, которая ничего не видела, впала в панику от шума снаружи. Слышались голоса шофёра Рхана и крик Дани, кто-то ударился о карету.

Алисия вскочила, нашарила руками пустоту и рванулась из кареты.

— Прекратите! Рхан! Алек!

Где земля, где пустота, какой высоты колесо. Есть ли подставка под ногу — и того она не знала.

Ступив в пустоту, Алисия качнулась вперёд и, ничего не сумев сделать, рухнула на землю.

— Алисия!

— Барышня!

Крики Александра и Дани раздались над её головой.

Под мышки ей, осевшей на землю после падения из кареты, вдруг скользнули чьи-то руки. Что подхватил её Рхан, Алисия поняла сразу.

— Перестаньте… Прошу. Это моя вина. Это я обронила серёжку!.. Так что не ссорьтесь.

Алисия обняла Рхана за шею и взмолилась. От того, что она не могла видеть, было ещё страшнее. Ей хотелось видеть, с какими лицами они ссорились и что там сейчас.

Тяжело, до чего же тяжело было на сердце — и это мучило.

— Вот оно.

Глухой, надтреснутый голос Рхана коснулся её слуха. Он снова усадил её в карету, застегнул клипсу серёжки, болтавшейся на мочке, и холодно отстранился.

— Господин Эстрисен.

— Возвращайся.

— Это недоразумение. Не ссорьтесь.

— Слышишь? В Риэрвайн. Позаботься о барышне.

— Это недоразумение!

Бам! Дверца кареты захлопнулась с яростным звуком. Затем, едва Дани открыла дверцу с другой стороны и села, карета тронулась.

Алисия впала в отчаяние. Всё, на что она решилась, было отвергнуто, и осталось одно сожаление.

Она молча закрыла лицо руками. Ей всего лишь хотелось, чтобы вышло хорошо.

Всего лишь хотелось своими руками выправить разлад с Алеком.

«Не делай глупостей! Живи как мёртвая! Как мёртвая! Из-за тебя… из-за тебя!»

Кошмар прошлого, от которого она едва вырвалась, снова пополз вверх по её ногам.

В конце концов от чувства вины — что и сегодня она сделала что-то никчёмное и глупое — ей стало казаться, будто она погружается в глубокое-глубокое озеро.

* * *

— Немного припухло. Может, всё-таки покажемся доктору?

Вернувшись домой, Алисия обтёрла с себя пыль, сняла разорванные чулки и обработала ссадину.

Ссадина была небольшая, но беда была в лодыжке. Должно быть, она подвернула её, падая с кареты: сустав понемногу распухал, и Дани, глядя на него, бледнела.

— Думаю, помажем травяным маслом, и пройдёт. Когда я в прошлый раз упала в лесу, так же лечили.

— Но ведь скоро свадьба. Если до тех пор не заживёт… вы же не пойдёте к алтарю, припадая на ногу.

— Наденем туфли на низком каблуке. Тогда и идти будет нормально.

Чтобы тревожиться о таких пустяках, Алисия была сейчас не в лучшем состоянии.

Нет, состояние было совсем не из хороших.

Поужинав рано, Алисия легко ополоснулась и переоделась в ночную рубашку. Должно быть, от множества забот тело разомлело и уставало быстрее.

— Я готовлю травяное масло. Согрею и принесу, а вы лежите, барышня. Если сморит — спите.

— Да, спасибо. И ещё… прости, что из-за меня ты попала в неловкое положение.

— Вы ни в чём не виноваты, барышня. Это точно. Так что не делайте такое печальное лицо.

— Ха… Это я всё испортила. Правда ведь?..

Алисия повалилась на постель.

Силы уходят. Теперь отношений с Алеком не вернуть. До самой смерти останется эта неловкость.

Всякий раз, когда она пыталась доказать, что и она на что-то способна, случалось дурное. Ей всего лишь хотелось выглядеть человеком, от которого есть польза. Хотелось, чтобы её любили, чтобы её хвалили.

Хотелось показать, что она может жить, как все обыкновенные люди.