Из уретры хлынул предэякулят. Тягучая мужская влага коснулась её губ. Устоять было невозможно.
Диа проглотила эту грязную влагу до капли. Пезус, довольный, мягко погладил её по волосам.
— Послушным детям полагается награда.
И тут же вогнал длинный ствол ей в рот до упора.
— У-у-у-ух! Ы, кхе!..
— Ха-а, вот это да. Интересно, докуда влезет?
Пезус потрогал её губы, прикидывая, сколько осталось места. Головка упиралась в самое горло, но до основания он ещё не дошёл.
Не поместившаяся в рот плоть подсыхала снаружи.
— Задержи дыхание.
Пезус зажал Диа нос и стал управлять её дыханием. Когда она широко открыла рот, чтобы вдохнуть, он поймал этот миг и вогнал свою жуткую громадину ей в глотку.
— У-у-у-ух! Ха, ы! А… у-уп!
— Ух, кх! Чёрт. Как глотку сжимает. Ты и правда…
Пезус восхищённо охал и тянул её за мочку уха. А потом тряс головкой, пока во рту у неё не разошёлся запах предэякулята.
— Дали ей в рот — и щель разъезжается.
Тепе, вогнав в неё уже три пальца, насмешливо усмехнулся. Мучается с членом во рту, а из дырки хлещет вовсю.
Противоречивая женщина. Дырка уже изнывает от желания заглотить мужское, а Диа до последнего строит из себя благородную. Может, потому и унижать её приятнее.
— Тепе. Отвали-ка назад.
За спиной Тепе встал командир Сепс. Тепе тихо выругался и отступил.
Сепс был самым старшим по выслуге в императорской гвардии. В свои тридцать семь он был опытен, а руки у него были проворными. Тепе ему не соперник.
— …Бедная госпожа Диа. Я не сделаю вам больно.
Сепс очень мягко погладил её по бедру. Рука была грубой и шершавой, но движение — нежным.
Диа, держа во рту чужой член, отозвалась на ласку Сепса. Его прикосновение было тёплым и неспешным.
Она уже полностью погружалась в эту безумную игру. Незнакомое желание вышло из-под контроля, а в голове стало пусто.
Секс и мужчины. Больше она ничего не хотела.
— Ы-ых… прошу…
— Не торопите, госпожа Диа, сейчас вставлю.
Сепс с улыбкой успокоил тянувшуюся к нему Диа. На самом деле он уже успел один раз спустить, глядя на неё. Поэтому головка была испачкана семенем.
Может, так я её и оплодотворю.
Тем лучше. Сепс усмехнулся и приставил своё хозяйство к её половым губам. По сравнению с её узкой дыркой то, что было у Сепса внизу, выглядело оружием.
— Понемногу… буду вводить понемногу. Ха-а…
— А-а!.. Ха-а-ах!..
Наконец кончик, разрывая, вошёл в её плоть.
Она задрожала пальцами ног в воздухе — боль пронизывала всё тело. А потом силы иссякли, и ноги безвольно обмякли.
Сепс воспользовался мгновением и втолкнул ствол до конца.
— Кх. Буду брать вас… осторожно, так что ведите себя смирно, госпожа Диа.
Говорил он одно, а сам вогнал свою свирепую снасть без остатка.
Диа, не выдержав боли, выплюнула лезущий в рот член Пезуса. Тогда Пезус потянул её за волосы.
— Может, лучше лёжа принимать?
— Ха-а, ха-а…
— Что ж ты так быстро выдохлась. Надо ещё и семя высосать досуха.
Пезус развёл ноги и присел на корточки над лицом Диа. А затем ткнул членом ей в губы.
Она всё равно не раскрывала рта, и он стал тыкать её в щёку концом головки.
— Скажи «а-а».
Липкая, отдающая рыбой слизь размазалась у Диа по обеим щекам. Ему хотелось прямо так залить ей лицо густым семенем. Если она не послушается, он, богом клянётся, задаст её щекам жару.
Тем временем Сепс, не совладав с порывом, всё грубее брал Диа. Толстая головка крючком задевала её изнутри. Длинный ствол при каждом выходе продавливал малые губы.
Диа не выдержала и застонала, открыв рот. Улучив момент, Пезус всунул ей свою елду.
— А… у-у-уп!
— Ха, мягко. Горячо, влажно — просто отпад.
Зрелище, которое являли трое, было похабным и грязным.
Двадцатилетний юноша Нума, издали наблюдавший за всем этим, качал головой. Он был мальчишкой и ещё не знал, каков секс на вкус.
Потому он и не понимал, что творят старшие, сосущие грудь Диа и ласкающие её между ног. Звери оскалили синие зубы над одной-единственной женщиной. Мнут, рвут, издеваются.
— Да как же всё до этого дошло.
Нума с отвращением зажал нос от вони мужских членов. Воины столько онанировали, что весь пол был загажен комьями семени.
Будто идиоты, дрочащие на случку скота. И убирать всё это придётся ему, младшему, поэтому злость поднималась ещё сильнее.
Тут к Нуме подошёл один из старших, примерно его ровесник. Он протянул качавшему головой Нуме маленький мешочек с лекарством.
— Нума. Съешь-ка это.
— …А?
— Зелье, которое дал господин.
Господин — это, наверное, тот, кто всё это задумал?
Нума открыл поданный товарищем мешочек. Внутри был белый порошок без цвета и запаха.
Он не понимал, в чём дело, но храбро высыпал всё в рот разом.
— Ы-ы…
Зелье было горьким, но подействовало быстро. Оно начало разъедать рассудок Нумы.
— Скоро и ты поймёшь, почему мы такими стали.
Сказав это, товарищ ушёл к Диа.
Нума разделся, чтобы совладать с разгорячённым телом. А когда снял и бельё, обнаружилось, что член у него стоит могуче.
Для него, не знавшего даже поллюций, зрелище было постыдным. Но это длилось лишь миг: ему до безумия захотелось спустить.
Пришли жестокие мысли. Хочу схватить за горло и взять её, эту Диа, эту похабно кричащую женщину.
Она казалась ему невыразимо милой. Будь его воля, он взял бы её самым мучительным способом.
— Чёрт… побери. Да что это со…
Сердце заколотилось. Губы блестели от слюны, на предплечьях вздулись жилы. Он будто сам стал псом в гоне.
Нума чутьём отыскал Диа. Увидев, как её жестоко насилуют в кольце нескольких мужчин, он наконец понял, зачем он здесь.
Она будет моей.
Наглотавшись зелья, Нума был охвачен яростным собственничеством к Диа.
— Ых, ха-а, а-а-ах!..
Диа всё ещё плакала, придавленная тугими мышцами Сепса. Вздыбленный член вспарывал ей нутро.
Лоб, обе щеки, волосы были залиты следами дрочивших мужчин. Комья семени и предэякулята тянутся, как известковый раствор.
— Кх! Госпожа Диа, кончаю! Ха, кх-х!
Сепс наконец выплеснул семя ей внутрь. После грубого секса всё между ног было разворочено. Но стоило толстому члену выйти, как дырка снова зашевелилась и сомкнулась.
Воины не могли поверить, как быстро она сжимается.
— Чёрт, разойдитесь все! Эта женщина теперь моя!
Едва Сепс кончил, Нума оттащил его и сгрёб Диа в охапку. Мокрое от семени тело было ему не по нраву, но тёплой кожи хватило, чтобы разжечь в нём жажду обладания.
Эта женщина теперь его. Такое безраздельное заблуждение овладело Нумой.
— Похоже, зелья наглотался.
— А ведь этого ценного зелья и так почти не осталось.
— Девственник хренов.
Воины плевали на пол и ворчали. Зелья на рынке было не достать. Редкое возбуждающее средство, которое можно было получить только от «господина». Оно захватывало не только тело, но и душу, а потому выдерживал его не всякий.
Воины смогли наброситься на Диа именно потому, что по-настоящему её полюбили. И тело, и душа у них обращены только к Диа. Может, они и приняли зелье без сопротивления потому, что с самого начала на неё заглядывались.
— Т-ты теперь моя личная сливная дырка. Поняла? Ты моя!
Нума, не знавший женщин, зелья не выдержал. Первую в жизни яростную похоть он принял за любовь к ней.
Нуме не хотелось делить Диа с другими. Только он один должен был лизать её, совать в неё пальцы и долбить.
Нума потёрся членом о её живот. Движения были неумелые, но для того, чтобы встал, годились.
Диа тихо стонала и умоляла вставить ей поскорее. Удовольствие лишь распаляло её, и терпеть она больше не могла.
Наконец Нума вогнал свою вонючую от предэякулята штуку в мокрую щель Диа.
— Ах!.. А-ых! А-а! Ы-ы-ы-ых!..
— А… не может быть. Сейчас оторвёт, кх-х!
Плоть Диа мощно сдавила незрелый кусок мяса Нумы. Будто каждая складка внутри сильно мяла вздувшиеся синие вены.
Нума задрожал поясницей. Та, что отняла у него невинность, была так мила, что он не мог этого вынести.
— Ха, ых. Член не влез до конца. Раздвинь пошире.
Нума неловко покрутил бёдрами и попенял Диа. А она всё сжимала вход, и тогда он злобно вцепился зубами ей в сосок.
Диа зашлась и разрыдалась. Огромные сиськи покраснели и вспухли.
— Нума. С нами делись.
— Дебил хренов. Госпожа Диа тобой одним не удовлетворится.
К Диа подступили новые воины. Двадцатипятилетний Раньес, щеголявший крупными мышцами, и опытный ходок Пола.
Пола сжал грудь Диа рукой с выступающими жилами.
— Бедный девственничек. А ну поработай, вбивай как следует! Тогда и потечёт!
— Ха, чёрт!
По раздражённому приказу Полы Нума грубо вбил член. Изо рта Диа вырвался отчаянный стон.
От невообразимого наслаждения задрожали ресницы. Как ни было обидно, такого приятного секса у неё ещё не было.
