«Кан Хэрамут» находит слова игрока «поразительными». Привязанность +1.
— Вы хотите от меня чего-то ещё?
Чего-то ещё? На вопрос Кана Диа неопределённо склонила голову набок.
Она сказала лишь то, что велела система, а как говорить дальше — не представляла. И потому невольно ушла от ответа.
— Снаружи холодно. Идём-ка внутрь.
Она прибавила шагу, и Кану ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Но про себя он задумался. А что было бы, скажи Диа, чего она от меня хочет? Если бы она желала не уважения, а другого чувства?
Дойдя в мыслях до этого места, Кан покачал головой. Мысль была безумная. Не может же быть, чтобы она питала иные чувства к нему, простому солдату.
Кан отогнал ненужные мысли и сосредоточился на сухом звуке шагов.
Только у самой резиденции они снова смогли посмотреть друг другу в глаза. Но между ними по-прежнему висела необъяснимая неловкость.
Если бы не служанка, как раз спустившаяся на первый этаж искать Диа, они простояли бы, переминаясь, ещё долго.
— Госпожа Диа. К вам гость.
— Гость?
Диа удивлённо переспросила. Гость, и в такой час. Кан тоже счёл это подозрительным и положил руку на ножны.
— Кан. Отойди.
— Прошу прощения.
Диа не хотела поднимать шум и остановила Кана. Если человек явился так открыто, значит, это кто-то из высокой знати.
— Как он назвался?
— Это…
Служанка, косясь на Диа, с трудом выговорила:
— Господин Ахотеп Хитарасис.
Уголок губ Диа приподнялся. Гость был неожиданный, но случай испытать удачу — отличный.
Похоже, Ахотепу той короткой встречи не хватило. Кто бы мог подумать, что он примчится к её резиденции сразу после погребального обряда.
— Приготовь чай погорячее.
Диа посмотрела в сторону приёмной и усмехнулась.
— Он наверняка задержится надолго.
Ахотеп ждал Диа в приёмной.
Была поздняя ночь, скоро полночь, но, как и всякий вельможа, он был не из тех, кто особенно считается со временем.
Он не мог забыть выражения её лица, которое увидел при встрече в большом пиршественном зале. То, как она смотрела на него в упор, побелев лицом.
И не мог забыть кожу Диа, от которой пахнуло красным вином.
Это была не та строптивая повадка, которой он ждал, но её трогательный вид раззадорил Ахотепа даже больше.
Сердце колотилось так, что можно было с уверенностью сказать: если в нём и есть садистские наклонности, то они предназначены одной лишь Диа.
Это не простая мужская реакция. Это природа Ахотепа, желающая сокрушить её властью.
Хотелось растоптать, измучить, сломать её. Если сбросить живого в Дуат [1], понесёт ли наказание и сам Ахотеп? И всё же от этих низменных фантазий у него тянуло между ног.
[1] Дуат — пространство мёртвых в древнеегипетской мифологии, то есть загробный мир.
Тут у самой приёмной послышались шаги двоих.
Ахотеп поднялся со стула, готовясь встретить Диа. Но первым вошёл её телохранитель Кан.
Кан молча смотрел на Ахотепа. Это был и дерзкий взгляд, и морда пса, что защищает хозяина.
Диа мягко похлопала шедшего впереди Кана по плечу и велела ему отступить.
— Вот мы и снова встретились, Ахотеп.
— Благодарю, что приняли.
Оба держались очень церемонно. Такая сухость, что и представить нельзя было мужчину и женщину, встретившихся глубокой ночью.
Ахотепу это нравилось. Оба они держались невозмутимо потому, что уверенности ещё не было. Но эта разведка долго не продлится.
Черта в углу его рта становилась всё резче.
— Днём я поприветствовал вас недостаточно, госпожа Диа.
Ахотеп притянул к себе руку Диа.
— Позвольте ещё раз представиться, теперь официально.
Губы Ахотепа коснулись тыльной стороны её ладони. Насколько Диа знала, в Хеттии такого обычая не было.
Подсмотрел где-то ланнский обычай? Или просто захотелось? И то и другое было одинаково странно.
— Я был секретарём господина Кисара Мескенета. Поэтому мы с вами и виделись давным-давно.
Не было ничего удивительного в том, что бывший секретарь императора стал глашатаем панку.
Диа горько усмехнулась. То, что вся власть сосредоточилась в его руках, не было простой случайностью. Это можно было объяснить и его способностями.
— В последний раз мы виделись шесть лет назад, потому вы меня и не узнали.
— …Шесть лет назад — это когда я была в Капе. [2]
[2] Кап — по замыслу автора, учебное заведение хеттского императорского дома.
Диа не прожила ту жизнь шестилетней давности, но по большей части догадывалась, как всё было.
Она наверняка жила и училась в хаттусском Капе, ничем не отличаясь от прочих знатных детей.
По нынешним меркам она была старшеклассницей. И вот перед ней мужчина, знавший её такой юной. Было в этом и неловко, и странно волнующе.
— В отличие от тех времён… вы сильно выросли.
Глаза Ахотепа опустились и сузились. Диа знала, куда он смотрит, но решила сделать вид, что не замечает.
Похабно приоткрытые губы и густой взгляд. Он смотрел на её большую грудь, прикрытую пассиумом.
Если её откровенно раздевали взглядом, а ей от этого не было противно, то виной тому, надо думать, убийственная красота Ахотепа. И то, как он мгновенно подавлял её, маленькую.
Ахотеп незаметно увёл Диа на свою территорию и предавался дерзким фантазиям.
— По-моему, вы слишком близко.
Диа с трудом выдавила из себя голос. Глядя в тёмные, глубокие глаза Ахотепа, она чувствовала отчаяние — будто ей уже никогда от него не вырваться.
— Прошу прощения.
Ахотеп послушно отступил. Он словно вернулся в область официального.
Диа провела его к дивану. Наконец-то они смогли завести разговор на приличном расстоянии.
— Причина вашего визита… вряд ли одна лишь вежливость.
Диа не могла разгадать, что у Ахотепа внутри. Он был мужчиной, который наглухо запер засов и тщательно прятал свои замыслы.
Ахотеп же, напротив, находил её вопросы милыми. Женщина возраста его сына старается его переиграть и встать над ним. Ну как тут не залюбоваться?
Жаль только, что эта самая женщина оказалась врагом, преграждающим ему путь.
— Я по поводу вопроса, который поднимали сегодня утром в панку.
И ради этого он явился среди ночи? Диа посмотрела на Ахотепа с подозрением. Но придираться не стала.
Ей и самой хотелось поговорить с Ахотепом — под каким угодно предлогом.
— Говорите.
— Гарем госпожи Аньи Мескенет почти месяц как оставлен без внимания.
— Гарем?
— Да. Расходы на него немалые, и мы хотели бы его распустить, но формально он числится за императорским домом, так что упразднить его непросто.
Диа растерялась, но виду при Ахотепе подать не могла.
Ещё на обучении она узнала, что здесь, как и в других странах Ближнего Востока, есть гаремы. Но знать и услышать вживую — вещи очень разные.
Значит, у её сестры и правда был гарем. Несмотря на жениха, Теоса.
В этот миг у Диа в голове мелькнуло воспоминание.
«У неё был другой возлюбленный».
Так вот почему он тогда так сказал.
— Панку постановил взять с них обеты. Мы хотели бы, чтобы и вы, госпожа Диа, нам помогли.
— Какие обеты?
— Обет хранить в тайне всё, что было во дворце, и уйти отсюда своими ногами.
— …
В словах Ахотепа было что-то не то.
— Они ведь могут знать тайны императорского дома, а вы их просто отпустите?
Чушь. Может статься, они через Анью держат в руках сведения, к которым простому человеку не подобраться.
Ахотеп не мог этого не понимать. Этот мужчина был не таким мальчишкой, чтобы просто взять и распустить мужчин из гарема.
— За молчание они получат щедрое вознаграждение.
По холодной повадке Ахотепа Диа сразу почувствовала, что он лжёт.
Он задумал их убить. Всех до единого любовников Аньи Мескенет — в тот самый миг, когда они выйдут за ворота дворца.
— Должен быть другой способ.
Диа посмотрела Ахотепу прямо в глаза.
— Например, взять их в мой гарем.
Диа не была уверена, что вынесет, если мужчины, которых любила сестра, погибнут от руки Ахотепа. Поэтому и сказала лишнее.
Ахотеп увидел, как накалился воздух, и тихо рассмеялся. Детская дерзость, может, и сладка, но на сладкое слетаются паразиты.
Именно таким существом и была Диа Мескенет в Хеттии.
— Я так и думал, что вы это скажете.
Ахотеп невозмутимо продолжил:
— Тогда роспуск отложим.
— Спасибо.
— Но средств сейчас не хватает. Выберите половину из ста и составьте список. Остальным, к сожалению, придётся покинуть дворец.
— Хорошо. Так и сде… Погодите, из ста?
— Да. Из ста.
В гареме у сестры было сто мужчин?..
Тогда и слова Ахотепа о нехватке средств обретали смысл. Она-то думала, что там, как в гаремах других стран, самое большее человек десять, а то и всего двое, — и надо же, хеттский гарем вмещает сотню.
