Если игрок дожмёт персонажа-цель до предела, получится жуткая история. Может, смерть. А может, вечное заточение.
Чжи А закусила губу. Немыслимо. Это гениальнее всякого воображения.
— Я хотел бы, чтобы вы написали гайд по всем этим концовкам.
— Шесть мерри-бэд-эндов и четырнадцать бэд-эндов. Да ещё истинная концовка. Время прохождения даже прикинуть не выйдет.
— Само собой, игровое время течёт иначе, чем реальное. И пока вы играете, сотрудники нашей лаборатории будут вас всесторонне поддерживать.
— Погодите. Пока я играю?
— Да. На прохождение всех концовок у вас уйдёт немало времени.
Странные слова. Обычно лаунчеры, увидев одну концовку, выходили из игры отдохнуть. Иногда на десять минут, иногда на полдня. Поэтому они и предпочитали работать из дома.
Ей впервые предлагали играть в лаборатории.
— Я ведь всё равно буду время от времени выходить, так какая разница? Я лучше дома…
— Условие договора: выход из игры только после прохождения всех рутов.
Взгляд мужчины похолодел — будто именно в этом и заключалась причина такого щедрого аванса.
— С самого начала игры каждое слово и каждое действие игрока учитываются алгоритмом и системой. А при выходе течение игры обрывается. Нам нужно более тонкое управление, Чжи А-щи.
— …То есть вам нужен идеальный гайд.
— Да. Не только руты по каждому персонажу, но и то, какими словами вы провоцировали ИИ, — в мельчайших подробностях.
Чжи А задумалась. Опасный способ игры. Даже в исцеляющих играх для всех возрастов рекомендуют выходить ради душевного здоровья, а тут в игре такого рейтинга выход невозможен.
Значит, если ей не повезёт и она увидит бэд-энд не один раз, всё равно придётся играть дальше. Чтобы увидеть все изматывающие концовки.
На лице Чжи А появилась улыбка. Повторюсь: это и правда гениально.
— Хорошо. Только давайте сойдёмся не на одном проценте от выручки, а на двух.
— Возражений нет.
Ответ Тхэ Ыля прозвучал без запинки, будто он с самого начала ждал торга. Впрочем, ей было всё равно.
Аппетит у неё вызывали не деньги, а сама эта гениальная игра. И хотелось проверить, правда ли там искусственный интеллект.
К тому же это была игра для взрослых, редкость даже среди игр виртуальной реальности.
Да ещё и без всякой морали, нацеленная на хардкорную женскую аудиторию.
В конце концов, игра есть игра. Наяву ничего не происходит, телу урона нет. Всё лишь переживается душой и чувствами через сенсоры прикосновения.
А значит, прохождения, которым она не смогла бы насладиться, попросту не существовало.
— Но если я не смогу выходить, как мне писать гайд?
— А, вот об этом.
Тхэ Ыль перелистнул страницу договора и указал на пункт одиннадцать, подпункт два.
— При входе на общий рут персонажей у вас появится предмет — дневник. Записанное туда от руки автоматически сохранится в памяти.
— Старомодно как-то.
— Да. Просто при таком антураже игры это не будет выглядеть неуместно.
А ведь об эпохе ей так и не рассказали. Она смутно решила, что это фэнтези. И как же на самом деле?
Чжи А просмотрела договор и спросила Тхэ Ыля:
— М-м, антураж западного Средневековья?
— Нет. Действие происходит в Хеттской империи.
— В Хеттской?
Вроде бы что-то такое слышала, но точно вспомнить не получалось.
Тхэ Ыль протянул ей другой заранее подготовленный документ.
— Древняя империя, существовавшая на землях нынешней Турции. Погибла она внезапно, так что записей почти не осталось. Игра разворачивается в Хеттии XII века до н. э., накануне её гибели.
— В ту эпоху… про египетского Рамсеса я хотя бы знаю.
— Та же эпоха, что и Рамсес III. Если точнее, это вымышленное время, где после хеттского Хаттусили III родился новый императорский род — Мескенет.
— То есть от настоящей истории вы отойдёте.
— Да. Именно так.
Тхэ Ыль многозначительно улыбнулся и торопливо добавил:
— Вам будет интересно. Если не пропускать обучение, можно узнать культуру и устройство Хеттии и как следует погрузиться в игру.
Он долистал договор до последней страницы и положил на стол. Слева уже стояла подпись гендиректора «Темт».
Hepat.
Чжи А посмотрела на иностранное имя и кивнула. В этот миг ей стала понятна уверенность компании, заявляющей о разработке искусственного интеллекта.
Ну конечно. В Корее на такие исследования денег было бы не найти.
— …Так что же, сыграете?
Чжи А взяла протянутую Тхэ Ылем ручку. В шапке договора значилось название игры.
«За ваше несчастье».
Откровенное и слегка жутковатое название. Из-за него строчки внизу договора смотрелись довольно зловеще.
[Согласны ли вы на первое демопрохождение игры «За ваше несчастье»?]
Чжи А поставила галочку в квадратике и просмотрела прочие строки, тянувшиеся ниже. Игра хардкорная, и предупреждений в ней было больше, чем в играх для всех возрастов.
[Согласны ли вы на сбор сведений об эрогенных зонах в игре «За ваше несчастье»?]
[Согласны ли вы на хардкорный секс в игре «За ваше несчастье»?]
[Согласны ли вы на секс с несколькими мужчинами в игре «За ваше несчастье»?]
[Согласны ли вы на секс по принуждению в игре «За ваше несчастье»?]
[Согласны ли вы на секс в бессознательном состоянии (во сне) в игре «За ваше несчастье»?]
Она задорно усмехнулась и расписалась прямо под своим именем. И денег заработать, и в игру высокого рейтинга поиграть. Разве не два зайца одним выстрелом?
Из-за названия «За ваше несчастье» фразы смотрелись двусмысленно, но это было не так уж важно. Важны для неё были качество игры и деньги.
— Рассчитываю на вас, господин разработчик Мун Тхэ Ыль.
— Это мы на вас рассчитываем, госпожа игрок Со Чжи А.
Так в тот день был заключён договор на прохождение всех бэд-эндов.
[Принять право наследования?]
[Да/Нет]
[Осталось 3 секунды… 2 секунды… 1 секунда…]
Загадочная развилка, возникшая перед Диа. Это был явно первый выбор в игре «За ваше несчастье».
Перед системой, объявившейся спустя долгие три года игрового времени, она потеряла дар речи. До того невероятно, до того полно она вжилась в жизнь Диа.
Настолько, что хотелось отрицать: вся её прежняя жизнь была игрой.
[Время вышло, выбран ответ «Нет».]
Так, в полном ошеломлении, на первой же развилке безвольно выбралось «Нет».
— Я не могу сейчас же вернуться в Хеттию.
Губы Диа задвигались сами собой, будто зачитывая реплику. Она поспешно сомкнула рот, и тогда в голове поплыли варианты развития событий. Это тоже была воля, созданная системой.
Остаться в Ланне. Выяснять смерть сестры и наследовать титул табарны ей неинтересно. И смелости ввязываться в беспорядочную политическую грызню у неё нет.
Вот какие чувства родил у Диа выбранный ответ «Нет».
— Госпожа Диа — единственная кровная родня табарны. Если вы так и не вернётесь, императором станет чужак.
— О ком ты?
— …Простите, что докладываю такое, но панку [1] выдвинул господина Теоса.
[1] Панку — знатное собрание, исполнявшее в Хеттии роль совета. Панку был элитной группой, порой обладавшей властью большей, чем у императорского рода.
Панку — так в Хеттии называли совет знати. При разделении трёх ветвей власти именно панку обладал полномочиями сильнее императорских.
Диа сглотнула. Похоже, этот заход провален.
— Хотя бэд-энды всё равно проходить надо, так что, может, и неважно, — пробормотала Диа, и на лице Кана появилось недоумение.
— Вы забыли господина Теоса?
От его вопроса Диа вспомнила события трёхлетней давности. До поездки, то есть когда она ещё была в Хеттской империи.
Тогда рядом с сестрой точно стоял видный мужчина. Высокий, с тонкими чертами и холодным взглядом. Пока они коротко говорили, он был очень приветлив, но что у него на душе — не разглядеть.
Наконец Диа вспомнила, кто это был.
— Знаю. Жених сестры.
— Хорошо, что помните.
Чтобы наследовал жених императрицы — такого в законах престолонаследия точно не было. Но если это продвигает панку, разговор другой.
— В главном храме не возражали?
— Это… нет, не возражали.
Диа закусила губу. Раз и в главном храме промолчали, значит, и они встали на сторону панку.
Пока она, единственная кровная родня табарны, за границей, неудивительно, что на трон кто-то позарился.
— Кан. А сестра… как она умерла?
