После встречи с Раймунтом Махахесом голова у Диа была занята одним только им.
Ей хотелось ему помочь. И не только потому, что он был персонажем-целью.
Диа чувствовала вину. Пусть и в игре, но сделала это её кровная родня. Диа хотела хоть как-нибудь загладить перед ним эту вину.
Поэтому при всякой возможности она читала книги о народах моря и разыскивала записи о племени лукка.
Только что ей доложили, что его сводный младший брат, возможно, жив. А значит, терять надежду ещё рано.
Для начала… попробуем прекратить издевательства.
Диа собиралась решать дела по срочности.
Она отправит в гарем людей, чтобы те следили за наложниками и рабочими, и прикажет докладывать ей немедленно, если начнутся издевательства.
Диа составила письмо со всеми подробностями и отправила его Рохаду со служанкой.
Она выглянула наружу — время уже перевалило за полдень.
Тогда она впервые открыла окно сведений о Раймунте.
Имя персонажа-цели: Раймунт Махахес
Происхождение: потомок первого правителя племени лукка, старший сын Лакашиты Махахеса, последнего вождя.
Возраст: 25 лет
Рост и вес: 188 см, 67 кг
Внешность: светлые волосы. Тёмно-синие глаза. Белая кожа. Прежде мускулистое тело, теперь истощённое. Неизменная красота.
Отношение к игроку: односторонняя ненависть
Диа вспомнила мокрое тело Раймунта. Тело было твёрдым, местами сплошные мышцы, но при огромном росте плоти на нём было мало. Он определённо толком не ел.
И ещё…
Односторонняя ненависть…
Ниже по прокрутке было то же самое. Чувства Раймунта к ней были выложены без всякой смягчающей оговорки.
Привязанность: −100 (яростная ненависть)
Одержимость: 0 (безразличие)
Прогресс повествования: 3 %
Яростная ненависть и безразличие. Положение было настолько скверное, что из двух зол безразличие казалось лучшим.
Диа закрыла окно. Ниже пошли бы склонность и особенности члена, но она бросила: это было бы вроде издевательства над ним.
Вместо этого Диа открыла окно задания, которое давно уже поблёскивало.
Всё началось снова.
[Задание «Странные узы». Немедленно отправляйтесь в главный храм.]
[Прогресс задания 1/3]
— Госпожа Диа.
Как раз в этот миг в её дверь постучала служанка.
— Только что из главного храма пришёл вестник с просьбой прибыть вам и господину Теосу.
Едва всплыло окно задания, как история двинулась дальше.
Диа села перед туалетным столиком и разрешила служанке войти.
— Заходи. Сегодня, пожалуй, надо одеться понаряднее.
Пришёл случай встретить пятого персонажа-цель.
Служанка Диа, Агресия, сложила ладони и залюбовалась безупречным видом своей госпожи.
Это было платье-футляр в сетку, какие сейчас в моде.
Сшила его не императорская портниха, а швея из мастерской, и Агресия боялась выговора, но, к счастью, госпожа благосклонно его приняла.
Больше того, похвалила: не громоздко и опрятно.
Агресия знала, что это неучтиво, но всё же украдкой поглядывала на стать своей госпожи.
Ткань, прикрывавшая грудь, была продырявлена сеткой так, что чуть что — и покажется сокровенное; а по бокам талии сетка тянулась вниз и выглядела чувственно.
Платье было не на ней, а сердце у Агресии всё равно трепетало. Казалось, такое платье-футляр не пойдёт никому, кроме её госпожи.
— Госпожа Диа. Накинете хайк?
От избытка волнения голос Агресии смешно сорвался. Но Диа ответила ей улыбкой.
Нрав, вполне достойный титула Милосердного света.
— Хайк не нужен. Сегодня жарко, поеду так.
— Слушаюсь. Тогда велю приготовить колесницу.
Агресия вышла звать колесницу, а Диа покрутилась в платье и довольно улыбнулась.
Она и вообразить не могла, что ей достанется платье-футляр в сетку, но оно ей понравилось. Уж если ехать в главный храм, столько-то открытости показать стоит.
Мужчины Хеттии по большей части ходили с открытым торсом, а вот верующие и жрецы одевались наглухо.
И если персонаж-цель там, то, может статься, он окажется чувствителен именно к такой открытости.
— Госпожа Диа.
В комнату вошёл Кан. При виде нового платья-футляра в его глазах появился странный блеск.
— А… вам чрезвычайно идёт.
«Кан Хэрамут» «смущён» «сокровенными изгибами» игрока. Привязанность +2.
Щёки Кана незаметно порозовели. Диа, увидев это, почему-то смутилась и отвернулась.
— М-м… колесница?
— Готова. Позвольте вас проводить.
Кан следил за тем, как Диа идёт. Он опасался, что она запутается в длинном платье и упадёт.
И правда: ноги Диа начали заплетаться.
Кан подскочил прежде, чем она упала, и стремительно подхватил её за талию.
— Ах.
— Вы не ушиблись?
Большая ладонь Кана мягко обхватила её живот. Её слишком тонкая, хрупкая талия целиком помещалась в кольце одной его мускулистой руки.
Кан сглотнул. Казалось, чуть надави — и переломится.
Она была слишком маленькой и хрупкой. Удивительно, как из такого живота выходил столь сильный голос.
— К-Кан?
Диа растерянно позвала его по имени. За поддержку спасибо, но он слишком крепко держал её за талию.
Она чувствовала, как грубая ладонь вдавливается ей в живот.
Он и сам того не сознавал, но обнимал Диа всё жёстче.
— Ых, отпусти уже.
— А.
От её страдальческого стона Кан наконец её отпустил.
— Простите. Я впервые обнимаю женщину и не рассчитал силы.
— Ничего. В следующий раз… будь осторожнее.
Диа не стала его отчитывать и вышла из комнаты. Она верила, что он не нарочно.
Но у Кана, шедшего за Диа следом, повадка заметно переменилась.
Вопреки тому, что он ей сказал, на лице его не было и тени раскаяния.
Когда из-за засухи соседние страны стали раз за разом совершать набеги, ещё при Мескенетах главный храм перенесли в священный город Аринну и спрятали среди высоких гор.
Поэтому архитектура главного храма сильно отличалась от пышного дворца.
Если дворец белоснежной кровлей и колоннами подчёркивал чистоту крови табарны, то главный храм ради согласия с горами представлял собой прочную каменную постройку естественных цветов.
А поскольку строили его на скале, чтобы отбиваться от врагов, разглядеть главный храм с равнины можно было, только задрав голову до боли.
После долгой борьбы Диа наконец смогла встать на краю скалы.
Там стояли первые пилонные ворота главного храма.
По обе стороны от них высились чёрные обелиски [1], вымахавшие, по виду, вдесятеро выше взрослого человека.
[1] Обелиск — башня, ставившаяся в честь солнечного божества. Четырёхгранное сооружение в виде пирамиды, сужающейся кверху. Вдобавок в древности он служил ещё и солнечными часами.
Диа не сдержала любопытства и посмотрела вверх — и тут же в глаза ей ударил жаркий солнечный свет. Такой резкий, будто нарочно, чтобы человек не смел зариться на святыню бога.
— Кан Хэрамут.
Перед величественными обелисками Диа тихо позвала своего наёмника.
Дальше был путь, куда допускались только избранные.
Иногда охрана вроде бы входила следом, но лишь в том случае, если это была императорская гвардия.
Диа не была уверена, можно ли вести с собой Кана. Поэтому для верности собиралась оставить его здесь.
— Дальше я пойду одна.
Тон Диа был суховат, но для госпожи в нём не было ничего необычного.
И всё же Кан ощутил непонятную обиду. Не слишком ли многого он от неё ждал? Не дерзость ли с его стороны — хотеть, чтобы госпожа полагалась на него больше?
— Госпожа Диа.
Кан, так и не разобравшись в собственных мыслях, остановил её.
— Вы ведь в главном храме впервые. А мне доводилось входить сюда вместе с табарной.
— С сестрой?
— Да. Наравне с прочими воинами.
— М-м, вот как.
Диа ещё немного подумала, а потом сообразила, что вокруг нет ни одного навеса от палящего солнца, и кивнула. Оставлять его стоять в такую погоду было бы жестоко.
— Хорошо. Идём вместе.
Слова были брошены вскользь, но от её позволения лицо Кана просветлело. Он почувствовал, как вся тревога и всё смятение внутри разом исчезли.
Он прошёл в пилонные ворота, охраняя Диа со спины. Впереди было несколько часов, когда он сможет как следует её оберегать.
Кан наконец успокоился.
Жрецы, издали узнав Диа, согнулись в поклоне и встретили её.
— Верховный жрец очищает Святая святых [2]. Позвольте пока проводить вас в молельню.
[2] Святая святых — святилище, куда нельзя войти без приглашения верховного жреца.
Диа согласилась, и четверо жрецов пошли впереди, а трое — следом за ней.
Вокруг Святая святых располагалось ровно девяносто девять молелен. В каждой почитали своё божество, и убранство отвечало его свойствам.
Жрецы привели Диа и Кана в молельню Тефнут, богини дождя и росы.
— Тогда обождите здесь немного.
Едва жрецы вышли, оба сели рядом на молитвенную скамью. Но, в отличие от прежних дней, между ними повисло странное напряжение.
Сидели они и не так уж близко, а слова не находились. Диа не знала, куда деть неловкий взгляд, и опустила его.
— …
— …
Кан колебался ничуть не меньше. Его сердце при взгляде на Диа менялось то и дело, и это его смущало.
Причины он не знал и не был уверен, что сумеет с этим справиться. Он лишь ждал, что со временем сможет понять природу этой тяги.
Диа подняла опущенную голову и посмотрела на Кана сбоку.
Он о чём-то напряжённо размышлял — челюсти были стиснуты. Но, похоже, сам этого не замечал. Просто смотрел вперёд и напрягался.
В конце концов Диа тоже стала смотреть вперёд.
Перед ними стояло большое каменное изваяние. Статуя с головой львицы, несущая на себе солнечный диск с уреем — символ солнечного божества. Без сомнения, воплощение Тефнут.
Она наблюдала за ними суровым взглядом. Ничего непристойного они не помышляли, а взгляд её будто казнил всякое напряжение, что возникает между мужчиной и женщиной.
М-да… никакого продвижения.
Диа мысленно пожаловалась. Раз ей не даётся даже Кан Хэрамут, за будущее игры становилось очень тревожно.
Не почуяла ли богиня Тефнут, как у неё щемит душу?
Перед ней возникло окно оповещения, точно спаситель.
