※ Вы вошли на рут «домашняя рабыня».
С этого момента изматывающая тяжесть развязки зависит от каждого слова и поступка игрока. Развилки не предоставляются.
Внимание! Из-за штрафа за прошлый сейв усилена составляющая «заточение». Желаем игроку выжить.
Красное окно системы появилось впервые за месяц. За это время случилось многое, но ничего, от чего бы так же тряслись поджилки, — в этом можно было поручиться.
С досадой Диа отбросила одеяло ногой.
Судя по запаху сырости, снаружи лил ливень. В отличие от отделанного мрамором дворца, невзрачный деревянный дом от плесени не спасал.
Она сняла промокшую от пота ночную рубаху и стала искать свежую льняную одежду.
…Почему предупреждение дают только теперь?
С той закрытой церемонии объявления, где она заявила об отказе, прошло уже тридцать три дня.
После этого Диа, как велел дворцовый обычай, покинула Хаттусу и переехала в дом в области Тапикка [1]. [1] Тапикка — нынешний турецкий Машат-Хююк. Город примерно в ста километрах к востоку от Хаттусы.
Жить тут было не тягостно, но место было далеко не такое оживлённое, как Хаттуса, и оттого одиноко и тоскливо. Зато ничего не происходило, и она успела расслабиться.
И вот сегодня прозвучал зловещий сигнал тревоги.
Диа по привычке спустилась на первый этаж. Но, одолев больше половины лестницы, она от внезапного звука едва не повалилась назад.
Кто-то торопливо колотил в дверь дома.
Диа выпрямилась и стала гадать, кто может быть за дверью.
Утро было ещё почти ночное. Слуги при доме тоже не выходили на работу в такую рань без веской причины. Значит, за дверью не кто-то из дома, а человек посторонний.
Посторонний, значит.
Глаза Диа блеснули. Можно было и не открывать до прихода прислуги, но любопытство не давало покоя.
Она поспешно сбежала по лестнице и открыла дверь. И, к её изумлению, увидела знакомое лицо.
— Госпожа Диа.
Это был Кан Хэрамут.
— А ты почему здесь…
Диа растерянно посмотрела на него снизу вверх, а он с виноватым лицом опустил голову:
— Простите, что не пришёл раньше.
— Нет. Ниче…
— Я приехал забрать вас в Хаттусу.
— М-м? В Хаттусу?..
Диа склонила голову набок. Вернуться в Хаттусу она не могла.
Тем, кто отказался сам или провалил испытание преемников, жить в Хаттусе запрещалось. Чтобы исключить всё, что угрожает императорской власти.
При таком положении дел Кану было трудно увезти её в Хаттусу.
Неужели он этого не знает?
— Сначала заходи. Ты весь промок под дождём.
Диа наполовину смирилась, но впустила Кана в дом. То ли оттого, что они давно не виделись, она даже обрадовалась. И Кан тоже.
Вытирая дождевую воду тряпицей, Кан не мог оторвать глаз от её вида. Хотелось забыть всё, что между ними случилось скверного, и прямо сейчас обнять это тёплое тело.
— Госпожа Диа…
Кан дрожащей рукой тронул кончики её пальцев. Прикосновение было мимолётным, но Диа залилась румянцем.
Возможно, потому, что в Тапикке она слишком долго коротала ночи одна, даже звук его голоса заставлял её нервничать. Низкий мужской голос и огромные руки.
Диа затуманенно посмотрела на Кана. Он снова заговорил:
— …Есть способ.
Голос прозвучал отчётливо и грубо, отчего Кан показался ей почти чужим.
Диа тихо переспросила:
— Способ… то есть у тебя есть способ увезти меня в Хаттусу?
— Да. Верный способ.
Мягко соприкоснувшиеся пальцы не разошлись, а сблизились ещё сильнее. В конце концов Кан, поддавшись собственной жадности, взял её за руку.
— Если я вас…
Скверные картины, которые он целый месяц держал только в голове.
В этих картинах Кан обнимал Диа снова и снова. А в миг новой встречи почувствовал, как поднимается желание ещё сильнее. Жестокое желание сделать эти картины явью.
Но маску он держал безупречно. И сейчас на нём была всего лишь маска Кана Хэрамута, бывшего солдата, поклявшегося в верности.
Не выдавая гнили, что копилась у него в нутре, Кан произнёс с безупречно чистым видом:
— Если я возьму вас в жёны — этого будет довольно.
От одной этой фразы Диа поняла всё. И потому переспрашивать не стала. Только смирилась.
Спятить можно…
Она и правда вошла на рут Кана Хэрамута.
— Если вы откажетесь от имени Мескенет и войдёте в род Хэрамут, надзор панку вам больше не грозит.
— А…
— Вам этот способ не по душе?
Кан нарочно опустил брови — видно, чтобы изобразить тревогу. Диа припомнила утреннюю строчку системы.
«С этого момента изматывающая тяжесть развязки зависит от каждого слова и поступка игрока. Развилки не предоставляются».
От моих слов и поступков… значит.
Диа поспешно схватила Кана за обе руки.
— Т-ты пойдёшь ради меня на такую жертву. Ты правда не против?
— Какая же это жертва.
Кан заметно успокоился и обхватил её руку.
— Я хочу вас оберегать. В этом моё единственное предназначение.
Не знай она ничего — и, пожалуй, растрогалась бы этой торжественной клятве. А то и выплакала бы целое ведро слёз.
Но Диа, уже понимавшей, что вошла на рут мерри-бэд-энда, растрогаться было непросто.
Эта клятва была лишь ужасом и кратчайшей дорогой к изматыванию. По всему телу побежали мурашки.
Поистине гениальная игра.
Диа содрогнулась.
— Ну… Кан, послушай.
Прежде чем принять его предложение, Диа хотела прояснить кое-какие обстоятельства. Например, её беспокоило положение рода Хэрамут.
— Если я стану твоей женой, вельможи от Хэрамутов отвернутся. Ты правда не про…
— Род не имеет значения.
Губы Кана скривились. Взгляд был почти укоризненный, будто он не потерпит ни единой царапины на своей непреложной клятве.
— Помешать моему решению не сможет никто.
Странно. Хоть один в роду должен был бы воспротивиться. А Кан держался так спокойно, будто уладил и это.
— Х-хорошо. Тогда…
Диа снова задумалась. Кану показалось, что она мнётся и колеблется, и он досадовал.
Будь его воля, он бы набросился на неё, обрюхатил, а потом ей ничего не осталось бы, кроме как выйти за него. Но обстановка была не романтическая.
Кану оставалось только удерживать себя силой. Насильно обрюхатить или изнасиловать — для этого было ещё рано.
Если Диа станет уж очень сильно упираться, придётся, может, и так, но это было последним средством.
Сейчас надо было ждать. Пока она сама не дойдёт до капкана своими ногами.
И вот губы Диа тихонько разомкнулись. И то, что из них прозвучало, вполне могло переполнить сердце Кана.
— Я стану твоей женой…
После недолгих раздумий Диа приняла его предложение. И тогда Кан молча опустился на одно колено.
— Госпожа Диа.
Кан потянул её правую руку и посмотрел на неё влажными глазами. Сердце его стучало быстрее, чем падали на землю капли дождя.
— Станьте моей женой навечно.
Навечно.
Слово оказалось тяжелее, чем она думала, и Диа на миг напряглась. В Хеттии, где признавали и развод, и новый брак, вечный брак значил очень много.
Кан хотел, чтобы она была его женой долгие годы. Не брак ради предлога увезти её в Хаттусу, а именно «навечно».
— Ответьте мне.
Кан торопил замершую Диа. Похоже, не услышав ответа, он не мог успокоиться. И Диа, как рыба в сети, кое-как разомкнула губы:
— А, да… Навечно.
Был ли у Диа, только что вошедшей на рут мерри-бэд-энда, вообще другой выбор? Даже будь там вариант с отказом, он лишь усилил бы одержимость Кана.
— Диа.
Кан поднялся. Сложение, подавлявшее её маленькую фигуру, сегодня казалось особенно грозным.
Диа сама не заметила, как отступила на шаг. Но Кан резко притянул её к себе.
Сняв маску, Кан стал ледяным. Когда лицо Диа побледнело, он радостно улыбнулся. Она моя. Это маленькое, милое лицо. И это до безобразия пышное тело.
— Теперь вы моя жена.
Хватка Кана сделалась грубее.
Диа попыталась вырваться, но одолеть силу бывшего гвардейца было невозможно. Предчувствие было дурное.
На всякий случай Диа открыла окно его сведений.
Уровень привязанности к игроку: 40 (любовь-ненависть)
Уровень одержимости игроком: 81 (безумие и похоть, вскипающие когда попало)
Прогресс повествования: 75 %
Она попалась в капкан. Расставил его Кан, но она сама его к этому подтолкнула.
Любовь-ненависть и безумие. Как ни бейся, как ни старайся, хэппи-эндом этот рут стать не мог. Такая возможность была ничтожной. Диа закрыла окно сведений и медленно прикрыла глаза.
До самого конца ей предстояло долго мучиться в этом капкане.
