[Ничего не поделаешь. Изгоню Тарика, как желает панку.]
Брови Диа дрогнули.
Вот, значит, к чему всё идёт. Медлить было некогда.
Прогнать Тарика из дворца Диа не могла. Выпусти она его наружу — и неизвестно, что этот скользкий Ахотеп с ним сделает.
Сценарий с возвращением на арену был бы ещё полбеды, а в худшем случае он мог покуситься и на его жизнь.
Выпустить Тарика на ту жестокую арену — или изгнать его из дворца навстречу новой угрозе.
Между этими двумя Диа уже сделала выбор.
— Передай этому хвалёному панку: Тарик станет моим доблестным кувашем.
Но Тарик, не знавший о её добрых намерениях, заколебался. Незнакомое мужское имя и непонятные слова Диа. Он лишь успокаивался от похвал вроде «доблестный».
Диа выбрала его. Возможно, выбрала потому, что он ей приглянулся. Пусть даже цель — та жестокая схватка.
— Как прикажете.
Гемель постарался сделать вид, что ему всё равно.
— Доложу панку, что госпожа Диа выбрала кувашем раба с арены Айдалус.
— …Да.
Диа отпустила ворот Гемеля и нехотя кивнула.
Выбор был вынужденный, но толкать Тарика, у которого и раны не зажили, в смертельную схватку было скверно.
Немыслимо, чтобы персонаж-цель Тарик погиб посреди общего рута, и всё же унять тревогу она не могла.
А если, ну вдруг, он всё-таки не мой персонаж-цель? И Тарик из-за моей корысти погибнет на арене — что тогда?
— Расписание схваток вам вскоре сообщат.
Гемель оправил смятый ворот и поклонился Диа. Это было прощание.
Когда Гемель вышел, в комнате Диа остались только она и Тарик.
Тарик прошёл на место, где стоял Гемель, и посмотрел на Диа. Лицо у неё было потемневшее. Печальное.
— Прости меня, Тарик, — тихо проговорила Диа.
— Тебе придётся ради меня… выйти на арену.
Оттого что объяснить своё решение иначе она не могла, Диа готова была сойти с ума. Вина перед Тариком колола в груди. Но повернуть назад было нельзя.
Тарик понял её с первого раза и кивнул. Те же слова и та же интонация, какие каждый раз нашёптывал ему смотритель загона.
«Выйти на арену» означало для него убийство или смерть. Не убьёшь кого-нибудь — выжить будет трудно.
Иногда приходилось, облившись кровью, разыгрывать безумие. Иначе было по-настоящему невыносимо.
Сейчас Диа хотела от него того же, что и тогда.
Тарик заставил себя приподнять уголки губ.
— Диа…
Наверное, после этой схватки я больше не смогу произнести имя Диа.
— С… сде… лаю.
Но и это будет справедливым концом для жизни, которая едва тянулась, валяясь в сточной канаве.Тарик взял её за кончики пальцев.
Диа вздрогнула и посмотрела на Тарика. И не смогла произнести ни слова.
Потому что в стойком взгляде Тарика не было и капли упрёка. И оттого на душе у Диа стало ещё тяжелее.
Печальное лицо Тарика кружилось у неё в голове и не уходило.
Через пять дней в Карди-Аринне состоялась церемония объявления кандидатов в преемники. Под большой аркой у входа писцы суетливо принимали у знати записи в книге гостей.
Церемония в итоге шла закрыто и была торжеством одной лишь знати, так что явившиеся во дворец нарядились пышнее обычного.
Женщины увешались самоцветами и жемчугом, привезёнными из Микен [1], и надели платья, окрашенные красителями, каких в Хеттии почти не увидишь. [1] Микены — так тогда называли Грецию. Впрочем, есть мнение учёных, что хетты называли Грецию Аххиявой.
Мужчины не отставали: щеголяли властью, надевая обувь из львиной шкуры или килт с накладками из слоновой кости, доставленной из Египта.
Они нарочно подолгу выводили запись в книге гостей, чтобы многие успели полюбоваться их нарядом, и, дождавшись нескольких взглядов, проходили на зрительские места арены.
В отличие от суетливого и даже шумного первого яруса, Диа находилась на подиуме [2], откуда и арена, и трибуны были видны как на ладони. [2] Подиум — возвышенная площадка для зрителей.
Здесь была прочная кирпичная кровля, а всё вместе напоминало даже маленький пиршественный зал — привилегированное место.
Сегодня войти на подиум могли, кроме Диа, только Ахотеп, Теос и верховный жрец Сет.
Сет из-за храмовых дел присутствовать не смог, так что рядом с Диа оказались лишь не слишком желанные для неё отец и сын Хитарасисы.
Диа коротко вздохнула у перил. Стоит этим двоим войти — и вздохнуть свободно уже наверняка не выйдет.
Чтобы снять напряжение, она потянулась за вином.
— Входит господин Теос Хитарасис!
Но от прозвучавшего как раз в этот миг возгласа стражника пальцы Диа застыли. Она опустила руку, тянувшуюся к кубку, и скрестила руки на груди. Не хотелось, чтобы заметили, как они дрожат от волнения.
Вошедший на подиум Теос молча сел в кресло. Похоже, до неё ему не было дела.
Успокоившись, Диа отошла от перил и снова взяла кубок. И тут же, будто не тут-то было, Теос с ней заговорил:
— Вы благополучно добрались в тот день?
Диа чуть не пролила вино на платье. «В тот день» — это он про встречу в зале собраний?
Диа растерялась, но и пропустить вопрос мимо ушей не могла, так что поневоле встретилась с Теосом взглядом.
Он был в золотом каласирисе. Оттого что он сидел, ворот разошёлся, и открывшийся резко очерченный пресс можно было счесть настоящим профессиональным бонусом. То ли из-за солнца, но он слепил глаза.
Диа сглотнула и ответила:
— Тогда я вела себя невежливо.
— Не особенно, — равнодушно отозвался Теос, переведя взгляд на кубок, аккуратно стоявший на столике.
Это была не столько дерзость, сколько бессознательная сухость — словно он старался не привносить в отношения с Диа никаких чувств.
— Однако.
Теос взял кубок и повернулся к Диа. Движение было неспешным и вкрадчивым, до того ленивым, что казалось даже чувственным.
Он спросил её низким голосом:
— Я слышал, вы отказались от раба, которого прислал отец.
— А.
Диа, не ожидавшая, что Теос заговорит и об этом, растерянно приоткрыла рот.
— И что вы сами добыли раба на арене.
— А… да. Так и есть.
— …
Теос помолчал, разглядывая её. Диа была спокойнее, чем он думал. Или просто хорошо держалась.
Он тихо усмехнулся.
— У кувашей с частных арен выучка заметно хуже. Это лишь моё мнение, но того раба вам следовало принять.
Вместо ответа Диа фыркнула. Это значило, что прощупывающие слова Теоса она пропустит мимо ушей.
На этом разговор оборвался. Только оттого, что они были в одном помещении, дыхание друг друга слышалось совсем близко.
Диа снова посмотрела за перила. Картина изменилась. Арена накалялась.
Церемония ещё и не началась, а солнце будто прилипло к затылку.
И вот в молчании подиума наконец раздался возглас, возвещавший о входе Ахотепа.
Диа сама не заметила, как повернулась к входу. Но тут же прикусила губу и ещё сильнее облокотилась на перила.
С чего это я вздумала его встречать? Чем дольше думала, тем нелепее это казалось.
— Прошу прощения за опоздание.
Учтиво извиниться Ахотеп не забыл. Эта безупречная воспитанность раздражала Диа ещё сильнее.
Теос всё же повернулся и даже кивнул, а Диа удостоила его лишь тем, что поставила кубок.
Ахотеп посмотрел на Диа, всем телом объявлявшую, что он ей в тягость, и приподнял уголок рта.
— Так вы уже здесь, госпожа Диа.
Может, это я себе напридумывала, что во взгляде Ахотепа похоть? Но для выдумки взгляд Ахотепа был слишком уж низменным.
Он оглядывал её всю, будто вылизывая.
Диа пришлось проверить, не стоит ли она в этот самый миг голой.
А когда взгляд Ахотепа добрался до глубокой ложбинки между грудей, она уже раздумывала, не закричать ли.
К счастью, от этого её заслонил Теос:
— Схватка скоро начнётся.
От этой сухо брошенной фразы возбуждение и бравада, висевшие в воздухе, улеглись.
Диа взяла кубок и села на первое попавшееся свободное место. Что место это по случайности оказалось рядом с Теосом, объяснялось тем, что столик под вино был только у одного кресла.
А Ахотеп, будто так и надо, сел рядом.
Ох.
Оказавшись невзначай зажатой между отцом и сыном, Диа впала в отчаяние. Слева сидел соперник, оспаривавший у неё право наследования, справа — мужчина, дважды её убивший.
Уж лучше бы и в этот заход просто убили…
Диа мысленно передёрнулась, но изо всех сил старалась не выказать волнения.
А Ахотеп между тем упорно продолжал с ней заговаривать:
— Всё-таки выставляете того раба.
Диа безжалостно проигнорировала его слова. Не удостоила даже такой ребяческой реакции, как фырканье или скрещённые руки.
Ахотеп пристально смотрел на застывший профиль Диа и улыбался. Она была и мила, и хотелось её помучить.
В конце концов Ахотеп не выдержал и завёл руку ей за спину.
Диа широко раскрыла глаза и уставилась на него. Именно этой реакции Ахотеп и добивался.
— Что вы себе позволяете?
— Хотелось, чтобы вы посмотрели в мою сторону.
К счастью, рука на этом и остановилась.
Диа округлила рот, чтобы возразить, но как раз вовсю свистели в свистки, и голос утонул в криках. Вдобавок с арены донёсся громкий возглас появившегося распорядителя.
— Благодарим дорогих гостей, посетивших Карди-Аринну!
Арена вспыхнула жаром. Управляющий, ставший на сегодня распорядителем, без конца кланялся знати.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/strategiya-grustnogo-heppienda-bba1c8
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
