Ахотеп с неудовольствием смотрел на внезапно явившегося сына. По времени и без всякой проверки было ясно, что Теос и Диа столкнулись друг с другом. И это особенно сильно действовало Ахотепу на нервы.
— Что тебе?
— Пришёл по поводу церемонии объявления. Однако…
Теос указал на тело, распластанное на полу, и спросил:
— Разве это не секретарь Диа Мескенет?
— Он самый.
— Почему вы его убили?
Ахотеп мельком взглянул на труп и ответил будничным тоном:
— Всего лишь один человек. Не поднимай шума.
Брови Теоса сошлись. Его нельзя было счесть «всего лишь одним человеком»: он был приближённым Диа Мескенет.
Теос, не знавший, что Рохад был подручным Ахотепа, заподозрил отца. Неужели он собирался расправиться с той женщиной прямо здесь?
Теос долго не мог оторвать взгляда от тела.
Ахотеп смотрел на него исподлобья и спросил:
— Что это у тебя за лицо?
— Какое ещё…
— У тебя лицо человека, который с ума сходит от беспокойства за эту женщину.
И следом — горькая усмешка. Ахотеп ощутил к сыну непонятную злость.
— Что, теперь эта сучка тебя заинтересовала?
— Ха…
Теос провёл рукой по лицу и недоверчиво усмехнулся. Любому было видно, что отец реагирует чересчур бурно.
Стало быть, эта женщина всё-таки его задевает?
Махнув на всё рукой, Теос отбил слова Ахотепа:
— А вы сами, отец?
Он знал, что после погребального обряда Ахотеп ходил в резиденцию Диа.
Глашатай панку глубокой ночью нанёс частный визит в резиденцию принцессы. Узнай кто — и слухи пошли бы непременно.
Идти на такой риск ради этой женщины у Ахотепа не было никаких причин. Разве что он пошёл к ней из чистого интереса.
— Смешно.
Ахотеп горько усмехнулся и уставился на колючий взгляд Теоса так, будто хотел его разорвать. Мальчишка пошёл в него, и оттого казалось, что он смотрит на себя в молодости, — это было неприятно.
Особой любви к сыну он не питал. Тот был плодом юношеской дури и родился не от любимой женщины. А теперь к этому примешивался ещё и какой-то гнев.
— Какими же словами она тебя соблазняла?
Ахотеп швырнул перо, которое держал в руке, и спросил:
— Тебе она тоже сказала остаться на ночь, вывалив эти свои огромные сиськи?
В этот миг уголки губ Теоса тяжело опустились.
«Тебе тоже».
А значит, эта самая Диа Мескенет когда-то соблазняла его отца, вывалив грудь.
— Ха-а…
На тыльной стороне ладони Теоса вздулись синие вены. Она всё-таки приблизилась к его отцу. Хотя он её предупреждал.
Теос прижал пальцы к виску и раздражённо спросил:
— У вас что, появилась привычка заниматься любовью с женщиной, которую вы скоро убьёте?
— Любиться?
На дерзкий вопрос сына Ахотеп грубо расхохотался. Уж не свихнулся ли он из-за этой сучки?
Он цокнул языком и поднялся с места. А потом ударил сжатым кулаком наглого сына в живот.
— Кх-х!
— Запомни, Теос.
Теос, до последнего державшийся на ногах, всё же рухнул на пол.
— Эта женщина — всего лишь орудие.
Ахотеп пнул сына в плечо и засмеялся.
У Теоса не было ни малейшей возможности дать отпор. Стоило ему хоть шевельнуть пальцами, как Ахотеп тут же придавливал их сандалией, пресекая всё на корню.
Нет, даже будь у него возможность, Теос не смог бы противиться Ахотепу.
Одолеть того, кто стоит в средоточии власти, было нельзя. Исчезнуть без следа и без слуха пришлось бы ему самому.
Ахотеп легонько придавил ногой солнечное сплетение Теоса и предупредил:
— Больше не лезь в мои дела.
Теос выплюнул скопившуюся во рту кровь и горько усмехнулся. Так было до сих пор, так будет и впредь: в отцовские дела ему не влезть.
Лезть, говорит. А когда он вообще хоть раз давал мне такую возможность? Губы Теоса сильно скривились.
Ахотеп повернулся спиной к разбитому сыну и снова пошёл к столу. А Теос, будто только этого и ждал, поднялся и оправил парадное облачение.
— …Я запомню.
— Раз понял, убирайся.
Теос попрощался молчаливым поклоном и вышел из кабинета.
Лишь когда дверь закрылась и он отошёл подальше от отцовского кабинета, Теос смог с силой ударить по стене и разразиться сдерживаемой руганью.
Если бы он вырвался из тени отца и обрёл собственную власть, смог бы ответить на удар? Смог бы сопротивляться?
Смог бы безжалостно растоптать этого проклятого ублюдка?
Лицо Теоса медленно темнело, как тень, широко разлёгшаяся по полу. В углубившейся между бровями складке наконец проступило упрямое ожесточение.
Вернувшись в резиденцию, Диа раскрыла дневник, чтобы разложить мысли по полкам. Надо было записать всё случившееся и разобрать руты.
Она села за деревянный стол и через силу задвигала тростниковым пером. Итак, с самого начала… Что же произошло на арене Айдалус…
— Скотина!
И правда: не написав и нескольких строк, она выругалась.
Диа скомкала лист и швырнула его на пол. Иначе, казалось, её разорвёт от злости.
— Чокнутый ублюдок!..
Отпетый негодяй, который мало того что бросил её на съедение бойцовым псам, так ещё и убил. Тот, кто и глазом не моргнул, когда она увела на допрос его же подручного Рохада.
Мало того, чтобы отвести подозрения, он убил Рохада прямо у неё на глазах.
Он что, и правда конченый псих?
Диа сжала дрожащие кулаки. До сих пор не забывалась горячая кровь, брызнувшая ей на лицо. Слишком уж всё было реальным.
Пусть это и игра в виртуальной реальности, но настолько реалистичного опыта у неё ещё не было. Будто все персонажи в игре…
…и вправду существовали в этом Втором мире.
От этой мысли у неё разболелась ещё и голова.
Она прошла ещё только общий рут, а душа уже была измотана. Настрой, с которым она поначалу весело взялась за дело, понемногу портился.
— Ха-а…
Диа откинула назад растрёпанные волосы и кое-как выровняла дыхание.
Так или иначе, игру надо было продолжать. Времени наиграно всего ничего — самое начало.
Ей предстояло закончить гайд на мерри-бэд-энд.
Тук-тук.
И тут за дверью раздался стук. Судя по еле слышному голосу, это был Кан Хэрамут.
Диа спохватилась и убрала дневник в угол. Хотела было подняться — и, боже мой, сил не оказалось совсем.
А Кан, почуяв неладное оттого, что в комнате не отвечали, сколько он ни звал, распахнул дверь, хотя и знал, что это невежливо.
И тут Кан увидел бледное, мокрое от пота лицо Диа. Сердце у него ухнуло вниз.
— Госпожа Диа!
Кан бросился к ней и подхватил её. Маленькое тело в его руках, казалось, вот-вот рассыплется.
О том, что она тайком от него поехала на арену Айдалус, он знал. Неужели там с ней случилось что-то дурное?
— Госпожа Диа. Вы должны рассказать мне, что произошло.
— Кан…
— Расскажите мне всё, что случилось.
Ему хотелось её умолять. Сначала он злился оттого, что Диа скрыла от него, куда едет, но теперь он за неё тревожился.
Привязанность Кана незаметно для Диа резко выросла. Даже когда Диа на него не смотрела, Кан думал о ней всегда.
— Кан, со мной всё хорошо.
Диа его оттолкнула. Не потому, что его забота была ей в тягость, а потому, что разогретому яростью телу было жарко. Но Кан истолковал это первым образом. Решил, что она его отвергает.
«Кан Хэрамут» желает «связать» игрока. Одержимость +10.
Кан сам не заметил, как стиснул зубы. Если для Диа он всего лишь наёмник и ближе подойти ему не дано.
Если и правда так.
— Госпожа Диа.
— Кан. Прости, но отпус…
Уж лучше запереть Диа так, чтобы она никуда не могла деться.
— Ах!..
Кан разжал поддерживавшую руку, и Диа осела на пол.
Бугристые от мышц предплечья заперли её маленькое тело так, что не выбраться. Кан свирепо смотрел на неё сверху вниз.
Солдата, который поневоле подчинялся приказам особы императорской крови, больше не было. Он мог хоть сейчас разорвать на этой женщине одежду и вогнать член в ещё сухую щель.
Диа этого не захочет, но что с того. Достаточно зажать ей рот, чтобы она и застонать не могла, а потом грубо войти в неё.
Он готов был поручиться: в конце концов Диа его примет. А откажется — он будет входить в неё тем грубее.
Разумеется, если тело Диа будет крепко сжимать его член и охотно принимать, он, пожалуй, будет с ней чуть бережнее.
— К-Кан.
Голос Диа сбился. Она смотрела на него снизу вверх — невинно, будто ничего не понимает.
А Кан всё ещё был в плену собственных мыслей.
Впрочем, и Диа была не настолько несообразительна. Положение было немного, нет — очень опасное.
Чтобы проверить его состояние, Диа нарочно назвала его по имени:
— Кан Хэрамут…
[Кан Хэрамут]
[Уровень привязанности: 67]
[Уровень одержимости: 40]
Зрачки Диа заметались. Не зная условий входа в ускоренный рут, при таких показателях было опасно.
Прежде всего Диа решила его успокоить и заговорила как можно мягче:
— Кан. Прости, что не сказала.
— Госпожа Диа.
— Похоже, я была неправа.
Лицо Кана понемногу разгладилось. Он опустил прежде сердито вздёрнутые глаза и посмотрел на неё сверху.
Ему и самому не хотелось так поступать. Но вместе с тем хотелось, пусть даже запугав Диа, добиться, чтобы она всякий раз докладывала, куда идёт.
Так дальше он с ума сойдёт от тревоги. Кан не мог вынести и дня, когда её не видит.
Он покраснел и взмолился:
— Я вас очень прошу, госпожа Диа.
— Кан?..
— Говорите мне даже о мелочах. Куда идёте, что делаете, с кем встречаетесь.
Диа кивнула без колебаний. И лицо Кана чуть просветлело.
— Прошу прощения. Я…
Придя в себя, Кан наконец помог ей подняться.
