Что он задумал? Диа сама не заметила, как подошла к Кесарке ближе.
— Дворцовый приём? По какому случаю?
— А… г-госпожа Диа.
Кесарка вздрогнул и отступил на шаг. Диа подошла слишком близко, и ему в глаза бросилась колышущаяся грудь.
Он изо всех сил старался отвести взгляд. Но не выходило. Как ни старайся, взгляд возвращался к похабно торчащим соскам.
— Странно. Он взошёл на престол совсем недавно — и вдруг приём…
Диа совершенно не замечала опасного взгляда Кесарки. Мало того, задумавшись, она забыла и о самом приспособлении на сосках.
У табарны, только что взошедшего на трон, из-за множества обрядов наследования не было времени спокойно устраивать приёмы.
А главное, глашатай панку Ахотеп, ведавший дворцовыми торжествами, ни за что не позволил бы приём, отнимающий столько времени. Разве что и Ахотепу тоже хотелось её пригласить…
Дойдя до этой мысли, Диа спохватилась и приоткрыла рот.
Неужели меня опять хотят убить?
Иначе с чего бы звать её, уже замужнюю?
Диа вздохнула и покачала головой. Прими она это приглашение — и как раз угодит в побочный рут и умрёт.
— Прости, но приглашение мне придётся отклонить. Так и передай его величеству.
— В-волю госпожи Диа я п-передам. Но письмо адресовано Кану Хэрамуту, так что принять его вы должны.
Диа оказалась в затруднении.
Чтобы принять письмо, ей пришлось бы повернуться спиной и показать связанные запястья. А тогда стало бы известно, что вытворяет с ней Кан. Есть ли что-нибудь позорнее и унизительнее?
Но и приказать бросить письмо самого табарны на пол и уйти она не могла.
Будь она по-прежнему в положении особы императорской крови — другое дело. А теперь она была изгнана даже из Хаттусы.
Если выбирать между тем, чтобы показать связанные запястья, и тем, чтобы оскорбить нынешнего императора, Диа предпочла бы первое.
— Я, то есть я…
Диа долго колебалась, а потом повернулась спиной.
— На самом деле, понимаешь…
— А.
Кесарка задержал дыхание и посмотрел на её связанные руки. Он ничего не спросил. По правде, ничего особенного в этом не было.
Мерзкие вельможи нередко уходили на службу, привязав любимую жену. Его приятель тоже недавно искал пояс верности, чтобы жена не гуляла.
Диа наговорила перед Кесаркой множество оправданий, но он, уже сделавший для себя вывод, её не слушал. Да и то: будь у него такая похабная жена, он бы тоже связывал и запирал.
Кесарка облизнул нижнюю губу. Со связанными руками она не сможет сопротивляться, даже если её изнасиловать.
— Ты меня слушаешь? Кесарка. В общем, не подумай ничего странного…
— У вас всё это время соски торчат.
— М-м? Что ты сейчас…
— Может, я потрогаю за вашего мужа, чтобы вам полегчало, госпожа Диа?
Уголки губ Кесарки поползли вверх мрачной ухмылкой. Грязные, жуткие картины прилили к его низу. Наверное, задери он килт — головка уже вылезла бы наружу, мокрая от смазки.
А растерявшаяся Диа быстро приняла письмо и попятилась. Она подумала, что надо закрыть дверь.
И тут Кесарка схватил её за предплечье.
— Н-не смей.
Диа замотала головой. Хотелось прикрикнуть, но в опасную минуту рот открывался плохо.
— Соски торчат так, что, похоже, вам больно. Немного унять — и стало бы легче.
— П-прочь…
— Пока не придёт ваш муж, я поиграю с вами вместо него.
Надо было понять ещё тогда, когда он сломал дверную ручку. Сила у Кесарки была под стать его мускулатуре.
Диа дрожала и оглядывала его с ног до головы. Тело было в её вкусе, а вот лицо — совсем нет. Она разом остыла и уставилась ему между ног.
…Как бы ни хотелось, ни с того ни с сего входить на рут Кесарки нельзя.
И потому она со всей силы врезала свободной ногой ему по яйцам.
— У-у-о-ох!
Кесарка покатился по полу, обхватив свой драгоценный мешочек.
— Яйца у тебя беличьи, гад. О наказании для тебя я передам в панку через Кана.
Диа швырнула эти слова и ногой захлопнула дверь. Кесарка, видно, перепугался: он с плачем удрал.
Тьфу, был бы он хоть вполовину как Кан…
Телом он был наполовину похож, а лицом раза в два хуже. Диа искренне пожалела об этом и цокнула языком.
Входная дверь была открыта.
Вернувшийся со службы Кан, побелев, искал Диа. Он выкрикивал её имя, как безумный.
На первом этаже никто не отзывался. Кан выругался и поднялся на второй. И нашёл Диа в спальне.
Она, похоже, всё это время спала: прислонилась к кровати.
— Госпожа Диа. Госпожа Диа.
Кан с окаменевшим лицом потряс её. Диа только проснулась, увидела Кана и улыбнулась:
— А, ты вернулся?
— Что случилось, госпожа Диа?
Кан было решил, что она сбежала. Что умная Диа поняла, как открывается замок, и ушла от него. Оттого всё тело обмякло, а сердце заколотилось как безумное. Ему было страшно, и в голову лезли чудовищные мысли.
Вернуть её, переломать ей ноги, чтобы она не могла бегать. Или не запястья связывать, а перерезать ей сухожилия на руках.
За то короткое время, пока он обыскивал дом, Кан вообразил такое, на что человек не способен.
И оттого он был по-настоящему рад, что она не сбежала. Иначе он и правда сотворил бы что-нибудь чудовищное. Не задумываясь сделал бы с её телом такое, что оставило бы увечье.
Диа увидела мертвенное лицо Кана и, смутившись, почесала лоб.
— Ничего не случилось. Просто из управы пришёл человек…
Лицо Кана потемнело. Да кто же?
— …
Он крепко стиснул кулак, сдерживая ярость. Так крепко, что по всему телу прошла долгая дрожь.
Может, придётся менять план.
Если она отдалась кому-то другому или её взяли силой — я найду этого мужчину, убью и запру Диа там, куда никто не сможет войти.
Сначала как следует продезинфицировать щель, а потом, чтобы она больше никогда не могла соприкоснуться с другим мужчиной, это место…
— Кан Хэрамут. Ничего не было. Совсем ничего.
Диа как можно спокойнее объясняла, глядя, как стремительно ухудшается его состояние. А внутри умирала со страху.
Потому что, пока Кан сжимал кулаки и дрожал, всплыло красное окно предупреждения.
[СИСТЕМА: склонность «безнравственность» «Кана Хэрамута» перешла в стадию «хроническая». Остерегайтесь чудовищной развязки.]
Но, как только Диа объяснилась, окно чудом исчезло. Она облегчённо выдохнула и продолжила:
— Что я открыла дверь — тут я и правда виновата. Ошиблась.
— Вы… открыли дверь?
Лицо Кана снова начало портиться. Заметив это, Диа поспешно оправдалась:
— Сказали, что из дворца пришло срочное письмо. Пришлось.
— Письмо из дворца…
Диа подбородком указала на стол.
— Приглашение от Теоса. Пишет, что даёт приём и созывает всех из рода Хэрамут.
— Значит…
Кан не договорил. Значит, и Диа тоже. Но Кану не хотелось показывать её Теосу.
На дворцовом приёме наверняка будет и Ахотеп, и Кан боялся, что тот у него её отнимет.
Пока Кан тревожился, Диа устало покачала головой:
— Я не хочу. А ты, если хочешь, можешь…
— Я откажусь.
Кан был непреклонен. Оставить Диа одну и надолго уйти из дома он не мог. Тревожно было и за её безопасность, но главное — он не хотел разлучаться с ней даже на день.
— Я буду рядом с вами вечно.
Кан крепко сжал её запястье. На тонком-тонком запястье виднелся красный след от верёвки. Увидев его, он возбудился.
— Госпожа Диа.
Тихо позвав её, Кан с силой потянул за нить приспособления.
— Ы-ых!
Кан удовлетворился её криком и потянул нить ещё сильнее.
— Как сильно распухли.
Он потрогал её соски и восхитился. Основание сосков было пухлым, и мять его было приятно. Соси он их — и она наверняка разревелась бы от боли.
Кан натянул нить до предела, так что соски вытянулись.
— А-ах! Хватит!
— Ложитесь и раздвиньте пизду.
Кан развязал верёвку на её запястьях, чтобы Диа могла раскрыть себя сама. Запястья, связанные весь день, были в пятнах ссадин.
Диа кое-как легла на кровать, раздвинула ноги и истерзанными руками раскрыла вход.
— Шире.
Кан потянул нить вниз, заставив соски обвиснуть.
От боли Диа разрыдалась. И всё же он не ослабил натяжение.
Кан не собирался прекращать боль, пока она не сделает как надо. В конце концов Диа, закусив нижнюю губу, руками растянула вход ещё шире.
— А… ых, ы-ых…
— Сузится дырка — потяну до конца. Ясно?
Диа со слезами кивнула. Только тогда Кан ухмыльнулся и уткнулся лицом ей между ног.
— Вы льёте больше обычного. Неужели от одних сосков?
— Н-нет!..
Диа изображала отчаянное отрицание. Играла, будто её мучит стыд от того, что её возбуждение раскрылось, когда он увидел, как там всё залито соком.
Кан разгадал её ложь и свёл брови.
— Ещё шире не раскроете?
Кан рывками потянул нить вниз.
Диа приподняла бёдра и закричала. Всё тело у неё дрожало, как в судороге.
— Ха-а… а-а-а! А!..
— Не раскроете как следует — закреплю зажим и на клиторе.
Изображать страх. Изображать нежелание.
Диа играла слёзы и раскрыла вход шире. И тогда Кан просунул в щель язык и мерзко вылизывал текущий сок.
— Ах!.. А!..
А рукой при этом тыкал в клитор, подводя её к вершине.
Влажный язык прошёлся по её губам. А потом кончик проскользнул в дырку.
Диа задыхалась так, будто вот-вот лишится чувств.
Кан пошёл дальше и потянул нить к потолку.
— Ха-а-а-ах!.. Не, не надо!..
Пухлые торчащие соски, приплюснутые зажимами, вздрагивали.
Груди распухли. От одного вида ствол у него встал колом.
Почувствовав, как дёрнулись яички, Кан свободной рукой обхватил головку и принялся себя ласкать. Всякий раз, когда он пил сок из её щели, с его кончика, как моча, текла смазка.
— Ха-а, спереди я вас тоже развлеку.
— А-а-а!..
Лаская себя, он одновременно щёлкал кончиком языка по её клитору.
Диа достигла вершины. Сок, стекший по промежности, наконец собрался у подрагивающего заднего отверстия.
Кан по-собачьи вылизывал ей промежность так, будто добирался и туда.
— Прошу, а-ах, а-а-ах… а-а!
— Так хорошо? Только и делаете, что пиздой течёте.
Кан начисто вылизал сок и только тогда оторвал губы.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/strategiya-grustnogo-heppienda-bba1c8
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
