Когда дверь закрылась, Диа принялась изучать пузырьки. Она собиралась проверить каждый и дать рабу.
— Ху-у…
Вздох вырвался сам собой. Кажется, только вчера кончилось обучение, а Диа уже четыре раза умирала.
Она уже начинала путаться: любовный это симулятор или просто хоррор, придуманный, чтобы игроку было хреново.
Диа набрала воздуха, чтобы вздохнуть ещё раз. И тут от лежащего раба донёсся стон.
— Бе… ых.
Диа забыла выдохнуть и тут же бросилась к нему. Опустилась перед ним на колени и осмотрела льняную повязку на ранах. Как будто всё было в порядке…
— Беги…
Раб повторял одно и то же слово. Голос был очень тихий и невнятный, но в конце концов фраза сложилась.
— Бе… ги…
Беги, значит…
Губы Диа мрачно опустились. Она задумалась, склонив голову, а потом тихо ответила ему:
— Так ты знал.
Диа вытерла ему мокрый лоб. Пропитанный потом, он выглядел неказисто и всё же не грязно.
Этот раб знал, что случится на арене. И потому, даже когда Диа повернулась к нему спиной и прошла мимо, он сказал ей бежать.
Приняв подступающую вину целиком, Диа прошептала ему:
— Успокойся.
От одного этого слова дыхание раба понемногу выровнялось. Диа похлопала его по руке и сказала:
— Ты меня спас.
В этот миг беспокойно дрожавшие веки раба мягко опустились. Будто успокоенный её словами, он тут же провалился в сон.
Во сне Тарик снова столкнулся со своим несчастьем.
Он не съел ни куска выданного мяса, и смотритель жестоко его избил и заставил есть силой. Но избитое тело отказалось от пищи, и его вырвало.
Тарик отчётливо помнил, как другой смотритель, увидев это, ругался и какими словами его ранил.
«А мы, между прочим, дорогущее возбуждающее раздобыли — чтоб одну бабу изнасиловать!»
Всех слов он разобрать не мог, но что в мясо подмешали снадобье — было ясно.
Тарик свернулся и забился в угол. Но взвинченный до предела смотритель схватил его за загривок и принялся бить как попало.
Бух! Бух!
Мало того, он плюнул Тарику в лицо и спросил:
— Ты, ты ведь понимаешь, что тебе говорят, псина?
Тарик ничего не ответил. Откликнись он — и раскрылось бы, что он понимает по-хеттски.
Смотритель равнодушно ещё раз плюнул в молчащее лицо Тарика.
Да и плевать, ест он мясо или нет. Не годится для спаривания — сгодится, чтобы напугать бабу, — подумал мужчина.
И он достал нож и безжалостно располосовал Тарику кожу. Рука двигалась грубо, будто это была не человеческая плоть, а звериная.
Когда Тарик наконец потерял сознание, мужчина взял небольшой крюк, лежавший в углу. И вогнал его в неглубокую рану, вспоротую ножом.
Спасите…
Тарик кричал за гнилой решёткой. Но спасать его было некому. Слабый Тарик не сумеет спасти ни себя, ни ту женщину, о которой говорил смотритель.
«Успокойся».
И тут в кошмаре послышался женский шёпот.
«Ты меня спас».
Говорила она мягко, будто боялась разбудить Тарика. Утешала его — ничего не имеющего, ничтожную тварь, годную лишь на то, чтобы сдохнуть. И кошмар, которому, казалось, не будет конца, умер.
Голос вытянул его из беспамятства и позволил дышать в сознании.
Наконец глаза Тарика открылись. Снаружи была сплошная тьма. К счастью, тьма была ему привычна всегда.
— Ых…
Тело было тяжёлым. Он только чуть шевельнул кончиками пальцев — и уже задохнулся. Давило тяжестью, и кружилась голова, будто равновесие утекало вбок.
Он протянул руку, ища воды.
— А.
Но пальцы его коснулись не чаши с водой, а нежной кожи.
Тарик перепугался и поспешно опустил руку. Знатный? Будет, как всегда, бить и стращать?
— Ы… ы…
Он с силой прикусил нижнюю губу, сдерживая плач. Не хотелось, чтобы били. Не хотелось голодать. Не хотелось выходить на арену и убивать товарищей. Но и умирать не хотелось.
Если, чтобы не умереть, надо убить кого-то, он убьёт с готовностью. Ради того чтобы выжить, годился любой самый жестокий способ.
Тарик поднял локоть, чтобы закрыться. Но туго обмотанное льном тело не слушалось.
Он крепко зажмурился, надеясь так уйти от побоев. Не видишь — не больно. Не видишь — будет не так больно…
И тут Диа, разбуженная его прикосновением, мягко обхватила его запястье.
— Проснулся.
— Ы… ы-ы…
Смуглое лицо Тарика от слёз делалось всё более жалким. Диа, глядя на него, слегка улыбнулась. То, что он может вот так реветь, было доказательством, что он, пусть и медленно, приходит в себя.
— Иди ближе.
Диа осторожно потянула к себе руку перепуганного Тарика. Ночь была глубокая. Оставь его так дрожать — и он, чего доброго, простудится.
— Ы-ы… ы…
Но Тарик даже не разглядел лица Диа и ронял крупные, как горох, слёзы. Оттого ли, что лицо у него распухло, вид был не столько жалкий, сколько нескладный.
Диа медленно, чтобы не напугать, вытирала ему слёзы.
— Всё хорошо. Знатных, которые тебя мучили, здесь нет.
Тарик шмыгнул носом и разом перестал плакать. От такой резкой перемены Диа чуть не рассмеялась, но лишь светло улыбнулась и мягко его обняла.
— Хорошо, что ты очнулся.
— Ы…
Слова, тихо лившиеся у Диа с губ, звучали таким сладким голосом, какого Тарик до сих пор не слышал.
Успокоившись, Тарик крепко обхватил Диа за талию. Но силы в этом было мало. Диа поёжилась от щекотки и похлопала его по спине.
— Ты выжил.
И поцеловала Тарика в мочку уха.
— Молодец.
В руках Тарика появилась сила. Тонкое расстояние, при котором это было скорее касание, чем объятие, сократилось.
Тарик поднёс нос ближе и вдохнул запах её кожи. Слабый запах, какой бывает, когда только-только проснёшься и поворочаешься.
От этого щемящего аромата по всему телу Тарика побежали мурашки.
— А теперь ложись обратно.
Чтобы его успокоить, Диа легонько отстранила его за плечо. Когда расстояние между ними увеличилось, глаза привыкли к темноте, и они увидели лица друг друга.
Зрачки Тарика дрогнули.
— …
Пока Диа разравнивала ему постель, Тарик не сводил глаз с её профиля. Маленькая округлая переносица была милой, а светлые щёки и пухлые губы, оттеняя друг друга, делали её одновременно взрослой и похожей на ребёнка.
Чёрные волосы спускались до лопаток и пробуждали желание к ним прикоснуться. Но он заставил себя сжать пальцы.
Его руки были грязными руками, убившими бог знает сколько товарищей. Тарику не хотелось хоть чем-то испортить чистоту Диа.
Снова опустилась тьма. Тело Тарика склонилось к постели. Опустевшую тишину наполнял только шорох ворочающегося.
Диа тихонько похлопывала Тарика по груди, чтобы он крепче заснул. И, будто в благодарность за это тепло, Тарик закрыл глаза.
Кошмар сбежал, будто его гнало это ровное постукивание.
На следующее утро Диа вызвала Рохада в резиденцию. Раз выяснилось, что он подручный Ахотепа, то, если действовать с умом, через него можно было бы прижать и самого Ахотепа.
Диа ждала, что Рохада будет трясти от угрызений за содеянное. Он ведь прекрасно знал, что случится на арене, и всё же посоветовал ей ехать в Айдалус.
Но вопреки ожиданиям Рохад вошёл к ней с наглым лицом. Держался беспечно и безмятежно, будто знать ничего не знает.
— Вы звали?
Злость поднялась у Диа до самой макушки, но она заставила себя улыбнуться. Ведь на руках у неё была одна-единственная карта — вот этот самый Рохад.
Рохад был нужен ей, чтобы вывести Ахотепа из равновесия.
И потому Диа, проходя мимо и задев его плечом, невозмутимо приказала:
— Идём в большой зал собраний. Проводи.
Рохад лишь дёрнул бровью и сохранил бесстрастное лицо. Тогда Диа нарочно громко зашагала прочь из комнаты. Рохад пошёл следом, но никакой болтовни между ними не было.
Долгое молчание длилось до самого прибытия в большой зал собраний панку.
— Рохад.
Диа окликнула его, когда они дошли до главных дверей зала. Рохад тихо ответил из-за спины остановившейся Диа:
— Слушаю вас.
— Где кабинет глашатая?
— Самая левая комната.
Диа кивнула и сразу вошла в зал. Стражники встретили их обоих молчаливым поклоном.
По правде, в зале собраний она была впервые. До обучения ей и во сне не снилось, что она ввяжется в политику. Но теперь всё изменилось.
Она не только вернулась с обучения и стала кандидаткой в преемники — здесь ведь находился и её главный враг, Ахотеп.
Диа прошла по стылому центральному коридору к кабинету Ахотепа. В отличие от прочих дверей, встречавшихся по дороге, эта была из чёрного дерева — угольно-чёрная и прочная.
Так вот он где. И правда, Ахотеп — как же ему подходит. Диа фыркнула, но тут же посерьёзнела и сказала Рохаду:
— Открывай дверь.
— …Вы явитесь без письма?
На его укоризненный вопрос Диа усмехнулась.
— Я — Мескенет.
Она легонько тронула Рохада пальцем по плечу и беззвучно улыбнулась.
— Мне ничьё позволение не нужно.
Рохад растерянно попятился. Диа искоса на него глянула и взялась за ручку двери.
