Пока Диа отчаивалась, Кан спустил ей бретели и обнажил грудь.
Груди расплылись в стороны и заколыхались. Стоило чуть их свести, и соски вставали холмами, а ложбинка между ними сжималась, словно половые губы.
Кадык Кана дёрнулся. Скрывая дрожь в груди, он сказал:
— Сюда я и вставлю своё.
— Э… э?..
— А до того подниму вот это.
Кан крепко стиснул её плоский ареол и усмехнулся. Сосок был утоплен, и, чтобы он выступил, как у других, требовалось время.
Всё это время он собирался тешиться и глумиться над этой роскошной грудью.
— Не надо…
Сопротивление было слабое.
Диа сверлила Кана взглядом, но на деле в её зрачках мерцало тлеющее предвкушение.
Как же я ждала такого похабного, принудительного поворота.
Диа изображала слёзы, но не извивалась и не уклонялась от его рук. Лишь по привычке выговаривала лживые отказы.
— Не на-адо… не надо…
Кан разгадал её замысел и приподнял уголок рта. Глупенькая — и оттого милая. Но даже эту неумелость хотелось приголубить.
— Стоит посмотреть на ваши даже не вставшие соски — и он уже вот такой.
Он вставил торчащий член между её грудей и невесело усмехнулся над собой. Хватало одного вида колышущейся, как вода, плоти, чтобы у него встало намертво.
Диа не могла вымолвить ни слова при виде непристойного зрелища прямо под собой.
Огромный член, с трудом протискивающийся в тесную ложбинку. Мало того, на стволе вздулись отвратительно толстые вены.
Хотелось взять его в рот, хотелось вылизать. Но такой возможности ей не дали: Диа могла лишь плакать, придавленная Каном.
Наконец член Кана полностью улёгся в глубокой ложбинке.
Чтобы Диа не скучала, Кан потянул её за оба соска.
— Ха-а, Кан!.. Больно!
— Вам ведь нравится боль, а вы опять притворяетесь, что нет.
Кан точно знал её вкусы.
Скверная была у неё привычка. Привычка выбирать только те слова, что распаляют и дразнят мужчину. Диа от неё не избавилась — и делала мужчину ещё одержимее.
— А так?
Кан силой оттянул чуть выступивший сосок, заставив его встать. Диа охнула и поджала пальцы на ногах.
Воодушевлённый её откликом, Кан покрутил сосок.
— По-годи… ха-а-ах!
— Кончик покраснел. И ареол багровый, будто в синяках.
— Прошу… переста, а-ах!
— Что ж, начну двигаться.
На головке Кана выступила влага. Смазки было столько, что хватило бы обмазать весь ствол. Член заскользил, и двигаться стало легко.
Кан смазал и её грудь и медленно задвигал членом.
— Ха-а… Грудь до того большая, ых, что ствола и не видно.
— Ы-ы-ых! Когда ты двигаешься, больно, ха, ых!
Оттого что член ходил между приподнятых грудей, кожу саднило от трения. Но при этом тёрлись и соски, и это било током. Кололо так, что в голове мутилось.
Диа скрестила ноги и заёрзала. Иначе, казалось, она сойдёт с ума от зуда внизу.
— Кан, прошу… х-х, прошу, а?
Диа высунула язык и попыталась лизнуть его головку. Но та утопала в груди, и это было непросто.
Как же выпросить, чтобы дали пососать головку? Связанной, ей нельзя было ни коснуться Кана, ни притронуться к себе.
От её заискивания уголок губ Кана дёрнулся. Вот бы она и всегда была такой покорной.
Сейчас она передо мной так стелется всего лишь из-за толстого члена. Это не покорность от сердца.
Кан щёлкнул её по соску и спросил:
— Так хотите пососать?
— Да, да… прошу, прошу, вставь, прошу…
— Не так. Надо сказать как следует.
Теперь спокойным был Кан, а изнывала Диа.
Как тут не пожелать такое тело? Широкие плечи, большая тугая грудь. И закованные в мышцы бёдра, и толстый член. Он был отличным солдатом — и сложение у него было безупречным.
Диа показала ему полный слюны рот и взмолилась:
— Прошу, засунь мне член в рот, Ка… м-мп!
Не успела Диа договорить, как Кан вогнал ей в рот головку, с которой ручьями текла смазка.
Диа пришлось принять его член, даже не успев приготовиться. Скопившаяся слюна как следует смочила головку.
Кан восхитился этой скользкой плотью.
— А вы неплохо держите во рту.
— М-мп!.. У-ух… мп!
Она справлялась лучше, чем в тот первый раз. Уж не тренировалась ли она всё это время на ком-то другом?
Раздражённый её умелыми ласками, которые не могли радовать его безоговорочно, Кан втолкнул член глубже — так, чтобы головка достала до самого горла.
Диа извивалась и сопротивлялась. Даже это заводило, но всё-таки это было обучение — время подчинить надменную женщину.
Кан зажал Диа нос и стал вгонять член ещё глубже.
— Будете вести себя смирно — дам вам дышать.
От нехватки воздуха лицо Диа мгновенно побагровело.
Кан фыркнул. Она оказалась милее, чем он думал, и отпускать её нос не хотелось. А если она так лишится чувств, я вгоню член в неё без сознания. Мысль была до того жуткая, что он подивился: неужели у него такие садистские наклонности?
Диа, видно, испугалась и быстро прекратила сопротивление.
В конце концов член Кана до отказа заполнил её глотку. Середина шеи вздулась бугром.
Это, несомненно, был его кончик. Только теперь Кан удовлетворился и помог ей дышать.
— Вдыхайте медленно. Медленно. Вот так.
— У-у… у-у-ух…
Кан перестал двигать бёдрами, чтобы Диа могла дышать носом. Он собирался ждать, пока она привыкнет к его толстому члену.
— А теперь в таком положении полижите тыльную сторону ствола.
Он тронул её оттопыренную щёку и тихо шепнул. Чтобы обучить глубокому минету, порой требовалось и ласковое наставление.
Диа со слезами на глазах усердно двигала языком.
— А, ху-у… Хорошо получается.
У Диа всё плыло.
Ни дышать носом с забитой глоткой, ни вылизывать ствол Кана она не привыкла.
Но, когда она смотрела снизу на лицо Кана, стонущего и сдвинувшего брови, ей делалось приятно от собственных стараний.
С какого-то момента Диа увлеклась и стала вылизывать член повсюду. И тогда из головки, упиравшейся в самую глубину, хлынула смазка.
Диа мгновенно поперхнулась и закашлялась.
— Кх… ху-ух, хек, кх… ы-ых!..
— Вот беда.
Испуганный Кан вынул член и придержал её за шею. И в этот миг смазка, повисшая на кончике головки, закапала ей на грудь.
Увидев это, Кан ощутил уже другой порыв. Тревога разом улеглась. Осталось только желание, отдавшись инстинкту, её покорить.
В итоге Кан вместо передышки грубо поглотил её губы.
— М-мп! Кан, ху-уп!..
— Ха-а, Диа. Диа…
Вот такая похабная, грязная женщина стала моей женой. Как тут не тревожиться? Как выпустить такую наружу?
Это был миг, когда его правота доказала себя. План запереть её был верным.
— Ка-ан… теперь, ых, я…
Диа тяжело дышала и раздвигала ноги. Терпеть больше не было сил.
Хотелось принять этот блестящий от слюны член в самую глубину. Так глубоко, чтобы его тяжёлая мошонка касалась ягодиц.
Уловив её умоляющий взгляд, Кан крепко прижал её бёдра.
— Раздвинь шире и расслабься.
— Ха-ах…
Диа проглотила вздох. Кан впервые обратился к ней на «ты». Мужчина, воцарившийся над ней, больше не был подчинённым. Он был мужем, которому ей предстояло служить.
— Раздвинула. Прошу…
— Подождите.
Но Кан вовсе не собирался тут же в неё входить. Сначала надо было как следует разработать это мокрое место. Дырка была такая узкая, что мужской член ей никак толком не проглотить.
Кан цокнул языком и ввёл в её щель один палец.
— Ах!.. Кан, ых!
— Всего один сунул, а влаги-то сколько…
Кан покрутил пальцем, проверяя, сколько у неё сока. Стоило чуть шевельнуть — и изнутри ручьём потекла влага.
Следом он ввёл второй палец.
И как это она так ловко принимает мужские пальцы? А будь эти пальцы чужого мужчины — было бы так же?
— А-ах! Так глубоко нель… а, ы-ых!
— Из щели течёт ручьём, а вы говорите «нельзя»?
Кан тут же вогнал и третий палец.
Стенки испуганно дрогнули, но, привыкнув, приняли и три пальца. Вход всё ещё был узким, а вот внутри понемногу расслаблялось и раздавалось.
Кан цокнул языком. Тело и правда было такое, что стоит попробовать — и не вырваться.
Не оттого ли и Ахотеп проявлял к ней столько интереса? Оттого, что у неё вот такая вкусная щель?
— Проклятье. Диа.
Вспомнив прошлое, Кан задвигал пальцами быстрее. Сок тёк уже почти струёй.
— Ах! Ха-а-ах, нельзя, нельзя!..
— Чёрт. Подставляйте.
Кан поспешно раздвинул ей вход и просунул туда язык.
Внутри щели плескалась влага. Мало того, сок не был ни солоноватым, ни горьким — он казался даже сладким.
Кажется, он мог бы всю жизнь только и делать, что вылизывать её щель.
— А-ах! Ха-а-ах, спятил. Кан, а-а-ах!..
— Ха-а, м-мп, Диа. Ха, ну надо же…
Кан вылизывал плоть с таким чувством, будто разглаживает влажные складки.
Диа со связанными руками не могла его остановить. Она была беспомощна.
Пройдясь по плоти, Кан теперь придавил кончиком носа её клитор и втянул в себя малые губы.
Плоть щели затягивало ему в рот. И всякий раз слюна мешалась с соком и звучала вязким чмоканьем.
— А-а-а-ах! А-а-а-а!..
Кан не останавливался и вылизывал её щель.
То плашмя лизал широким языком налитые большие губы, то кончиком щёлкал по клитору.
А под конец и вовсе вогнал в дырку три пальца и стал вылизывать спереди.
Диа достигла вершины.
— Ха-а-а-а-ах… а-а-а-а!
Тело затрясло. Из нижней дырки ручьём потекла влага.
Вокруг ягодиц было мокро, будто она обмочилась.
Запах Диа стоял густой. Вся комната пропиталась запахом щели — вдохнёшь и, кажется, кончишь.
