Контент удален!

Диа изображала, будто ей нестерпимо стыдно оттого, что она напоила своим соком того, кто когда-то был её наёмником. И бессильно опустила голову.

Будто она — женщина, которая под своим мужем только и может, что раскрывать щель и заставлять соски торчать по приказу.

— Теперь сниму.

Тут Кан снял с неё одежду и освободил соски от бугристых зажимов. Освобождённые соски распухли и покраснели даже сильнее, чем он воображал.

От прилившей крови соски стали лиловыми, а длина их выросла вдвое.

Кан облизал губы и жарко уставился на эти похабно вставшие соски.

— Кан, не надо… прошу, не трогай… а?

Диа прикрыла грудь обеими ладонями и жалобно заплакала. Но вопреки её замыслу член Кана поднялся ещё выше.

Умоляла она, как самая низкая уличная шлюха. Куда девалось благородство особы императорской крови — теперь это была женщина, которая только и делает, что заставляет мужские члены вставать.

Кан любил её такой.

— Уберите руки.

Кан отыскал её голую грудь. Огромные сиськи, от которых текли слюнки.

Заворожённый, он взял её нежный сосок в рот.

— А-ах!.. А, а-ах!..

— М-м… ха, м-м…

Он мял ей грудь и вылизывал затвердевший сосок. Оттого что тот долго был в зажиме, слегка отдавало железом, но и это было похабно.

Второй сосок, который не попал в рот, он ласкал пальцами. То мягко обводил ареол, то, стоило ей расслабиться, щипал кончик ногтем.

— Ха-а-ах… Ка-ан… прошу, вставь член…

И тогда Кан хлопнул ладонью по её груди и холодно сказал:

— Не дерзите, говорите как подобает.

— Ы-ых… ы-ы…

— Раз жена — так и ведите себя как жена.

Кан хлопнул её по груди ещё раз, поторапливая, и она, всхлипывая, повторила:

— Ых… мп, прошу, прошу… в-вставьте мне член.

— Ещё раз.

— Ы-ых… мп, вставьте член в щель своей жены.

— Вставлю — но соски будете щипать сами. Ясно?

Диа поспешно защемила себе соски, пока Кан не ударил её по груди снова. Было больно и кололо, но надо было терпеть, пока Кан не будет доволен.

— Сильнее.

— А-ах, ы-ых…

Кан сверху смотрел, как она сама выкручивает себе соски, и вынул наружу свою громадную снасть.

— Раздвинь ноги пошире.

Диа развела ноги так, что дальше было некуда.

Наконец Кан подвёл головку ей между ног. Он несколько раз потёрся членом о вязкие малые губы и подождал, пока войдёт само.

И в какой-то момент вход ослаб, и головку разом втянуло внутрь.

— Кх-х! Расслабьтесь.

Узко — до невозможности узко.

Кан обхватил её бёдра и головкой пробивался в узкую щель. Раздвигая красную плоть, он добрался до входа в матку.

Член утонул в плоти целиком. Кан сосредоточился на этой упругой тесноте и задвигал стволом вверх-вниз.

— Ха-а… Соски надо тянуть. Пока опять не утонули в плоти.

— Да-а… Ых… прости… простите… Ха-у-у-ух!..

Кан обхватил её шею обеими руками. Кости под ладонями были слишком, слишком тонкие. Сожми он до конца — и дыхание бы остановилось.

Вот так Кан мог распоряжаться даже её жизнью.

— Ых, щель… больно, ых, больно!..

— Терпите. Пока я не кончу.

Кан слегка придавил ей шею и задвигал бёдрами. Соитие делалось всё быстрее и вязче.

Его набухшая мошонка шлёпала её по ягодицам. Сок и пот липли между телами. Слышался беспорядочный влажный звук.

Кану нравилась эта грязь.

— Кх-х… хек, кх… прошу!..

— До спермы ещё далеко. Закрой рот.

Кан не слышал её отчаянного голоса. Он не мог успокоиться, пока не покроет собственным запахом эту щель, в которую входили и выходили другие мужчины.

Он сжал её шею крепче и снова и снова вгонял и вынимал член.

— Кх-х… а, а-а…

Диа тонко выдыхала и смотрела на его вспотевшую грудь. Большая, налитая грудь вздрагивала в такт его движениям.

А-ах… хорошо.

Хорошо. Великолепная большая мужская грудь.

Диа не могла не признать: эта немыслимо твёрдая и огромная смуглая грудь была безупречно проработанной текстурой, какую воссоздать могла только эта игра.

Пока Диа предавалась созерцанию, Кан излился под самой её маткой. Из уретры выстрелила тягучая мутная влага.

Он высоко поднял ей бёдра, чтобы она приняла всё до капли. Разрядка шла несколькими волнами.

Чувствуя, как подрагивают вены на его члене, Диа дошла до последней вершины.

Член Кана всё ещё был горячим. Он, похоже, не знал усталости: снова поднял его и поторопил Диа:

— Раздвиньте.

Она могла бы и воспротивиться, но Диа закрыла глаза и приняла его.

Будь это не игрой, она бы не удержала рассудок, но здесь была игра. Не наслаждаться было незачем.

Диа, словно смакуя изысканное блюдо, перекатывала языком и думала: Если рядом эта упругая грудь Кана, то, что бы со мной ни делали, это место всё равно было бы хэппи-эндом.

С тех пор как она застряла в мерри-бэд-энде, шёл уже год.

Диа всякий раз проявляла смекалку и уходила от худшей развязки, ловко управлялась с Каном и вела счастливую семейную жизнь.

Разумеется, назвать это безупречным счастьем было нельзя. Ведь каждую ночь Кан под предлогом осмотра тела обследовал её всю.

— Диа. Я ведь ясно сказал носить это каждый день.

— Прости. Было так неудобно, что я не выдержала…

— Опять утонули.

Кан досадливо опустил брови и ущипнул её за сосок. Приспособление она носила целый год, а соски всё равно оставались втянутыми.

— Раздвиньте ноги и сядьте на меня.

— Т-так вот, совсем раздетой?..

— Живо.

Кан сурово на неё посмотрел.

Диа немного помялась, но в конце концов уселась к нему на бёдра лицом к лицу.

— Грудь вперёд.

— Да-а…

Диа подала грудь вперёд, и Кан тут же раскрыл рот и втянул ареол. После долгого сосания сосок понемногу стал выступать.

Он сдавил ей грудь так, будто выжимал молоко из наполненной груди. И тогда круглый маленький бугорок выскочил наружу. Наконец сосок встал.

— Ы-ых, ха-а-ах…

Диа тёрлась намокшей щелью о колено Кана. Килт Кана пачкался соком.

Он цокнул языком и потянул её за волосы.

— Я ведь ясно сказал, что сегодня вы будете сосать мне член.

— Прошу… я не выдержу. Давай просто скорее.

Губы Кана опустились. Диа частенько вот так нелепо капризничала.

Сегодня был день, когда Кан должен был кончить ей в рот. Это было наказание, назначенное за то, что прошлой ночью она не сдержала разрядки и изрядно испачкала простыню.

Кан взял её за плечи и понемногу надавил вниз.

— Ых.

Маленькое тело Диа соскользнуло с его колен. Кан посмотрел на неё сверху и приказал:

— Возьмите член в рот.

— Д-да… Х-хорошо…

Диа ничего не оставалось, кроме как взять его вставшую снасть в рот.

Смазка была на вкус солоноватой и горькой. Он, видно, тоже давно был возбуждён: головка несколько раз дёрнулась.

Диа старательно вылизывала вокруг уретры. Кажется, к этому скользкому вкусу она уже пристрастилась.

— Ху-у… Если не возьмёте глубже, за сегодня я не кончу.

— М-м-мп.

Кан слегка потянул её за затылок и вогнал головку до самой глубины.

Диа почувствовала в горле неудобство и сжала член. Кан выругался и стиснул ей щёку.

— Не останавливайтесь.

— Ху-у… мп. А-ху-ух…

Диа, как ей и велели, без передышки ласкала член. Твёрдая головка занимала всё горло, было мучительно, но она выдержала до конца.

И, как он её учил, вылизывала тыльную сторону головки, дразня его чувствительное место.

После долгой ласки Кан, держа её за мочку уха, излился ей в рот.

— Кх-х!

Семя, как всегда, было густым и обильным. Липкое и вязкое, оно глоталось нелегко, но Диа упорно проглотила всё. Потом раскрыла рот и дала Кану проверить.

— Ы… а…

— Молодец. Всё проглотили дочиста.

Кан погладил её по голове и светло улыбнулся. Гордая собой, Диа тоже улыбнулась.

Ей нравилось, когда он её любил. Нравилось и то, что, если как следует исполнить долг жены, возвращается добрый и ласковый Кан. Кан был для Диа безупречным мужем.

— Кан, послушай.

Не желая упускать удачно сложившееся настроение, Диа взялась за его ворот и спросила:

— А когда мне можно будет выйти?.. Я ведь в последнее время хорошо себя вела.

Она нарочно протянула последние слова и даже подластилась. Но Кан посмотрел на неё с недоумением.

— Вы больше никогда не будете выходить.

— Э?..

— Вы будете жить так всю жизнь.

Кан подхватил Диа и, неся её к кровати, тихо шепнул:

— С того самого дня, когда я приехал за вами в Тапикку, я собирался запереть вас навечно.

Диа посмотрела на него в ужасе. Всё-таки псих с самого начала. И всё же Диа с надеждой спросила:

— Ты шутишь?

— Нет.

— …

Лицо, с которым он ответил «нет», было такое серьёзное, что переспрашивать не хотелось. Диа повторила его слова про себя и почувствовала головокружение.

Может, спросить ещё кое-что? И Диа осторожно задала вопрос, который давно её занимал:

— А… а если бы я тогда отказала тебе?

Кан опустил её на кровать и вздохнул. Ответ был прост:

— Похитил бы и запер, как сейчас. Продержи вас несколько дней взаперти — и вы всё равно стали бы просить еды и сами бросились бы ко мне в объятия.

Оторопевшая Диа немного погодя пару раз хлопнула себя по щекам. Всё ясно. Не отказать тогда Кану было и правда верным решением. Откажи она — и всё покатилось бы к куда более изматывающей концовке.

Какое счастье.

Диа сама себе кивнула и похвалила своё безупречное умение выкручиваться.

За этот год кризисов было несколько, но всякий раз Диа как ни в чём не бывало выводила Кана на верную дорогу.

Пусть любая дорога вела к вечному заточению, но между «счастливо» и «несчастливо» разница была огромная.

Довольная своим уютным заточением, она обняла Кана.

— Я и впредь буду слушаться, Кан. Я буду хорошей женой.

Это было чем-то вроде взятки на будущее.

Ответ Диа Кана успокоил. В глубине души он думал, что она считает его чудовищем… Нет, Диа, несомненно, тоже его полюбила.

Но Диа думала вовсе не об этом — она была погружена в свои, ни на что не похожие мысли.

И там большой, и дом большой, и грудь с гору.

Диа и сегодня оглядела налитое тело Кана и улыбнулась.

Этой жизнью я довольна.

Диа была благодарна этому первому мерри-бэд-энду.