Тарик ждал Диа в маленькой комнате, отведённой ему в резиденции администратора.
Едва открыв глаза, он искал не еду, не воду и не чистую одежду, а женщину, которая его спасла.
Ему всё вспоминались её тёплые объятия. Хотелось узнать, что она за человек. И потому он попытался объяснить лекарю, кого ищет, хотя рот его почти не слушался.
Это был всего лишь язык жестов, но лекарь сообразил, что Тарик ищет Диа. В его реакции будто мелькнула лёгкая насмешка, но не язвительная, как у знати на арене.
Так лекарь ушёл, пообещав привести ту женщину, и дело шло к сумеркам.
Тарик клевал носом от накатывающей дремоты, но всё же ждал её, прислонившись к столбику кровати. И вот, когда он почти провалился в лёгкий сон, послышалось чьё-то движение, а следом — чистый голос:
— Ну как ты?
Диа заглянула в щель двери и посмотрела на Тарика.
Разглядев её лицо, Тарик просиял.
Ему хотелось тут же слезть с кровати и броситься к ней, но нездоровое тело не позволило. Вместо этого он широко раскрыл глаза и усердно закивал.
— Ничего не болит?
— А, а. Не бо…
Тарик открыл рот и постарался ей ответить. Но то ли от растерянности, то ли оттого, что плохо владел хеттским, договорить у него не вышло.
Диа улыбнулась и погладила его по голове.
Она знала, что большинство рабов не учат языку. К тому же он наверняка жил только на арене — значит, знает лишь самые простые слова.
— Если где-то болит, можно просто показать вот так.
Диа для примера показала на себя.
Грудь, рука, живот…
Тогда Тарик показал на свою спину. Туда, где кожа была содрана и остались жуткие раны.
Диа увидела уже пропитавшийся кровью лён и прикусила губу. Насколько же ему больно?
Но Тарик, заметив, как застыло её лицо, покачал головой.
— В по… рядке…
Он решил, что женщина нахмурилась оттого, что раны на его теле ей омерзительны. Знать всегда была такой.
Развлекаясь на арене, они жаждали свирепых и жестоких зрелищ, а вблизи, увидев разошедшуюся плоть раба, начинали давиться рвотой. Плевались и обзывали рабов грязными.
Вспомнив то прошлое, Тарик съёжился. Ей тоже будет мерзко? Увидит это изуродованное тело и попрекнёт меня уродством?
— Мне х-хорошо… Не, не, не больно…
— А.
Тарик, боясь, что она его прогонит, прикрывал больное место и уверял, что всё в порядке.
Диа спохватилась и разгладила лицо. Он неверно понял её выражение.
— Мне можно показать.
Диа погладила его по тыльной стороне ладони, унимая его тревогу. От этой осторожной настойчивости Тарик медленно опустил руку, прикрывавшую рану. И показались жуткие следы шрамов.
Диа без всякой перемены в лице внимательно осмотрела его шрам. Не воспалилось ли. Остановилась ли кровь. Нет ли заражения.
И, убедившись, что всё в порядке, Диа тронула Тарика за щёку и улыбнулась.
— С раной всё будет хорошо. А от боли поможет обезболивающее.
Тарик заворожённо смотрел на её улыбающееся лицо. Она была недосягаемо красива.
— С-с… с… пасибо…
Тарик, запинаясь, всё же до конца выговорил благодарность, и Диа похлопала его по плечу, а глаза её сложились полумесяцами.
Тарик снова заворожённо смотрел в эти глаза. Их посветлевший красный цвет казался очень тёплым.
— А, точно.
Диа хлопнула в ладоши, склонила голову набок и спокойно посмотрела на Тарика.
— Как мне тебя теперь называть?
Диа спросила очень медленно, чтобы он понял смысл вопроса. Пришёл черёд проверить, персонаж-цель он или нет.
Тарик немного помялся и разомкнул губы:
— Та… рик.
— Тарик.
Когда Диа назвала его по имени, Тарик слегка покраснел.
— Тарик. Значит, тебя зовут Тарик.
Теперь имя раба она знала. Будь он её последним персонажем-целью, сейчас непременно всплыли бы окно состояния и окно завершения задания.
Но за плечом Тарика виднелся лишь безлюдный вид снаружи — никакого игрового экрана.
Неужели потому, что я не знаю происхождения?
Диа глубоко вдохнула.
Чтобы посмотреть привязанность и одержимость персонажа, нужно было назвать не только имя, но и прозвание, указывающее на происхождение или род, — и с Тариком, похоже, было так же.
— Тарик. А у тебя, случайно…
Диа помедлила.
Её тревожило, не ранит ли она его вопросом о происхождении. Но ради завершения задания иначе было нельзя.
— …есть прозвание, которое ставят после имени, — родовое или семейное?
— …
Тарик проглотил ответ.
Что означают её слова, он понимал, но прозвания у него не было. Он был просто рабом, а не рождённым под сенью рода, как знать.
Но чтобы всё это ей объяснить, слов у него не хватало. Он понятия не имел, какое слово подобрать и какую частицу поставить.
— Про… прости…
И потому Тарик решил, что — пусть это и немного смешно — должен перед ней извиниться.
— Прости… те, по… жалуйста.
Диа от неожиданности замахала руками. Извиняться ему было не за что. Но Тарик неуверенно опустил голову. Похоже, решил, что она рассердилась.
— Нет. Ты ни в чём не виноват. Подними голову.
Диа легонько взяла его лицо в руки и мягко погладила. По щекам Тарика разлился румянец. Ему стало отчего-то стыдно и щекотно.
— Мы могли разобраться со временем, а я слишком поторопилась.
Диа светло улыбнулась и погладила его по лицу от самого подбородка.
Ран было много, и лицо покрывали пятнистые корки, но оно всё равно было красивым. Отмыть, отчистить — и он будет выглядеть куда статнее.
Диа заправила ему за ухо пепельные, будто выцветшие, волосы. Они были сухими и жёсткими, но, наоборот, шли к его резким чертам.
— И… мя.
И тут Тарик обратился к ней с мольбой в голосе.
«Имя». Диа сразу поняла, чего он хочет.
— Меня зовут Диа Мескенет. Тарик.
Диа…
Тарик беззвучно повторил её имя и улыбнулся. Впервые. Впервые он произнёс собственными губами чужое имя.
Отзвук был так мил, что казалось, будто её имя осталось у него на губах.
До церемонии объявления оставалось три дня. В связи с этим к Диа явился Гемель, только что назначенный императорским секретарём. Его прислал Ахотеп взамен убитого Рохада.
Гемель, видно, гордился повышением до секретаря: он выпятил грудь и доложил Диа:
— Господин Ахотеп прислал куваша.
При слове «куваш» Диа сузила глаза. Гемель, не дожидаясь её вопроса, сам пустился в объяснения:
— Он решил, что вы ещё не выбрали раба, и прислал его в подарок.
Диа не сдержала смеха.
Сам заманил меня на арену Айдалус, а теперь дарит куваша для схватки. И за это надо благодарить?
Не уловив, как потяжелел воздух, Гемель невозмутимо спросил:
— Привести его в покои?
— Нет.
— Может, вы уже выбрали раба?
Вопрос Гемеля прозвучал для Диа как насмешка Ахотепа, и она нахмурилась. Ни собственных рабов, ни того, кого выставить на арену, у неё не было.
Всё, что у неё было, — это один Тарик, вывезенный недавно с арены. Но выпускать его, ещё не оправившегося, на жестокую арену было нельзя.
— Дай мне время подумать.
Но и на её ответ Гемель продолжил её торопить:
— Раба надо выбрать до завтра.
— …
— Иначе нам придётся выставить того, которого прислал господин Ахотеп.
Наглец. Диа покатала на языке колкость и сжала кулак. Что хозяин, что его прихвостень — оба одинаково её торопили и дёргали.
— Я, кажется, ясно сказала, что мне нужно время…
И тут она собралась резко провести черту. Осадить хотя бы прихвостня — иначе, казалось, она уступит и его хозяину Ахотепу. Но именно в этот момент за дверью раздался слабый шум.
Кто-то топтался за дверью, тихо ступая по полу. Кто-то то клал руку на стену, то убирал, не решаясь постучать.
По недавнему опыту Диа поняла, что это Тарик.
— Я его прогоню.
Гемель было рванулся, но Диа его остановила.
— Стой на месте.
— Прошу прощения.
Оставив Гемеля с опущенной головой позади, Диа открыла дверь.
И увидела Тарика, нерешительно переминавшегося у двери. Разглядев её лицо, он низко опустил голову.
— Я не под… слушивал.
— Тарик.
Диа увидела, как съёживается Тарик, который был гораздо крупнее её, и невольно прыснула. Взрослый мужчина, косноязычный, с покрасневшим лицом, мнётся у двери — как тут не умилиться.
— Заходи.
Диа взяла его за руку и повела в комнату. Она разрешила ему приходить в резиденцию когда угодно — и вот он уже явился.
Заметив Гемеля, Тарик было замялся, но всё-таки вошёл, плотно держась за спиной Диа. Гемель, увидев это, нахмурился и сказал:
— Вы собираетесь выставить на схватку этого раба?
Плечи Тарика вздёрнулись. Он почуял угрозу в невежливом тоне Гемеля.
Диа покачала головой и сказала:
— Нет. Не собираюсь.
На ответ Диа Гемель сузил глаза и оглядел лицо Тарика.
Довольно миловидное лицо и редкие, бросающиеся в глаза фиалковые глаза. Такого раба захотела бы иметь любая знатная женщина.
Уголок губ Гемеля подло пополз вверх.
— …Стало быть, вы поселили его в резиденции при управе с иной целью.
Брови Диа резко взлетели. Гемель говорил чётко, всем видом показывая, что в его словах нет ни капли ошибки:
— Уж не замена ли он отставленному Кану Хэрамуту?
Ах ты, гад…
Диа не сдержала подступившей ярости и бросилась на Гемеля. Он что, проверяет, докуда может дойти, имея за спиной Ахотепа?
— Ты, я гляжу, спятил не хуже Ахотепа.
— Отчего вы опекаете столь никчёмного раба? Простите за дерзость, но, по-моему, это пустая трата средств.
— По-моему, средства, на которые тебя кормят и содержат, тоже тратятся впустую.
— Госпожа Диа. Панку не посмотрит на это благосклонно.
Гемель, огрызавшийся на каждое слово Диа, напоследок вставил самое острое.
Слова были всё такие же наглые, но при упоминании панку силы у Диа разом иссякли.
Её слабое место и главная властная сила на этом испытании преемников.
Возразить Диа сразу не смогла. Он был соглядатаем, которого Ахотеп выбрал ей лично. А значит, это была и воля самого Ахотепа.
Стало быть, Тарик ему не по нраву.
Диа точно разгадала замысел Ахотепа. Он собирался устами Гемеля унизить Тарика и оттеснить его от Диа.
Чёрт. Что же делать…
Дзынь!
И тут перед Диа вдруг возникли два варианта.
[Передай этому хвалёному панку: Тарик станет моим доблестным кувашем.]
