Пока она этим занималась, Ахотеп поднялся и подошёл к шкафу. Достал оттуда новый килт и обернул вокруг бёдер.
— Простите, что заставил ждать.
На этом секс и закончился. А женщина всё продолжала тереться вульвой о пол.
— …Почему эта женщина одета как я?
Диа надеялась, что её догадка не подтвердится. Если Ахотеп и правда издевался над той женщиной, думая о ней, Диа не собиралась этого спускать.
— А-а.
Ахотеп сел напротив Диа и посмотрел на женщину, с которой только что был близок. Ни намёка на нежность во взгляде. Только холод.
— Мне казалось, ответ вы получили ещё тогда, когда я кончил, глядя на вас.
Глаза Ахотепа обратились к Диа. Свирепый взгляд, каким ждут, пока попавшая в капкан добыча издохнет.
— Потому что я хочу с вами переспать.
В итоге первой отвела глаза Диа. Она поняла, что попалась в капкан Ахотепа. Пальцы ног свело от боли. Охота удалась на славу.
— Всё ещё желаете, чтобы я остался у вас в покоях?
Ахотеп спросил с притворной небрежностью. Диа не нашлась что ответить и обкусывала ногти. Всё из-за той развилки? Из-за того, что сказала, будто жаль, что он не остался?
— Нет. Я уже потеряла интерес.
По правде, интереса стало только больше, а вовсе не меньше. Огромный член Ахотепа всё ещё стоял у неё перед глазами.
Диа сглотнула. Ахотеп, разумеется, её ответа не принял.
— Тогда как вам вот такое?
Он неспешно оглядел внутреннюю сторону её бёдер и сказал:
— Если пизда мокрая — подставьте её мне.
Взгляд всё откровеннее сползал к её плоти.
— А если сухо — проведу церемонию открыто.
Глаза Диа расширились. Ахотеп точно понимал, зачем она сюда пришла. Держался он с отточенной уверенностью, будто всё было у него на ладони.
— …Довольно заманчивое предложение.
Диа с усилием улыбнулась. Заманчивым оно было, тут не поспоришь.
Вся беда была в её состоянии. Неужели, увидев, как Ахотепу делают минет, я не потекла хоть немного? Ну хоть самую малость?
— Однако предложение я отклоню.
— …
По правде, уверенности у неё не было. Слишком мала была вероятность, что влага, которую она ощущала между ягодиц, — пот, а не смазка.
— Позвольте откланяться.
Диа повернулась спиной, но взгляд Ахотепа по-прежнему был прикован к её тонкой талии. Такого сильного чувства он давно не испытывал.
— Диа Мескенет.
Ахотеп поднялся и стремительно перехватил Диа за талию. Она не ожидала от него такого и оказалась прижата к стене.
Бежать было некуда. Диа схватила его за руку, чтобы оттолкнуть.
Но это её крошечное движение Ахотеп понял ровно наоборот.
Он резко опустил руку с талии и стиснул её налитую ягодицу. А потом поглотил её губы, чтобы она не смогла отказать.
— М-мп!..
Диа не сумела защититься и приняла его глубокий поцелуй.
Толстый язык заполнил ей весь рот. Кончик языка безжалостно дразнил нежную плоть. И даже такая неистовая страсть была сладка — казалось, вот-вот утонешь.
Мускусный запах Ахотепа был приятен, приятны были и его почти ласковые прикосновения. Диа сама не заметила, как закрыла глаза.
— Раздвинь ноги.
Ахотеп выдохнул возбуждённо и приказал ей. Ровно тем же властным тоном, каким говорил с той женщиной.
Причины она не понимала, но голос этот рождал не сопротивление, а покорность. Диа, задыхаясь, послушно раздвинула перед ним ноги.
Ахотеп вставил колено между её ног и прошептал:
— Проверь сама.
— Ха, ы… ых.
— Мокро или нет.
Ахотеп надавил ей на запястье, вынуждая сунуть руку под бельё. А когда Диа удержалась на остатках рассудка, он возбуждённо шепнул:
— Сунь палец, пока я не проверил хером.
— Ы-ых…
— Если вставить сразу, порвёшься.
Диа не могла встретиться с Ахотепом глазами. Каждым словом этот мужчина ломал противника.
Ей хотелось выбраться из этого положения, и никак не выходило. Тело окаменело, будто примёрзло. Он с надменной повадкой дожимал её до конца.
В конце концов Диа закрыла глаза и сунула руку под бельё. Внутри было полно влаги, но пальцы она мочить не стала. Вместо этого вынула сухой палец наружу и дрожащим голосом сказала:
— Не мели чепухи. Ты проиграл.
Сработает?
Примет ли Ахотеп такую ложь? Пока Диа напряжённо сглатывала, Ахотеп взял её за запястье. И взял в рот тот самый палец, которым она якобы себя трогала.
— М-м…
Горячо. Влажный, мягкий язык вылизывал её указательный палец так, будто ласкал всё тело.
Ахотеп закрыл глаза и улыбнулся, словно смакуя вкус.
— Не вкус пизды — просто запах кожи.
— Что?..
— Значит, всё-таки просишь, чтобы я вставил хер.
В этот миг Ахотеп развернул её за талию и притиснул к стене. Мир перевернулся. Теперь она видела перед собой только белые кирпичи.
Ахотеп сзади задрал ей юбку и сдвинул набок промокшее бельё. А потом вставил свою огромную толстую головку Диа прямо во вход во влагалище.
— Гляди-ка. Мокро.
— А-ха-а-ых!..
Узкие стенки, принимая член, растягивались силой. Было горячо и больно. Да ещё и вторгшаяся головка была твёрдой, как камень, и толстой.
Диа сама не заметила, как процарапала ногтями стену. Казалось, нежная плоть сейчас порвётся. И всё же Ахотеп, издеваясь над её мокрым входом, пробивался дальше.
— А!.. Больше не… ых!
— Расслабься. Всё войдёт.
Ахотеп легонько шлёпнул её по ягодице. Так небрежно успокаивают надоедливого ребёнка.
Лицо Диа заполыхало от стыда. Ахотеп, невзирая на её отклик, погрузил головку целиком, до венчика.
— Неужели первый раз? Больно уж ты дрожишь.
— А-ха-а… прошу вас… ых!
Ахотеп цокнул языком, глядя на её вход, который едва удерживал одну головку. Что она девственница, он и подумать не мог.
В Хеттии девственники и девственницы не желали, чтобы их считали сопляками, и очертя голову бросались в постель. А эта, давно перешагнувшая возраст совершеннолетия, оказалась без опыта.
В нём мгновенно поднялась злость. Ощущение, будто на него свалили хлопотное дело.
— Проклятье.
Ахотеп с потухшим лицом взял её за плечо. Кто бы мог подумать, что именно я первым возьму Диа Мескенет.
— Дай руку.
Голос Ахотепа стал ещё безучастнее. Он силой потянул её дрожащую руку и приложил к клитору.
— Растирай, пока я не остановлюсь.
Тон был презрительный. От него Диа чувствовала себя вконец опошленной и закусила губу.
Ахотеп, похоже, вовсе не собирался щадить её, неопытную. Скорее казалось, что, не займись она собой сама, он силой разорвёт ей стенки и войдёт.
В конце концов Диа сама протянула руку и стала ласкать себя спереди. Ахотеп, глядя на это, усмехнулся:
— Для той, что отказывалась, ты довольно рьяная.
— Ых, м-м… а-ха… м-м.
То, что Ахотеп сказал в насмешку, было правдой. Возможно, потому, что узкий вход широко растянула огромная головка, наслаждение выросло вдвое. Всякий раз, когда она мягко выманивала спрятанный под кожицей клитор и он твердел, стенки внутри вздрагивали.
Теперь и Диа уже не могла совладать с положением. Ей просто хотелось, чтобы этот мужчина придавил её и сожрал.
— Теперь… ых, вставь целиком…
— Ха.
Диа то сжимала, то отпускала его член пульсирующими мышцами у входа. Такое поведение только распаляло желание Ахотепа.
Он не выдержал и обхватил её бёдра. Отверстие, вмещавшее до сих пор лишь головку, грубо раскрылось и кое-как заглотило его орган.
— А-ых! А, ы-ы-ых!..
Лицо Диа мучительно исказилось. Такого огромного члена у неё ещё не было. Пусть и в игре, но она была ветераном.
И всё же — боже мой. То, что было у Ахотепа, было тяжёлым и громадным настолько, что рушило всякие представления. Он ещё почти не двигался, а низ живота уже покалывало.
— Едва ствол вошёл, а ты уже вся истекла.
— Ы-ых, м-м-м!..
Ахотеп смотрел на Диа свысока и хмурился. В отличие от женщин, чьи влагалища он уже приучил многократными заходами, Диа дрожала от одного того, что в неё вошёл его член.
А когда смазка закапала на пол, выглядело это очень пошло. Секс, где приходится столько возиться и уговаривать, был у него впервые.
— Я буду двигаться, так что раскройся. И не докучай.
— А, ха-а-а… ха-ых!..
Ахотеп начал вытягивать назад свой чудовищно длинный член.
Ствол, вымокший в смазке, выйдя на воздух, лоснился. Упругий вход тут же сжался, будто и не раскрывался вовсе.
Ахотеп облизал губы. Ему хотелось вбиваться грубо, пока она не заплачет от боли.
— Ху-у…
Он не выдержал и снова вогнал член.
Тело Диа забилось и заметалось, как рыба. Похоже, боль опять её поглотила.
Но Ахотеп, охваченный сильной жаждой мучить, вбил его до основания.
— Ы-ы-ых! А, больно!.. А-ых!..
— Растянулась уже прилично, не притворяйся.
Ахотеп поджал уголок губ, глядя на тонкую слизистую, растянутую по форме его члена.
Если и дальше вбиваться грубо, она порвётся. Поступи он по своему обыкновению, дело бы непременно дошло до крови, но Ахотеп так не сделал.
Вместо этого он схватил её груди, качавшиеся к полу.
— Ы-ы-ы!..
Забавно, но отзывалась она быстро. Стоило ему поскрести ногтем ареолу, как она непристойно застонала.
Он усмехнулся и на этот раз взял её маленький сосок. Мягкий сосок, едва он коснулся его рукой, быстро набух. То, что вечно было утоплено внутри, налилось так, будто вот-вот брызнет молоком. Зрелище, какое увидишь нечасто.
