Диа забыла о недавней стычке и сглотнула. Скоро начнутся собачьи бои.
Знать, которой наскучило ждать, уже принялась обмахиваться ладонями. Хотя бы ради того, чтобы их утихомирить, управляющий постарается вести схватку побыстрее.
И правда: закончив пространные объяснения, управляющий быстро объявил о начале.
— Спасибо за ожидание. Представляю вам двух кувашей!
Под самым нижним рядом трибун была небольшая арка, пробитая наподобие ворот.
Управляющий указал туда рукой, и солдаты вывели на цепях двух рабов в одних чёрных лоинклотах.
Одним из них был Тарик, которого выставила Диа.
Чтобы похвастаться перед знатью силой, солдаты вздёрнули кольца цепей вверх. Тарика тут же придушило, он захрипел и забился.
Диа не могла ничего. В ушах заложило, будто время остановилось. Что с бойцами обращаются жестоко, она предполагала, но увидеть это своими глазами оказалось куда страшнее.
В конце концов Диа отвернулась. Ахотеп же, напротив, спокойно обозревал арену.
Проклятье…
Увидев это бесстрастное лицо, Диа почувствовала, как её самоуверенный запал сник, словно щенок, поджавший хвост.
Оставалось только признать: ему, этому Ахотепу, она не ровня.
Утешало разве что одно: Тарик — персонаж-цель.
Общий рут ещё не кончился, и последний персонаж-цель никак не мог умереть.
Да. Пожалуйста…
Диа оглядела того, с кем предстояло драться Тарику.
Это был раб, взятый на войне, и за плечами у него было уже немало таких схваток.
Если Тарик был сухим и жилистым, то этот казался зверем, вышедшим за пределы человеческого. Мышцы на плечах бугрились, икры были твёрдыми, как камень.
Даже на арене Айдалус Диа не видела такого сложения.
Раб Теоса самодовольно ухмылялся — похоже, победа ему уже мерещилась.
Наконец солдат снял оковы и цепи и выпустил кувашей на овальную главную арену.
Каждый порыв ветра осыпал их тела песком.
Знать свистела в принесённые с собой свистки и восторженно кричала.
Сухая земля пустоши горела под солнцем. Обычный человек и босиком бы на ней не устоял.
Диа перебирала пальцами и с тревогой следила за Тариком, который понемногу переступал ногами.
Ахотеп посмотрел на неё, откинулся на подлокотник и спросил:
— Вы, похоже, на собачьих боях впервые.
Диа тут же на него зыркнула. Впервые?
И это после того, как я плясала под твою дудку?
Но ответить колкостью Диа не могла. С точки зрения Ахотепа она была не игроком, отмотавшим несколько заходов, а всего лишь везучей женщиной, удравшей ещё до выхода на арену.
— Правила, во всяком случае, я знаю. Ничего сложного.
Ну ещё бы — установленных правил в этой схватке не было.
Игра, где голыми руками надо убить противника. Ни ограничения времени, ни запрета на что-либо, что можно сделать голыми руками, — оттого схватка и выходила беспощадной.
Попадались куваши, которые с переломанными ногами взывали о пощаде, а потом откусывали себе язык и умирали, и такие, что, лишь бы убить противника, вытаскивали ему кишки перепачканными в песке руками.
Схватка была жестокой до нелепости.
— Вы дорожите этим рабом?
Теос указал рукой на Тарика, стоявшего на арене.
Диа помедлила с ответом. Неужели и Теос верит слухам, будто Тарик — замена Кану?
Решив, что дело в этом, Диа ответила довольно холодно — вопреки тому, что чувствовала:
— Достаточно, чтобы не хотеть его смерти.
Теос вяло усмехнулся, будто ждал не такого ответа. Из чувства противоречия Диа спросила и его:
— …А ты сам дорожишь своим рабом?
— Откровенно говоря, мне всё равно, умрёт он или нет.
— Хладнокровный ублюдок, — чуть слышно пробормотала Диа, и Теос тут же добавил:
— Вам лучше сдаться.
— Что?
— Это схватка, к испытанию преемников не имеющая отношения. Не лучше ли сберечь раба?
Диа, уже почти по привычке собравшаяся возразить Теосу, закрыла рот.
Он был прав. Если разобраться, эта схватка была всего лишь тяжбой самолюбий. Но, прежде чем Диа успела подумать о том, чтобы сдаться, прозвучал свисток, возвещавший начало.
Фью-и-ить!
Схватка началась. Упустив момент для отказа, Диа могла лишь смотреть на Тарика с чувством, будто идёт по канату.
Но, вопреки её опасениям, Тарик к схваткам был давно привычен. Он был бойцовым псом, который на тёмной тесной арене от жажды вынужден был пить кровь товарищей.
Чем нынешнее отличается? Разве что арена другая.
Противник поднял руки, готовясь к схватке. По сложению шансов у Тарика не было. И оттого малейшая беспечность стоила бы жизни.
В зное Тарик прикусывал сухой язык и не сводил с мужчины глаз.
Солнце светило прямо Тарику в лицо. Позиция была невыгодной. Противник, похоже, тоже это понимал: он обнажил зубы в ухмылке.
Он ждал Тарика. Ждал потешного зрелища: как тот без страха подойдёт первым и в итоге бессильно рухнет.
Но Тарик хорошо знал слабое место этой тяжёлой туши.
Оттого что мышцы накачаны без всякой меры, быстрые движения — повернуть голову, следить за всем вокруг — ему недоступны.
Тарик глубоко вдохнул и со всех сил бросился на мужчину.
Хлоп!
Тарик метил ему в бок и выбросил кулак. Но толстый слой мяса преградил путь, и удар прошёл мимо.
Мужчина тут же перешёл в ответ. Он схватил приблизившегося Тарика и что было сил сдавил ему маленькую голову.
— Ых, кх… ы-ы-ых!
Толстые, покрытые мозолями руки стали чугунным орудием. Голова Тарика мгновенно побагровела.
Тарик рванул плечи назад, чтобы вырваться, но мужчина даже не дрогнул.
Тарика охватил ужас: казалось, кости сейчас треснут. Но сдаваться было нельзя. Он хотел жить.
Пах!
В конце концов Тарик изловчился, зачерпнул песка и швырнул мужчине в лицо. Тот крепко зажмурился и взревел:
— А-а-а-а!
Мелкие песчинки впились ему в глазные яблоки, как ряска на воде. С трибун понеслось улюлюканье.
Тарик, не обращая внимания, бросился на него.
Шанс долго не продлится. Значит, бить надо быстро.
Тарик снизу ухватил мужчину за голень и повалил.
Ва-а-а-а!
Улюлюканье сменилось восторгом.
Тарик принялся бить мужчину кулаками по лицу. Изо рта у того брызнула кровь. Один нижний зуб покатился по земле.
Удары продолжались. Пока противник не умрёт, конца не будет.
— Ы-ы-ых! А! Кх-х!
Из глаз мужчины ручьями потекли кровавые слёзы.
И тут впившиеся песчинки сошли вниз и вышли наружу вместе со слезами. Зрелище было жуткое, но, поскольку окровавленный песок скатился по щекам, мужчине выпал шанс.
Раб с налитыми кровью глазами издал рёв.
— Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни!
Положение перевернулось. Кое-как вернув себе зрение, он ударил Тарика по горлу.
— Кх-хек!
Тарик, чтобы выжить, вцепился мужчине в лодыжку. Дышать не получалось.
Зрители затаили дыхание в ожидании смерти Тарика. Цепкая жизнь. Щекочущая нервы схватка. Они ждали мгновения, когда человек станет зверем.
От этого безрассудного безумия Диа передёрнуло. Останавливать никто не собирался. Все лишь наблюдали за кувашем на пороге смерти и наслаждались тем, что сами живы.
Но, вопреки общим ожиданиям, Тарик снова задышал.
Он изо всех сил вцепился зубами в икру мужчины, придавившего его.
— А-а-а-а!
Кожа мужчины повисла лохмотьями. На багровом куске мяса отпечатались следы зубов.
Мужчина держался до последнего, но из рассечённой плоти хлестала кровь.
Тарик выплюнул откушенное мясо куда попало и снова бросился на противника.
— Ва-а-а-а! Убей! Убей!
Возбуждённый криками знати, Тарик запустил пальцы в разошедшуюся рану мужчины.
Диа крепко зажмурилась. Дальше последовало ещё несколько грязных и жестоких сцен, но ни один человек не вскрикнул.
Рабы на трибунах, обливаясь потом, разносили закуски, а знать спешила набить брюхо вином.
Пока арена окрашивалась кровью бойцов, они, поблёскивая жадными глазами, спорили, когда умрёт боец Теоса. Кто-то ставил деньги, кто-то поучал, как надо драться.
Наконец песчаный ветер смёл вырванные куски плоти мужчины и вогнал их глубоко в землю. Белые зубы Тарика окрасились алым.
Мужчина кое-как оттолкнул Тарика и снова встал на ноги. Но тело его выглядело так, будто его обглодали крысы.
— Ы… а-ы… а-а-а!
Мужчина с воем навалился на Тарика. И, безжалостно молотя его по голове, безумно хохотал.
Тарик отчаянно сопротивлялся, но и он вымотался, и ему оставалось только принимать удары. Не раз перевернувшийся ход схватки перевернулся снова.
Схватка тянулась без конца.
Наскучившей знати уже было куда интереснее обсуждать скабрезности и сплетни. А вот Диа не могла оторвать глаз от этих двоих.
Ахотеп усмехнулся её мягкости и слабости. Подумаешь, схватка каких-то рабов.
— Ни один из них так просто не умрёт. Сядьте и смотрите.
Ахотеп позвал Диа, стоявшую у перил, обратно в кресло, но она пропустила это мимо ушей и тревожно шарила глазами по арене.
Потерять Тарика она не могла. Может, и правда, как сказал Теос, прервать схватку? Всё равно в конце останутся лишь кровь и плоть двух зверей.
— …Да зачем вообще было затевать такую схватку?
Диа пробормотала это в смятении. В словах её сквозил упрёк Ахотепу.
Схватку затеял не он, но решение принял панку, который он представлял.
