Диа, испуганная грубыми руками Ахотепа, изогнулась и закричала:
— А-а-а-ых!.. Хватит, а!..
Но Ахотеп вовсе не собирался считаться с её отказом. Наоборот, он зажал побагровевший сосок между пальцами и сильно потряс.
— А-а. Значит, тебе тут нравится?
— Не на… а, ах!..
И одновременно с силой вогнал свой толстый член.
— А-ых! Больно… а, а!
— Признаю. Твои стоны мне по вкусу.
Ахотеп навалился на Диа всем весом, смакуя её тонкие лопатки. То, как эта крошечная женщина раз за разом ему дерзила, было по-своему мило.
Он ещё раз сдавил и сильно вывернул ей грудь. Диа откинула голову, будто вот-вот лишится чувств. Раскрытые губы казались глубокими, как пизда, и это будило инстинкт.
В конце концов он, не имея терпения, поглотил её губы.
— М-мп!..
Диа Мескенет, которая только мешала его успеху. Но эта женщина, глубоко засевшая у него в голове, не отпускала тело Ахотепа, а тянула к себе.
Ахотеп, сам не зная, что околдован, осыпал её поцелуями. Губы были дурманящие и бесстрашные. Даже на его принуждающую ласку она не сдавалась и до конца оплетала его язык.
— Ха-а… чёрт.
В итоге голову первым отвёл Ахотеп. Женщина, которую он собирался проглотить, теперь рушила его самого.
— Кх…
Привыкшие к члену стенки сами вздрагивали и дразнили Ахотепа. Влагалище у неё было настолько хорошим, что он едва не выругался.
Ахотеп потерял рассудок и ударил Диа по ягодице.
— А-ых! Ых! Ты, псих… ы-ых!
Она испуганно выругалась. А Ахотеп и правда, как одержимый, хлестал Диа по ягодицам.
Белая кожа незаметно покраснела и пошла безобразными пятнами. Он протяжно и низко вздохнул — похоже, так ему нравилось больше.
— Не думал, что это окажется таким вкусным.
Не ему бы это говорить — тому, кто, распалившись при виде Диа на похоронах, нарядил в её платье шлюху и скормил ей свой член; но Ахотеп, не сознавая собственного положения, сказал это с полной уверенностью.
Он стал двигаться ещё быстрее, доводя Диа до предела. Грудь моталась во все стороны.
— Ахо… теп, ы-ых… будь ты проклят!
— Внутрь ведь можно, я полагаю.
— Нельзя… прошу!..
— Извини, но я, кажется, сейчас кончу.
Равнодушные, сухие слова встревожили Диа. Может, из-за тела, которое даже в игре ощущалось настоящим?
Забеременеть по-настоящему она не могла, а на душе всё равно было тревожно.
— Немедленно вынь. Не на… ах!
— Говорят, если забеременеть, чувствительность делается лучше.
— Что?.. А-ых!
Ахотеп сжал её грудь и напряг ягодицы.
Всё равно эта женщина скоро умрёт. Женщина, которая исчезнет после испытания преемников. Но если она вдруг всё-таки понесёт, то ребёнка он, пожалуй, оставит в живых.
Ахотеп подло усмехнулся и продолжил вбивать член.
И вскоре твёрдая головка достала до самой её глубины. Стенки, улучив момент, крепко стиснули орган Ахотепа.
В отличие от Диа, которая говорила «не надо», её влагалище изнывало от желания получить семя. Он усмехнулся и излился у самой шейки.
Семя толчками выходило из уретры — комковатое и густое. Лицо Диа побелело.
— Ты, психованный ублюдок… а-ха-а!..
— Стой смирно. Ещё не всё вышло.
Ахотеп одним движением подавил её сопротивление и кончил ещё раз. Густое семя потекло по стенкам. Всё было до того живо, что шли мурашки.
— Ых… не хочу… а!
— Как славно сжимаешь. Решила выдоить до последней капли?
— Когда это я… ы-ых.
Ахотеп вынул сочащуюся семенем головку и раскрыл ей вход. Даже если нарочно не трогать, его семя вытекало струйками. Зрелище было впечатляющее.
— Будто мочишься, Диа Мескенет.
Он мерзко усмехнулся и тут же вогнал ей внутрь три пальца.
— Ах!..
— Выпусти ещё. Хотя ты такая узкая, что всё равно всё не выйдет.
Ему было смешно, что она с трудом принимает даже пальцы. Стоило бы поиграть с таким телом — и оно быстро сломалось бы.
Влагалище было до того маленьким и узким, что почти не растягивалось. Только решишь, что стало шире, а оно уже вернулось в прежний вид — досадно. Сжимало оно превосходно, но вкусу его это не отвечало.
— Туда не трогай… ы-ых!
Ахотеп надавил на бугорок внутри, и она задрожала ногами. Влаги хлынуло столько, что она закапала на пол.
Ахотеп пропустил слова Диа мимо ушей и быстро задвигал пальцами. После нескольких прикосновений к бугорку Диа не выдержала и достигла вершины.
— А-а-а!.. Ха-а-а-а! А-а!
Смазка ручьём потекла из неё и намочила Ахотепу запястье.
Он сдвинул брови. На его теле остались следы Диа. Грязный запах её промежности и липкая смазка, казавшаяся инородной.
— Проклятье.
Ахотеп злобно выругался и тут же сунул свои мокрые пальцы ей в рот.
— М-м-мп!
— Вылижи дочиста.
Диа не знала, что делать с его пальцами во рту, и Ахотеп крепко ухватил её за шею, подгоняя.
Диа поневоле стала облизывать его пальцы. Кислый и солоноватый вкус собственной смазки был очень неприятен. Но если не вычистить как следует, он разозлится.
Диа с головой увязла в его игре, где ей отводилась роль игрушки.
— Ха-а, м-м… а…
Липкие от смазки пальцы Ахотепа покрывались слюной Диа. Он, похоже, остался вполне доволен и вынул их.
Довольно неплохой секс, в котором оба дошли до вершины, закончился. Ахотеп это признавал, и Диа знала. Знала, как сильно возбудил их обоих этот внезапный порыв.
— Благодарю за труды.
Но последние его слова, деловые, оказались неожиданными.
Диа растерянно посмотрела на него. Он, похоже, унял возбуждение легче, чем можно было ждать.
— Раз вы один раз мне дали, больше искать вас я не стану.
Диа опустошённо усмехнулась и оправила одежду. Мало того что залил её изнутри, так ещё и объявляет, что видеться больше незачем.
Появись такая мразь в реальности, она подала бы в суд, но здесь была не реальность, а игра.
Ахотеп как-никак был её персонажем-целью, так что когда-нибудь им предстояло любить друг друга. Но это дело будущего, а сейчас он был ей до безумия противен.
— Ахотеп, ты, кажется, кое-что путаешь.
Диа потыкала пальцем в его твёрдую грудь. Брови Ахотепа мгновенно сошлись, губы скривились. Она усмехнулась, показывая, что это никуда не годится.
— Когда ты изойдёшь слюной, чтобы попробовать ещё раз, это я не стану тебя искать.
За годы в любовных симуляторах она уже знала, чем кончают мужчины, которые говорят подобную дрянь.
— И вот тогда не напяливай парик на ни в чём не повинную бабу, а проси у меня.
— Что вы сейчас…
— Я, пожалуй, готова взять твой невкусный член в рот ещё разок.
Диа легонько оттолкнула Ахотепа и дёрнула дверную ручку. Кажется, Ахотеп с опозданием попытался её удержать, но она изящно это проигнорировала и вышла.
Бах.
Едва дверь закрылась, сердце Диа заколотилось, будто у него сорвало резьбу. С ума сойти. Мало того что такая мразь меня изнасиловала, так я ещё и кончила.
Но больше всего её бесило, что близость с ним оказалась лучше, чем она воображала.
Диа вытерла его семя, всё ещё стекавшее к щиколотке, и вздохнула.
Скажи спасибо, что это игра. Мразь.
Диа зашагала прочь тяжёлыми шагами, чуть не плача. Ей казалось, что смыть это мерзкое чувство удастся, только вернувшись в резиденцию и вымывшись.
Ахотеп в комнате, из которой ушла Диа, тупо смотрел на дверь. Женщина, которая, как он думал, после изнасилования ослабеет и сломается, оказалась ещё увереннее.
Больше того, было ощущение, что взяли-то как раз его. И только теперь ему стало понятно, что говорила ему при жизни Анья Мескенет.
«Наглая ты тварь. И всё равно судьба твоя — плясать потом под дудку моей младшей сестры».
Почему же слова, мимо которых я тогда прошёл как мимо нелепицы, вдруг попали в цель именно сейчас?
Ахотеп сжал кулак. Почему-то его собственное пространство без Диа казалось пресным и пустым.
«Ахотеп Хитарасис» «тоскует» по «телу» игрока. Привязанность +5, одержимость +5
Окно системы коротко блеснуло над головой Ахотепа и погасло.
В опустевшем без Диа пространстве — и в тот самый миг, когда она даже не догадывалась о перемене в чувствах Ахотепа.
Кан переминался у оставленных лошадей, дожидаясь Диа. Он увязался за ней, хотя она и отказывалась, но войти вместе с ней в родовую усадьбу Ахотепа не смог.
И потому, что охрана там, как и говорила Диа, была строгой, и потому, что она сама так захотела. Но что это затянется настолько, он не ожидал.
Терпение у Кана иссякло, и он двинулся к главным воротам. И тут увидел, что Диа быстрым шагом выходит из усадьбы.
— Госпожа Диа!
Кан громко окликнул её встревоженным голосом. В отличие от того, какой она была при нём, лицо её было в тени. То ли печальное, то ли злое.
— Немедленно выезжаем, Кан.
Диа шла быстро, опустив голову. Кан молча шёл следом, а когда она собралась сесть на лошадь, поспешно перехватил её запястье.
— Ах.
— Госпожа Диа.
В обычное время он не позволил бы себе такой невежливости. Но, увидев её поникшей, он никак не мог просто пройти мимо.
— Что там с вами случилось?
— …Кан.
— Скажите мне.
— Отпусти.
Диа, и без того измотанная историей с Ахотепом, довольно раздражённо стряхнула руку Кана.
— Мы едем или нет?
Кан ответил помрачнев:
— …Слушаюсь.
Может, мне следовало извиниться за то, что я схватил её за руку? Нет. Не следовало. Я не хочу извиняться перед Диа. Ведь это она не желает понимать моих чувств.
Они сели на лошадей в неловком молчании. И всю долгую дорогу до резиденции Диа думала об Ахотепе. Тот грубый секс всё не шёл у неё из головы.
