— Не думал, что вы примете гарем госпожи Аньи целиком.
Теос посмотрел на Диа и слегка улыбнулся.
Она казалась ему и дерзкой, и нелепой. Явиться без предварительного письма — и ради такого дела.
Он отпил из кубка вина и посмотрел, как отреагирует Диа. Как Теос и ожидал, лицо у неё было очень хмурым.
— Твой отец собирался выгнать всех наложников.
— Мне говорили, дело в средствах.
— Я в это не верю.
— Упрямством вы пошли в госпожу Анью.
Диа вздрогнула и зыркнула на Теоса. Такая реакция была для него всего лишь лакомой слабостью.
— Так что же вы хотели у меня узнать?
Когда Теос задал вопрос, Диа пришлось отпить вина, чтобы подавить непонятно откуда взявшуюся злость.
Внешне он был улыбчив и учтив, но за этим скрывалось желание смотреть на неё свысока. Поэтому, даже почти ничего не говоря, он исподволь её злил.
— Теос Хитарасис.
Диа ненадолго прикусила губу. Вопрос, который она собиралась задать, мог выставить напоказ её слабое место.
— …Много ли ты знаешь о моей сестре?
Ведь этот вопрос доказывал, что сама Диа сестру знает плохо.
— В известной мере.
Теос отставил кубок и посмотрел Диа прямо в глаза. Он был уверен, что об Анье Мескенет знает по меньшей мере больше, чем Диа.
— Тогда расскажи.
Диа больше не колебалась.
— Кем моя сестра была для Хеттии.
Глаза Диа, в которых, как ему казалось, было одно упрямство, стали острыми.
На мгновение сердце Теоса ухнуло и тяжело дрогнуло. Волна была тихая, но сильная.
Он опустил взгляд, чтобы скрыть выражение лица.
— Спрошу и я, Диа Мескенет.
— Говори.
— Что вы сами о ней думаете?
— …
Диа перевела дух.
С Аньей она виделась три года назад. Прожили вместе, может, с месяц.
Это было до того, как она отправилась путешествовать по королевству Ланн, так что срок вышел недолгий.
Да и то время она была занята тем, что осваивалась в игре, так что поговорить с Аньей толком не успела.
Но последний её облик, оставшийся в памяти, был обликом истинно милосердной табарны. Она мудро правила соседними странами, свела рабство к минимуму и сделала несвободных свободными. Народ её славил.
И о ней, младшей сестре, она заботилась. Назначила Кана Хэрамута, лучшего из императорской гвардии, телохранителем Диа и постоянно ходила вместе с ней в Дом Хекур покойного отца.
Вот такой бесконечно ласковой табарной она была и с роднёй, и со своими людьми. Такой Анью Мескенет знала Диа — и этим её знание исчерпывалось.
— Вы видели в ней только хорошее.
Выслушав Диа, Теос долго усмехался.
— Для Хеттии она и правда была хорошей императрицей.
— Меня интересует твоё мнение.
— Я…
Теос начал, и Диа сосредоточилась на нём.
По правде, к такому Теос не привык. К тому, чтобы разговаривать наедине с женщиной в замкнутом пространстве.
Но, смешно сказать, сейчас это время не было для него таким уж неприятным.
— Жестокая и себялюбивая. Вот какой я видел Анью Мескенет.
— …Жестокая?
— Разве вы не видели его в гареме? Раймунта Махахеса.
Едва прозвучало это имя, рука Диа дёрнулась. Теос определённо знал его историю подробнее.
— Видела. Сестра, оказывается, отняла у него страну.
— И не только. Она перебила всю его семью и невесту.
Диа стиснула кулак. Если верить Теосу, это была не просто война за землю. Мало того что растоптали целое племя, так ещё и устроили ненужную резню.
Сдерживая чувства, Диа спросила Теоса:
— В чём была причина?
— Причина, значит…
На губах Теоса появилась улыбка, готовая вот-вот погаснуть, и он уставился на руки Диа.
Её тело мелко дрожит. Почему-то одного этого зрелища хватает, чтобы его охватил восторг.
— В том, что она любила Раймунта Махахеса.
— Что?
— По её же словам.
Пока потрясённая Диа не могла ничего сказать, Теос вспоминал свой разговор с Аньей.
Дело было довольно давно. Тогда она призналась ему, что у неё появился другой мужчина.
— Я слышал, что по дороге в Парху [1] она нашла маленький город. И что там был прекрасный принц.
[1] Парха — город древнего государства Памфилия, лежавший у самой границы земли Лукка. Позже перешёл под власть Тархунтассы, но в романе принято, что Парху у Курунты Тархунтасского завоевал Кисар Мескенет. В реальной истории многие полагают, что её завоевал хеттский царь Суппилулиума II.
— И этот человек…
— Раймунт Махахес. Он, говорят, отказался от места в гареме госпожи Аньи.
— А потом… что случилось потом?
Диа отчаянно расспрашивала Теоса, лишь бы уйти от развязки, о которой уже смутно догадывалась.
Он совершенно бесстрастно продолжил рассказ:
— Сначала, говорят, она его уговаривала. Что если он войдёт в гарем, она превратит малую страну в королевство. Но он отказывал до последнего.
Теос фыркнул — похоже, тот разговор до сих пор не шёл у него из головы. Тогда он тоже чувствовал себя так, будто его с ног до головы облили нечистотами.
— На следующий день госпожа Анья вернулась на ту землю с воинами. И на глазах у Раймунта убила его отца и мать, младшую сестру, а следом и невесту.
— Что?..
— И вот так притащила его в гарем.
Кожа вокруг глаз Диа покраснела. Даже словом «чудовищно» нельзя было выразить, до чего ей было мерзко.
Только теперь она смогла понять жажду убийства в Раймунте. Ведь ради мести за безвинно погибшую семью ему хотелось разорвать в клочья единственную кровную родню той женщины, что их убила.
— Ну что, ваше мнение немного изменилось?
— Я…
Диа не могла прийти в себя. Она не знала, откуда и как всё это исправлять, что возвращать в первую очередь.
Но идти вперёд было нужно. Ведь не пройдя Раймунта Махахеса, гайд к этой игре не завершить.
— Я исправлю то, в чём сестра была неправа.
Голос дрожит и всё же остаётся твёрдым. Теосу она, натужно изображающая невозмутимость, кажется просто смешной.
— И вы думаете, так всё исправите?
«Теос Хитарасис» находит слова игрока «смешными». Привязанность −2.
Окно оповещения, ни с того ни с сего всплывшее над Теосом, вызвало у Диа только усмешку. Может, потому, что привязанность и так была в минусе и надежд она не питала, но обидно было меньше, чем можно было ждать.
— Раз прошлого не стереть, это ещё не значит, что можно опустить руки.
Диа взяла кубок дрожащей рукой.
— А потому я сделаю что угодно.
— …
Диа ждала от него очередной колкости, но Теос молчал. На его лице не читалось никаких чувств.
Его невеста развязала такую войну, чтобы заполучить другого мужчину, а в нём не было видно ни сожаления, ни гнева.
Списать это на то, что дело давнее и он смирился, тоже не выходило: он выглядел пустым. Будто и правда ни разу в жизни не любил Анью.
Диа отставила кубок и проговорила, словно про себя:
— Похоже, тебя это не ранило.
— В каком смысле?
— В том, что, услышав такое, ты, кажется, даже не ревновал.
— Я-то думал, вы о чём.
Теос холодно и без усилий отбил её слова.
— С чего бы мне испытывать ревность? Это ребячество.
— Взрослые тоже ревнуют.
— А, так вы поэтому забрали себе гарем.
Он посмотрел ей в лицо и усмехнулся. Похоже, он неверно понимал, зачем ей гарем. Но Диа сделала вид, что не заметила насмешки, и поднялась.
— Прости, что отняла время. Я пойду.
Провожать её Теос не собирался и остался сидеть на месте. Однако Диа нарочно повернулась и положила руку ему на плечо.
— Теос.
Он нахмурился, силясь понять её замысел.
Расстояние было неприятно близким. В неловкой тишине её дыхание ощущалось как помеха.
Но в эту неловкость вклинилась совсем небольшая перемена.
— Спасибо тебе за сегодня. Ты первый, кто рассказал мне о сестре.
В этот миг напряжённая линия губ Теоса обрушилась. Но Диа не заметила выражения его лица — она уже повернулась и пошла к двери.
И вскоре над оставшимся в одиночестве Теосом всплыло маленькое окно состояния.
У «Теоса Хитарасиса» участилось сердцебиение. Привязанность +3.
Кан ждал только одного — когда Диа вернётся в резиденцию.
Он стоял у дверей её комнаты и о чём-то напряжённо думал. Даже издали вид у него был такой серьёзный, что заговорить было трудно.
Диа долго мялась в коридоре, но наконец набралась смелости и окликнула его. Однако Кан, увидев вернувшуюся Диа, заговорил довольно холодно:
— Мне сказали, вы ходили в гарем без меня.
Диа замялась и приподняла уголки губ:
— Я слышала, тебя вызывали в императорскую гвардию. Я хотела тебя поберечь…
— Я больше не состою в гвардии.
— Но…
— Я вас очень прошу, госпожа Диа.
Кан вдруг опустился перед ней на одно колено.
— Во дворце непременно берите меня с собой.
— …Выходит, это я тебя растревожила.
Кан с мукой на лице опустил голову. Диа опустилась на колени рядом с ним и похлопала его по плечу.
— Госпожа Диа…
Кан был благодарен ей за то, что она вошла в его положение. Сколько же он извёлся во дворце.
Он изводился от страха, что Диа хоть немного пострадает, что она упадёт где-нибудь без него.
Поэтому, услышав, что она пошла в гарем одна, он ощутил, как тяжело ухнуло сердце.
Там было много тех, кто ненавидел Мескенетов. И самый известный из них — Раймунт Махахес.
— Но, Кан.
Тут Диа взяла его за руку и подняла с колен.
— Иногда бывает такое, что мне надо выдержать самой.
Диа постаралась улыбнуться как можно шире. Нельзя же надеяться на одну лишь охрану Кана и жить дальше как дитя, ничего не зная.
Она была наследницей Аньи. Той, кому предстояло признать вину сестры и пойти другой дорогой.
Кан не сказал ни слова. Только крепко сжал кулак.
Диа не заметила его состояния и открыла дверь.
— Иди теперь отдыхай.
И дверь закрылась.
В этот миг над головой Кана появилось окно, извещавшее о перемене в нём.
«Кан Хэрамут» испытывает «сопротивление» словам игрока. Одержимость +5.
