В конце концов Диа покачала головой. Кан, будто хваля её, легонько поскрёб пальцем середину соска.
— Вы перестали двигать бёдрами. Прошу вас снова.
Кан следил за каждым её движением и тут же указывал на любую оплошность. Он не позволял ей ни мгновения передышки. Теперь господином, кажется, стал он.
Смирившись, Диа снова приподнялась. И, когда головка почти показалась из входа, опустилась обратно, вобрав его до основания.
— Кх!
Кан прикусил губу и еле сдержал подступившую разрядку. Вены на стволе налились и сильно вздулись.
Он знал, что кончать в неё нельзя, и всё же хотел сделать это внутри — как поступил Ахотеп.
— Ха-а, кх. Госпожа Диа.
Кан изо всех сил стиснул её налившуюся грудь и рванул бёдрами вверх.
— А-ах! По-годи!.. А, а-а-а!..
Всё произошло в один миг. Когда головка ударила в самую глубину, Диа задрожала всем телом, будто вот-вот лишится чувств. Из приоткрытых губ тонкой нитью потекла прозрачная слюна.
Кан с силой оттянул и вывернул её сосок. Диа тут же обмякла, тяжело дыша. Это был первый женский оргазм, который Кан видел своими глазами.
— Ха-а, ха-а…
К тому времени, как Диа пришла в себя, Кан уже был не в себе.
Он бессмысленно оглядывал её тело, а потом вдруг обратился в бешеного зверя и задвигал бёдрами.
— А-а-ах!.. Кан, больно, хватит!..
— Ха, кх! Чёрт, я ни за что не остановлюсь. Чёрт. Диа.
Кан потерял рассудок. Как тут удержаться, когда он собственными глазами увидел, как Диа кончила от него.
Теперь Диа принадлежала ему навсегда. Чудовищно эгоистичная жадность завладела в нём всем.
Скоро подступила разрядка. Не останавливаясь, он вгонял головку туда, где было семя Ахотепа.
— А-а-а-ах! Кончать… нель, мх!
— Диа. Не говорите «нельзя». Я кончу. В вас, кх!
Яички Кана дёрнулись, и по уретре хлынуло семя. Даже в этот миг он крепко прижимал её низ живота, чтобы она никуда не сбежала. Страшная одержимость.
Диа смотрела на Кана опустошённым взглядом. Будь это реальностью, в неё кончили бы два подонка. И безо всякой защиты.
Но это же игра.
Диа сжала кулак. И не от гнева, и не от обиды.
Это был знак благодарности — за гениально выстроенные разработчиком одержимость и безумие. И за игру, так превосходно раскрепощённую в сексуальном отношении.
А главное — надо же, до чего естественно здесь выходит принуждение.
Рай, что ли?
— Госпожа Диа.
Кан позвал её нагло, будто ничего и не было.
Теперь требовалось сыграть нужную роль. Система, похоже, это понимала — и с потрясающей точностью выкатила варианты.
[Негодяй… Мне так стыдно, так унизительно. Теперь ты за меня отвечаешь.]
[Я дала тебе один раз — больше искать меня незачем.]
[Ха! Ты не продержался, пока я кончу второй раз. Скорострел.]
Ого, вторая реплика — слово в слово то, что говорил Ахотеп.
Диа тихо цокнула языком. Мусорная реплика, которую и система признала годной и пустила в переработку.
А впрочем, варианты были слишком уж очевидны. Один из второго и третьего — вход в ускоренный рут, другой — сход с рута.
Ни того ни другого Диа не хотела, а потому выбрала первый вариант — пусть и мелодраматичный.
— Негодяй… Мне так стыдно, так унизительно. Теперь ты за меня отвечаешь.
И не успела она договорить, как всплыло прозрачное окно оповещения.
«Кан Хэрамут» чувствует «сильную ответственность» за слова игрока. Привязанность +10.
В итоге привязанность подскочила до жути.
— Если госпожа Диа не против…
Кан опустил голову и заговорил чуть дрогнувшим голосом.
Член его всё ещё был погружён в неё, но вынимать его он не спешил.
Диа перепугалась: он снова начинал расти. Но, прежде чем она успела что-то сказать, Кан со страшной скоростью договорил:
— Я хочу растить вашего ребёнка.
— …
Потеряв дар речи, Диа осторожно поднялась. К счастью, член ещё не встал до конца и выскользнул из неё легко.
— А…
Кан выдохнул с сожалением.
Диа накинула упавшую на пол одежду и тут же скрестила руки на груди. Этой позой она обозначала границу.
Выпутавшись из угрозы ускоренного рута, Диа теперь намеревалась объяснить Кану, каково его положение на самом деле.
— Кан. От этого раза беременности не будет.
— Что?..
Лицо Кана резко застыло. Будто он и затевал всё это в расчёте на беременность.
— Но сильфий [1] здесь достать трудно. А крокодилий помёт…
[1] Сильфий (Silphium) — съедобное растение, обладавшее в древности противозачаточным действием.
В Хеттии, где сильфий не рос, от беременности предохранялись главным образом крокодильим помётом, который вводили во влагалище. Был и другой способ — кора акации, но действовала она слабее. Оба, вне всяких сомнений, были противны до тошноты.
На самом деле уверенность, что беременности не будет, держалась у Диа на чистом чутье. Хотя и по здравом размышлении выходило, что по ходу игры это невозможно.
Диа посмотрела на Кана с подчёркнуто строгим лицом.
— Мне как-то раз предсказатель сказал, что я тяжело беременею.
В Хеттии, где ворожбе и предсказаниям доверяли больше, чем медицине, лучшего оправдания было не найти. Как она и рассчитывала, на лице Кана проступила покорность.
— Что?.. Это правда?..
— Да.
Глаза Кана потемнели. Но он быстро собрался с мыслями и поднялся с мокрого места.
— …Здесь я приберу сам. Вы можете идти в купель.
— Хорошо. Спасибо.
Они без всякой неловкости вернулись к прежним отношениям. Пока Кан приводил в порядок патар, каменный пол, разбросанные принадлежности и одежду, она давала уставшему телу отдохнуть.
Факелы, стоявшие по углам, ясно показывали, какое между ними расстояние. И чем дальше они были друг от друга, тем яростнее полыхали отсветы огня в этом промежутке.
А душа Кана тем временем выгорала дочерна.
Стояло раннее утро — несколько дней спустя после визита к Ахотепу.
Диа через силу продрала глаза, ещё не привыкшие к темноте, и вышла в галерею. За ночь буйный песчаный ветер улёгся, и теперь моросил тихий дождь.
В такую погоду впору было бы отдохнуть, но секретарь Рохад, разглядев Диа даже издали, тут же бросился к ней.
В руках у него была целая связка составленных за ночь документов. Сколько раз он ни перевязывал шнур, тот всё равно вот-вот готов был лопнуть.
И всё же он упорно отыскал нужный документ.
— Только что пришло уведомление: церемония состоится через десять дней.
— Из панку?
— Да, именно.
Диа просматривала переданные Рохадом бумаги и в конце концов горько усмехнулась. Решение Ахотепа не изменилось. Церемония пройдёт закрыто.
— Место?
— Карди-Аринна [2].
[2] Карди-Аринна (Kardi-Arinna) — по-хеттски «сердце богини солнца Аринны»; то, что так называется дворцовая арена, — допущение автора.
Место было неожиданным. Она думала, всё пройдёт во дворце, а оказалось — под открытым небом. Увидев её недоумение, Рохад пояснил:
— Перед церемонией устроят собачьи бои.
— Что?
Тонкие струи дождя как раз стали тягучими и тяжёлыми. Вместе с сырой, мрачной атмосферой помрачнело и лицо Диа.
Собачьи бои здесь… это не схватка собак между собой.
Вот в чём было её опасение.
Бои, о которых говорил Рохад, не были состязанием стравленных друг с другом псов. Скорее они напоминали древнегреческий панкратион.
Двое выходят голыми и бьются, пока один из них не умрёт. Оружие проносить запрещено, а во время схватки нельзя попросить даже глотка воды.
Схватка не кончается, пока кто-нибудь не умрёт, и потому и зрителям, и бойцам поневоле приходится желать чьей-то смерти.
— Говорят, знать внесла в панку огромные пожертвования, лишь бы бои состоялись.
Диа скрестила руки и прислонилась к пилястре. В итоге знать занимало не столько испытание на наследование, сколько развлечение. В их глазах следующей табарной всё равно был Теос.
— Поэтому до завтра вам нужно решить, какого куваша [3] вы выставите на схватку.
[3] Куваш (Kuwas) — по-хеттски «собака».
— Фух… Как же мне выбрать?
— Обычно принято выставлять кого-то из собственных рабов, но…
Рохад не договорил.
У всех знатных без исключения имелись собственные рабы — а у неё, три года пробывшей вне Хеттии, их не было.
Диа цокнула языком и спросила:
— Другой способ?
— Да. Тогда не съездите ли вы на арену сами?
— На арену…
Это тоже было ей не по душе, но согласиться пришлось. Внезапно объявившаяся система её подтолкнула.
[Задание «Странные узы». Немедленно отправляйтесь на арену собачьих боёв.]
[Прогресс задания 2/3]
Забытое задание подталкивало её к встрече с последним персонажем-целью. Диа опустила взгляд с окна системы и приказала Рохаду:
— Кану не говори, тихо приготовь лошадь.
— Да, распоряжусь смотрителю конюшни.
Узнай он об этом — непременно увяжется следом, сказав, что там опасно. А тогда задание могло сорваться.
На поле, где неизвестно, что случится в следующую минуту, Диа не могла позволить себе такой риск.
Вскоре Рохад вышел из галереи, и к ней подошли две служанки, ожидавшие в стороне. Диа отправилась вслед за ними в свои покои — собираться.
