Арена собачьих боёв Айдалус.
Арена Айдалус, стоявшая к северо-востоку от Марассантии, была огромным игорным домом для высшей знати.
Там знать покупала и продавала рабов-детей, которых выставляли на схватки, и ставила добро на тех, у кого были шансы.
Связки сиклей [1] были громоздки и тяжелы, поэтому большинство посетителей рассчитывались глиняными табличками с записью права собственности. Предметом сделки бывал и дорогой круг сыра, и несколько десятков овец.
[1] Сикль (Shekel) — денежная единица, обозначающая вес серебра.
Этот чёрный рынок держался уже не один десяток лет. Рай и ад разом: с людьми здесь обращались как со скотом, а алчным людям набивали брюхо.
Но три года назад здесь пошли зловещие слухи. Будто некто влиятельный убил прежнего управляющего, прибрал арену к рукам и сделал её своей площадкой для забав.
Правды не знал никто. Что бы ни творилось с ареной, рабы всё так же едва сводили концы с концами, а знать всё так же поблёскивала жадными глазами.
Тарик, бывший там, тоже был одним из смирившихся рабов.
Он не умел говорить. Родители продали его на арену новорождённым, и никакого воспитания он не получил.
Мало того, с пятнадцати лет ему приходилось выходить на арену и убивать товарищей, так что у него не было даже понятия, что «убийство» — это плохо.
Людей он ещё не ел, но, доходя до края от голода, сходил с ума от желания убить другого раба и вынуть у него внутренности.
В конце концов он кое-как продержался, поедая собственные испражнения, но, если такой миг настанет снова, вот тогда-то он и вырвет зубами человеческую плоть.
Жизнь Тарика была никчёмной и обречённой на то, чтобы остаться без спасения. И всё же одно преимущество у него было — красивое лицо. Пусть кожа его и потемнела от вечной возни в грязи, черты были яркими, будто у дорогой продажной девки.
К тому же тело, закалённое сотнями схваток, было массивным и плотным. От вечного голода живот был тощий и жалкий, но кисти и мышцы рук, голыми руками убившие сотни товарищей, были великолепны. А икры, развитые для защиты, походили на грубые каменные глыбы.
Он выучился одному — убивать, драться и держаться, чтобы выжить, — но из-за такой внешности его не раз домогались.
Знатные господа с причудливыми вкусами мучили его анус всякими приспособлениями, вставляли ему кляп и били ногами по пустому животу.
Разумеется, никакого удовольствия он не чувствовал. Никакого полового воспитания он не получал и потому был всё равно что ребёнок, не знающий, что такое секс и что такое ласки.
И первое, чему этого ребёнка научили знатные господа, — вилять задом. Жизнь Тарика так и оставалась погружённой в нечистоты.
— Тарик.
Давно не появлявшийся смотритель загона бросил ему на поднос кусок баранины.
— Сегодня общая схватка.
— …
Тарик покосился на мясо перед собой, и у него потекла слюна. Это была первая еда после трёх дней голода.
— Ешь сколько влезет. По милости господина ты сегодня и член свой в дело пустишь.
Глаза Тарика расширились. Это было грязное слово, каким пользовались знатные, когда его домогались. Член. Он инстинктивно оторвал взгляд от еды и уставился на смотрителя. Но тот только ухмыльнулся и бить его не стал.
— Нашлась сука, которая примет твою жёлтую сперму, так что ешь сегодня в удовольствие.
Смотритель плюнул на мясо и, дико расхохотавшись, ушёл. Тарик отодвинул поднос и отсел в угол. Взгляд то и дело возвращался к еде. Но протянуть к ней руку он никак не мог.
Ему казалось, что есть нельзя.
Это была первая сильная уверенность, какую Тарик испытал за всю свою жизнь.
Первым чувством Диа при виде арены Айдалус было отвращение. Даже снаружи от входа разило кровью, и невыносимо несло всевозможным потом, пропитанным безумием. Не верилось, что в такое место часто наведывается знать, строящая из себя высокородных.
Вид был ещё хуже запаха.
Несколько больших домов, кое-как сложенных из глиняного кирпича. Ни одного окна, и единственным проходом внутрь была большая каменная дверь, служившая входом.
Не то приглядывая за рабами, не то просто так, повсюду стояли больные солдаты.
Диа не сомневалась, что они сидят на наркотиках. И терпкий, шибающий в нос запах ядовитой травы, и нелепая походка — всё было ненормально. Прежде чем считаться людьми, они были животными, с которыми уже ничего не сделаешь.
И в таком месте… находится последний персонаж-цель?
Диа с сомнением посмотрела на окно оповещения, которое поблёскивало уже давно. Она немного жалела о своём решении.
Надо было взять Кана? Здесь пахло одной только смертью. Может статься, погибнет и она сама.
Уж в этот раз надо сохраниться.
Диа дрожащими от тревоги руками вызвала окно сейва. Тут же перед ней появилось ставшее уже привычным окно предупреждения о штрафе.
[Сохранить игру?]
[Да/Нет]
[Штраф за сейв: изматывающая тяжесть первого мерри-бэд-энда усиливается.]
Изматывающая тяжесть?..
Она с самого начала не знала, какова изматывающая тяжесть мерри-бэд-энда по умолчанию, и потому не могла взять в толк, насколько страшна эта строчка.
Но был ли у неё выбор? Как ни крути, пройти игру на все концовки без сейвов было почти нереально.
Диа со слезами на глазах выбрала «Да», и тут же появился невиданный прежде набор вариантов.
СИСТЕМА: ради душевного здоровья игрок может самостоятельно выбрать «1» пункт усиления изматывающей тяжести.
1. Членовредительство
2. Насилие
3. Принуждение
4. Заточение
5. Ненависть
6. Ненормальный секс
7. Трагедия
8. Понемногу усилить все пункты
— …Эта игра рехнулась?
То, что Диа держала в мыслях, вдруг вырвалось у неё вслух.
Судя по этому набору, изматывающая тяжесть мерри-бэд-энда определялась именно теми семью пунктами.
Членовредительство. Слишком жутко — мимо.
Насилие. По заднице и по груди — стерплю с радостью, но дальше страшно, мимо.
Принуждение. А это, может, и ничего…
А.
Нет. Диа вспомнила прошлый бэд-энд и покачала головой. Между игрой, когда ты идёшь на это осознанно, и тем, когда на тебя обрушиваются внезапно, разница была огромная.
Ей стало немного страшно от мысли, до чего жутким станет усиленный пункт «принуждение». И потому она обратила внимание на четвёртый.
Хм, а вот заточение… наверное, уютный рай?
Мерри-бэд-энд ей предстоял первый, и она хотела пойти по безопасному пути. Если усилят всего лишь заточение, она с радостью даст себя запереть.
Еда да сон. Если позволят ровно это — что плохого в том, чтобы быть любимой и заодно запертой?
Диа бодро выбрала четвёртый пункт — заточение.
[СИСТЕМА: выбран пункт «4. Заточение».]
[Внимание! При входе в первый мерри-бэд-энд возросла вероятность распада психики от заточения.]
Да ну, заточение так заточение — при чём тут распад психики. Даже перед мерзким красным окном предупреждения Диа упрямо покачала головой.
Распад психики? Быть такого не может. Своей сильной волей она выдержит любое заточение, какое устроит ей персонаж-цель.
— Пришли посмотреть схватку?
Как раз в этот момент к Диа подошёл мужчина, похожий на привратника арены. Она натянула капюшон пониже на лицо и кивнула.
— Провожу вас. Сюда.
Мужчина ухмыльнулся, и между чёрных губ показались зубы, сплошь покрытые налётом. Диа с усилием отвела взгляд, унимая гадливость.
Вскоре он привёл её к ветхому зданию в самой глубине. Дверь ещё не открыли, а от земляного пола уже поднимался запах звериного пота.
Но запах не был неприятным. Дурманящий запах молодого и сильного самца.
Сдержав вдруг участившееся дыхание, Диа шагнула в дверь, которую распахнул перед ней мужчина.
И, увидев прямо перед собой заживо подвешенного мальчишку, подавилась рвотным позывом. Грубый крюк пробивал кожу у него на спине, и казалось, что плоть вот-вот оторвётся.
Привратник взглянул на её лицо и расплылся в широкой улыбке, будто успокаивая.
— Этот раб сегодня под утро пытался сбежать. Он скоро сдохнет, так что не беспокойтесь.
— Скоро… сдохнет?
— Да. Как видите, крови из него вытекло много.
Привратник указал на натёкшую кровь. Его, похоже, оставили висеть надолго — кровь уже загустела.
Диа нахмурилась, и привратник задорно рассмеялся.
— Да и не бои ли вас интересуют?
Диа заставила себя отвернуться. Мальчишке, как и сказал привратник, суждено было вот-вот умереть. Время, когда ещё можно было что-то сделать, прошло. А раз так, жалкое сострадание следовало спрятать подальше.
— Веди.
— Разумеется.
Мужчина, напевая под нос, прибавил шагу. И тут случилось нечто странное. Умирающий раб заговорил слабым, угасающим голосом.
Ничтожный, тонкий голос, мимо которого пройти было бы совсем не удивительно.
— Бе… ги…
Диа обернулась и снова отыскала его глазами. Почему этот окровавленный вид не показался ей чужим? И почему именно она услышала его голос?
— Погоди.
Она остановила привратника. Тот оборвал свою песенку и посмотрел на Диа заметно похолодевшим взглядом.
— Схватка вот-вот начнётся. Вам надо поторопиться.
Одновременно с его словами перед глазами Диа возникло новое окно.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/strategiya-grustnogo-heppienda-bba1c8
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
