«Кан Хэрамут» находит слова игрока «сомнительными». Одержимость +5.
Махнув на всё рукой, Диа разомкнула губы:
— Если так сомневаешься, хочешь взглянуть? Раздвинь и посмотри сам.
— Что?..
Только теперь на лице Кана отразилось замешательство. Похоже, к нему понемногу возвращался рассудок. Ещё недавно он с бескровным лицом жутко пялился на внутреннюю сторону её бедра, а сейчас смотрел совсем простодушно.
Диа перевела дух и снова заговорила:
— Всё-таки не стоит, да? Тогда извинись передо…
— Благодарю за позволение. Тогда… можно проверить?
Рука Диа замерла.
Вот же…
Похоже, склонность Кана, обозначенная как «безнравственность», указана была не зря. Решив, что сейчас главное — не допустить тревоги, она кивнула.
— Раздвиньте ноги.
Диа осторожно развела ноги, и Кан обеими руками зафиксировал её бёдра — заранее, на случай, если она передумает и попытается сбежать.
От такой основательности Диа стало не по себе. В этот миг её прежняя уверенность, что перед ней просто верный солдат, выглядела смешно.
— Так просто ничего не разобрать. Простите, но не раздвинете сами?
— Ч-что раздвинуть?
— А, прошу прощения. Вход.
Кан всё это время пристально разглядывал вход в её влагалище. Взгляд был до того откровенный, что у неё загорелось всё тело.
Диа ничего не оставалось, кроме как развести большие половые губы, и Кан наклонился вперёд.
— Снаружи как будто чисто.
Ну да, снаружи…
— Если следы и есть, то внутри. Позволите ввести палец?
Взгляд Кана был свиреп. Глаза, полные жажды убийства, — будто он вышел на поле боя и выискивает предателей среди своих.
Диа изо всех сил старалась не потерять голову. А Кану будто и дела не было — он протянул ей свой палец.
— Если я сделаю это сам, вам будет неприятно. Прошу вас.
То есть Кан хотел, чтобы Диа сама направила его палец и ввела себе внутрь.
Диа глубоко вздохнула и взяла его за запястье.
— …Но если следов не окажется — готовься потом к наказанию.
— Да. Я запомню.
Однако вопреки этому «запомню» всё внимание Кана было сейчас сосредоточено лишь на том постороннем, что могло остаться у неё внутри.
Грязные остатки, вытекшие из уретры Ахотепа. Липкий желтоватый след мужчины. А может, вылезет и грязь, налипшая под головкой.
На шее Кана туго вздулись жилы. Его охватил страшный порыв — убить кого угодно, буквально кого угодно.
Кан не понимал, почему с ним такое. Он знал лишь, что накатывает то ли вскипающая ярость, то ли глухая безысходность, похожая на осадок чувств, и что в конце концов это доведёт его до отчаяния.
Потому он и вынужден был творить эту несусветицу. Чтобы выжить. Чтобы вырваться из внезапного безумия, гнавшегося за ним по пятам.
— Ха, мх.
Диа сама ввела его средний палец внутрь. Ощущение было странное.
Может, потому, что палец у Кана необычайно толстый? Вошёл всего один, а давило так сильно, что она невольно напрягла низ живота. Внутри почему-то было тяжело и полно.
Оказаться в таком положении с тем, кого она считала просто своими руками и ногами, было тягостно и стыдно. И всё же тело разгоралось.
— Ха-а…
— …
Кан в упор смотрел на неё — на ту, которой было тяжело даже от одного его среднего пальца.
Это чертовски заводило. Та, кому он три года служил как госпоже, сейчас сжимала его палец и стонала.
Чувствуя, как у него встаёт, Кан прикусил губу.
— Всё, вынимаю… ха-а.
С трудом вытащив его палец, Диа выдохнула. Вошёл он всего фаланги на две, так что семя из глубины наружу выйти не должно было.
Однако вышедший наружу средний палец был весь измазан сгустками спермы. Семя, которое Ахотеп выплеснул внутрь, стекло вниз и скопилось у входа.
Всё пропало.
Мысленный возглас Диа оказался как нельзя точнее.
«Кан Хэрамут» опознал «сперму Ахотепа». Одержимость +5.
— Вы мне… солгали.
— Э… а, это…
— Могу я спросить почему, госпожа Диа?
Кан низко опустил голову. Смотреть на чужое семя на собственном пальце он был не в силах. В нём вскипало сильное чувство. Возможно, жажда убийства.
Он глубоко возненавидел мужчину, к которому до сих пор не испытывал никаких чувств. И обиделся на неё за ложь.
— Кан.
— Да, госпожа Диа.
— Ты, кажется, что-то себе вообразил.
Диа решила, что уж лучше держаться жёстко.
— С какой стати я должна отчитываться перед тобой обо всём подряд?
— …
— Ты всего лишь мой наёмник.
Она свела ноги и прикрыла себя рукой.
— Знай своё место.
— …
— И запомни это на будущее.
Сказала она это потому, что иначе с безумием Кана было бы уже не сладить.
Она и сама понимала, в чём виновата. Если подумать, всё пошло от выбранных ею реплик, и в итоге она дала ему надежду.
Кан долго молчал, а потом кивнул.
— Прошу прощения…
Казалось, он продолжит, но вдруг с опущенного лица потянулись струйки — и закапали на пол.
— Я слишком многое… себе вообразил. Прошу прощения.
Плечи Кана сильно вздрагивали.
От испуга Диа забыла даже о том, что нужно прикрыться, и торопливо схватила Кана за руку. За ту самую, испачканную спермой.
— Кан, а. Я, то есть… это я дала тебе повод так думать?
— Я…
Они встретились там, где ясно проходила граница между верхом и низом, и всмотрелись друг другу в глаза.
Смысл этого взгляда первой прочла Диа. И, увидев сухое лицо Кана, обомлела. Влажными были только глаза — само же лицо оставалось бесстрастным, без всякого чувства.
— Я думал, что между нами всё изменилось.
— …Изменилось?
— Да. Вы хотели от меня не только почтения и к тому же… проглотили моё семя.
Губы Диа беззвучно дрогнули. Будь её воля, она зажала бы Кану рот. Совесть колола так, что в груди саднило.
— Я прошу прощения. Мои поступки причинили тебе боль. Больше такого не повторится.
— Больше не повторится…
— Да.
Своим извинением Диа осталась вполне довольна. Вину признала, извинилась быстро. И решила, что скоро они помирятся. Но это было её самонадеянным заблуждением.
«Кан Хэрамут» находит слова игрока «возмутительными». Одержимость +10.
[Внимание! Открыт ускоренный рут «Кана Хэрамута».]
[Совет игры: при входе в ускоренный рут основное повествование игнорируется и игра быстро выходит на концовку. Финал ещё более изматывающий, высока вероятность распада психики. Не допускайте входа!]
Диа застыла и не могла ничего — только смотреть на Кана сверху вниз.
Когда система предупредила, надо было не отчитывать Кана, а приласкать? Наверное, это и был верный ответ.
А она вместо этого наговорила ему, что он что-то себе вообразил, и велела знать своё место… Лицо Диа мучительно исказилось.
— Кан. На самом деле…
Она заговорила, чтобы уладить положение, — и в этот самый момент перед ней всплыли варианты ответа.
Диа поняла чутьём: с этой минуты началась отчаянная игра, ставка в которой — вход в ускоренный рут.
[С Ахотепом я спала вместо тебя.]
[Ты был развлечением от скуки. О, и то, что я взяла в рот твой член, клянусь, тоже было забавой.]
К счастью, выбор реплик оказался несложным. Любому было ясно: выбери второй — и это тот самый вход в ускоренный рут и изматывающая концовка.
Зато, выбрав первый, Диа фактически признается Кану. Успокоить его на время получится, но любовная линия начнёт нарастать стремительно.
Но привязанность-то можно будет отрегулировать потом…
— С Ахотепом я спала вместо тебя.
А дальше изо рта Диа сама собой полилась следующая реплика:
— Мне нравится твоя пышная, большая грудь. А у Ахотепа тело по сравнению с ней так себе.
— А…
— Я не сказала, потому что боялась, что тебе будет неприятно. Я ведь тот человек, который тебя нанял.
На этом заданная системой реплика кончилась.
Диа слегка приуныла. В одночасье она превратилась в человека, который любит пышную большую грудь.
На самом деле и Ахотеп был обладателем груди, какой похвастается не всякий. И Диа даже забеспокоилась: не слишком ли откровенно она превознесла одного лишь Кана.
Но Кан только покраснел — недовольным он не выглядел. Наоборот, уголки губ у него чуть приподнялись.
— …Так вам нравится вот это.
Кан посмотрел на собственную грудь и улыбнулся. Такой красивой улыбки за три года рядом с ним она не видела ни разу.
— А, д-да.
— Тогда не хотите потрогать?
— Да… а?
Диа уставилась на Кана круглыми, как у испуганного зайца, глазами.
— Можете считать её своей, госпожа Диа. Я с радостью отдам.
Понимает ли Кан вообще, что он сейчас говорит?
Диа посмотрела на его грудь, вдвое больше, чем у обычного мужчины, и сглотнула. Звук вышел таким громким, что она забеспокоилась: не услышал ли он.
Эта грудь, которая и в ладонь-то не поместится… теперь станет моей? Диа бессознательно протянула руку.
— Ого…
Грудные мышцы были твёрдые, как камень, и огромные. Мало того, в них была мягкость, и трогать их оказалось приятно.
Диа раздвинула тонкую тунику Кана. Теперь показался ареол. Выгоревший на солнце, он был скорее медным, чем цвета слоновой кости.
Посередине торчал сосок. То ли от прикосновений Диа он возбудился, но сосок уже стоял твёрдо.
