Контент удален!

Шарф был завязан так, чтобы она не смогла его снять. Уткнувшись лицом в ткань, насквозь пропитанную его запахом, Юлия внимательно разглядывала пейзаж за окном кареты.

— Кажется… нам не сюда.

Она сидела, прижавшись к окну, и говорила осторожно. Дитер рядом лишь растерянно поглядывал на Иана.

Юлия тихонько вздохнула. От Иана, невозмутимо сидевшего со скрещёнными ногами и плотно сжатыми губами, ответа, похоже, было не дождаться. Подумав, она заговорила снова:

— Я здесь выйду.

Она пошевелилась, словно собираясь встать, и Иан посмотрел на неё.

— Мне было бы неприятно отпустить вас вот так, госпожа Диче.

— Но я…

— Надеюсь, вы примете мою любезность.

Улыбнувшись, Иан отвернулся. Юлия больше не возражала. Она прекрасно понимала, что стояло за этими словами. Ей оставалось лишь устроиться поудобнее и выражать протест сердитыми взглядами.

В карете царила удушливая тишина. Они въехали в город, проехали ещё немало и остановились лишь в глубине переулка. Обрадовавшись, Юлия собралась выйти, но до сих пор молчавший Иан негромко приказал:

— Госпожа Диче, подождите немного.

Едва он договорил, Дитер вышел из кареты. Юлия недоумённо посмотрела на Иана. Он охотно встретил взгляд её ясных глаз, в которых читалось так много невысказанного.

— Что вы делаете?..

— О чём вы?

Неужели и правда не понимает?

Он загородил выход длинными ногами, не давая ей уйти, и при этом держался совершенно спокойно. Особенно раздражали её начищенные носки чёрных туфель, поблёскивавшие на солнце.

— Как ваши раны?

Юлия, всерьёз размышлявшая, не переступить ли через его ноги и не сбежать ли, вздрогнула. Чьи бы раны сейчас обсуждать!

С нескрываемой неловкостью она посмотрела на перевязанную руку Иана. Раны почти затянулись, но из-за глубоких порезов до полного заживления было ещё далеко.

Опустив голову, Юлия вдруг не удержалась и задала вопрос, которого до сих пор избегала. Ей хотелось спросить давно, но она боялась, что ответ снова заставит её поддаться чувствам.

— Вы… чем-нибудь больны?

Иан прищурился, и она поспешно добавила:

— Тогда, в дождь… вы…

Вместе с этими словами в памяти вспыхнул тот поцелуй. Юлия покраснела и не смогла продолжить. Иан заговорил сам:

— Пока раздумываю.

Не поняв ответа, она подняла голову.

— Ещё не решил, стоит ли раскрывать эту карту…

— Так вы действительно больны?

Юлия спросила серьёзно, уже не скрывая тревоги. Только что избегала его — и вдруг такая перемена. Это и забавляло, и радовало Иана, и его голос смягчился.

— Вы обо мне беспокоитесь?

— Р-разумеется, как сиделка я обязана…

— Но ведь я вам не нравлюсь, госпожа Юлия Диче.

— Потому что вы всё время ставите меня в неловкое положение!

— В неловкое положение…

Он медленно повторил её слова, и в сине-зелёных глазах появилось мягкое волнение.

— А если я буду добр к вам?

— Что?..

Больше он ничего не сказал. Лишь спокойно смотрел на неё. Потеряв дар речи, Юлия опустила глаза. Почему-то пальцы всё время непроизвольно сжимались.

Неловкое молчание сгущалось, когда в дверцу постучали. Дитер осторожно открыл её, передал Иану коробку и снова исчез. Юлия было обрадовалась возможности положить конец этой ситуации, но её ждало разочарование. Пока она безнадёжно смотрела на закрытую дверцу, щиколотку вдруг обхватила горячая ладонь.

— Ваша светлость!..

Юлия испуганно дёрнула ногой, но Иан, не меняясь в лице, снял с неё старую туфлю. От вида собственной ступни в его большой ладони и своей поношенной обуви ей стало нестерпимо стыдно. Щёки снова запылали.

— П-прекратите.

Не обращая внимания на её протесты, Иан достал из принесённой Дитером коробки новые туфли и надел на Юлию. Удивительно, но они пришлись точно по ноге, словно их шили на заказ.

— Вот и всё.

Глядя на его довольную улыбку, Юлия дрожащим голосом сказала:

— Я их сниму. Такие вещи… я не могу принять.

Бежевые бархатные туфли выглядели явно дорогими и казались чужими. Юлия протянула руку, но Иан крепче сжал её щиколотку.

— Я ясно сказал: принимайте всё, что я делаю.

— Вы сами так решили!

— Слушайте внимательно.

Он решительно оборвал её возражения.

— В этих туфлях вы вернётесь ко мне.

Медленно подняв голову, Иан посмотрел в её растерянные глаза и вложил в слова всё своё чувство:

— Потому что ваше место здесь.

Это, несомненно, была угроза.

Но почему-то за этими властными словами и уверенным взглядом Юлия почувствовала тревогу — и не нашлась что ответить.

* * *

— Всё разогрелось, Юлия.

— Я разложу приборы!

До сих пор рассеянно сидевшая на стуле, Юлия поспешно встала и накрыла стол. Затем сбегала на кухню и подняла крышку кастрюли. Куриный суп, приготовленный Ральфом, пах чудесно.

Нарезав к супу багет, Юлия села за стол, и они принялись за еду. Доктор Диче говорил с ней о повседневных мелочах, но к концу трапезы всё-таки решился высказать то, над чем долго раздумывал.

— Юлия, только пойми меня правильно.

Его зелёные глаза были серьёзны.

— Если тебе тяжело, ты можешь уйти оттуда.

Юлия замерла, а затем тихо улыбнулась. Значит, в тот день, когда она вернулась домой вся в слезах, она всё же заставила отца волноваться.

— Со мной всё хорошо, папа.

Она солгала с ясной улыбкой. Доктор Диче с трудом улыбнулся в ответ, чувствуя бессилие.

— Хорошо… Только не переутомляйся.

Они продолжили есть. Словно желая сменить тему, доктор сходил в гостиную и принёс письмо.

— Возьми. Это тебе.

Юлия недоумённо наклонила голову и приняла конверт. Увидев знакомое, дорогое имя, она мягко улыбнулась.

Письмо было от Йохена.

* * *

Иан вернулся очень поздно.

Отказавшись от помощи слуг, он самостоятельно дошёл до комнаты. Со стороны и не скажешь, что пьян. Его выдавали лишь затуманенный взгляд и сильный запах спиртного.

— Ваша светлость, я принесу средство от похмелья.

— Нет, не нужно…

— Но…

— Я хочу отдохнуть.

Госпожа Эльга тревожно шла за ним, но Иан лёг на кровать и закрыл глаза. Она больше не решилась заговорить. Только ослабила узел галстука, чтобы ему было удобнее, и повернулась к выходу.

В последнее время хозяин, что было редкостью, почти не пил. Но сегодня отчего-то снова напился, словно вернулся к прежним привычкам.

Тяжело вздохнув, госпожа Эльга тихо вышла из комнаты и у двери встретила Лесли, которая прохаживалась в ожидании. Она склонила голову.

— Хозяин только что уснул.

Выслушав её учтивые слова, Лесли кивнула.

— Вы трудились до поздней ночи. Можете идти.

Госпожа Эльга не двинулась с места и добавила:

— Простите за дерзость, но сейчас хозяин не в том состоянии, чтобы принимать вас…

— Это я решу сама, — мягко перебила Лесли. — Вам ведь известно, что я невеста герцога Лебрехта.

При всей любезности в её голосе чувствовались шипы. Госпожа Лесли Бренике была права. Вмешиваться не следовало.

— Да, разумеется…

Госпожа Эльга ещё раз поклонилась и ушла. Проводив её взглядом, Лесли вошла в комнату. В густой темноте смешивались запах Иана и резкий дух алкоголя.

Оглядевшись, она увидела его на кровати и тихо подошла. Сев рядом, посмотрела на спящего мужчину.

Мягкий лунный свет ясно очерчивал его черты: чёрные волосы, рассыпавшиеся по гладкому лбу, тёмные брови, густые ресницы, прямой нос и красные губы.

С каждой новой чертой, на которой задерживался её взгляд, сердце билось сильнее. Как она уже не раз думала, он походил и на сказочного принца, и на прекрасное творение бога.

В голубых глазах Лесли, смотревшей на него сверху вниз, разгоралось желание.

— Мой…

Её шёпот растворился в воздухе. Протянув руку, Лесли коснулась щеки Иана. Тепло, согревшее ладонь, ещё сильнее взволновало её.

Как можно не желать тебя, такого прекрасного? Ведь ты сам первым нашёл меня.

Лесли медленно наклонилась.

— Выберите меня, Иан.

Продолжая гладить его щёку, она склонилась ещё ниже. И в этот миг с его губ сорвалось знакомое имя.

— Юлия…

Лесли застыла и подняла голову. Выражение влюблённой девушки исчезло. Теперь она смотрела в пустоту с пугающе холодным лицом.