Контент удален!

Йохен поспешно вошёл в вестибюль.

— Вы вернулись, молодой господин?

К нему с улыбкой подошла госпожа Марин, ведавшая хозяйством в особняке Киршденов. Йохен остановился и обаятельно улыбнулся ей в ответ.

— Где матушка?

— Госпожа гуляет в саду. Сообщить ей, что вы приехали?

— Нет, я сам к ней пойду. Занимайтесь своими делами.

Покачав головой, Йохен снова вышел из дома. Госпожа Марин проводила взглядом его широкую спину и тихо улыбнулась.

Когда же он успел так вырасти? Маленький господин, когда-то бегавший по особняку, превратился во взрослого мужчину. Впрочем, причиной его возмужания было не только время.

Посмотрев вслед Йохену, который по пути к выходу приветствовал встречавшихся слуг, госпожа Марин повернулась и пошла прочь, чувствуя тепло на душе.

Выйдя в сад, Йохен сразу отыскал мать.

— Йохен? Сегодня ты позднее обычного.

Госпожа Киршден удивилась: сын сам вышел встретить её на прогулке.

— Я заезжал на почту.

— Зачем?

— Отправить письмо Юлии.

Госпожа Киршден, любовавшаяся осенними цветами на клумбе, слегка улыбнулась. Ничего удивительного. Если сын был весел или особенно оживлён, это всегда оказывалось связано с Юлией.

Ей хотелось поддразнить его за эту юношескую влюблённость, но она умело скрыла улыбку и покосилась на стоявшего рядом сына.

— И о чём же ты написал сегодня?

— Это, разумеется, секрет. Мама, ну что за вопросы?

От его ворчливого ответа госпожа Киршден недоумённо подняла брови. Ей даже стало немного жаль сына с его безответной любовью.

О чувствах Йохена к Юлии она знала давно. Любовь, зародившаяся ещё в ранней юности, ничуть не угасла за все эти годы.

— Я решил поехать на приём к маркизу Бедриху. Вам уже говорили?

Они шли рядом. Госпожа Киршден кивнула.

— Конечно. Что это на тебя нашло? Ты ведь терпеть не мог такие собрания.

— А почему бы и нет? В конце концов, я старший сын и будущий глава рода. Иногда нужно бывать на приёмах.

Госпожа Киршден прищурилась: обычно таких разумных речей от Йохена было не услышать. Он долго молчал, словно о чём-то глубоко задумавшись, и лишь у края цветника перешёл к главному.

— Поэтому я хотел уехать на несколько дней.

— Из дома?

— Да. Поместье маркиза неподалёку от Вистани. Заодно навещу Юлию и доктора.

Только теперь госпожа Киршден поняла истинные намерения сына. Он ехал вовсе не ради интересов семьи — только ради встречи с Юлией.

Не выдержав этой милой уловки, она рассмеялась. Йохен, чьё лицо до сих пор было чуть напряжённым, расслабился и моргнул. Мать усмехнулась и невозмутимо прошла мимо.

— С каких это пор ты спрашиваешь разрешения? Мог бы сказать прямо, что соскучился по Юлии.

— Мама!

Госпожа Киршден вышла из сада, улыбаясь при виде сына, покрасневшего под стать своим тёмно-рыжим волосам в закатном свете.

Так изменить её сдержанного мальчика… Что ни говори, любовь — удивительная сила.

* * *

Проснувшись рано, Юлия зашла к дворецкому: хотела предупредить, что съездит домой за одеждой.

«Что привело вас в такой ранний час?»

К счастью, он ничем не выказал недовольства утренним визитом. Облегчённо вздохнув, Юлия почтительно склонила голову.

«Простите, что беспокою с утра. Я… хотела сказать, что мне нужно домой за одеждой».

«Ах да, мне передали, что вы тоже едете на приём».

Юлия молча улыбнулась. Ханс кивнул ей с прежней добротой.

«Счастливого пути. Я предупрежу хозяина».

Вспомнив утренний разговор, Юлия тихо вздохнула и поднялась с аккуратно собранной сумкой.

Права отказаться у неё не было. Так проходила вся её жизнь: выслушать приказ и подчиниться. Теперь ей предстоял приём, от которого она ждала лишь неловкости, а она не могла даже пожаловаться.

Юлия крепче сжала сумку, стараясь успокоиться, и открыла дверь. Увидев собравшихся за ней людей, она округлила глаза. Там ждали Люси, Ральф и несколько слуг, с которыми она подружилась. В ответ на её недоумённый взгляд Ральф хмуро протянул небольшой свёрток.

— Слышал, ты опять домой? Возьми.

— Что это?

— Это чтобы сил прибавилось! — радостно объявила Люси. — Онни, ты в последнее время совсем без сил, вот Ральф и переживает. Он даже курицу с утра зарезал!

— Зачем ты болтаешь всякую ерунду? Просто готовил завтрак и заодно это сделал.

Юлия молча смотрела на свёрток в его руках. Остальные слуги тоже по очереди вручали ей гостинцы и желали счастливого пути.

— А мне нечего дать вам взамен…

Услышав её тихие слова, Ральф кашлянул и ответил:

— Ты каждый день смотришь, не болеет ли кто из нас. Считай это благодарностью.

— Вот именно! Благодаря вам, госпожа Диче, я теперь только и делаю, что притворяюсь больным.

Остальные слуги дружно подхватили шутливый разговор. Тихо рассмеявшись, Юлия осторожно приняла подарки. Их было столько, что вещи, пожалуй, придётся уложить заново.

— Большое спасибо. Но в следующий раз не нужно, у вас ведь и без того столько работы…

— Не говори так. Просто мы все тебя любим, онни.

От тепла, которым окружили её эти люди, Юлия наконец светло улыбнулась.

Лица остальных тоже просияли, словно радуга после дождя. И всё же почему-то даже с этой яркой улыбкой Юлия казалась печальной.

* * *

— Доложите по дороге.

Иан вышел из дома вместе с Дитером. Слуги, собравшиеся проводить его, склонили головы, и Ханс подошёл ближе.

— Госпожа Юлия Диче недавно отправилась домой.

Иан уже собирался сесть в карету, но остановился. Посмотрел на низко склонившего голову Ханса и слегка кивнул.

— Хорошо.

Коротко ответив, Иан поднялся в карету. Дитер сел следом, кучер бодро прикрикнул на лошадей, и экипаж тронулся.

Дитер сразу начал докладывать: приглашения от знатных семей, желавших обсудить дела, новый проект жилого квартала. Иан молча слушал. Когда они выехали на дорогу к городу, он заметил знакомую женщину.

— Помедленнее.

По его приказу карета сбавила ход.

Осень уже вступила в свои права, но женщина была одета легко. С поклажей в обеих руках она торопливо спускалась по дороге. Из-за ранок на ногах прихрамывала, однако шла маленькими шагами на удивление быстро.

Иан долго смотрел через окно на её удаляющуюся фигурку.

Там, куда она спешила, её ждал дорогой ей доктор Диче. Иначе она не шла бы так легко. К нему же она всегда приближалась одинаково: медленно, нерешительно, с тяжёлой поступью скотины, которую ведут на убой.

Иан достал из внутреннего кармана пиджака подвеску.

Воспоминания о том дне оставались неизменными, а чувства, которые они тогда разделяли, словно покрылись пылью. Устало закрыв и открыв глаза, Иан вдруг вспомнил ещё кое-что из прошлого.

Он и сейчас отчётливо помнил слова графа Громана, которого уводили полицейские. Тот кричал, захлёбываясь злобой:

«Иан фон Лебрехт! Рядом с тобой никого не останется. Кто захочет остаться с тем, кто за всю жизнь не знал человеческого тепла?! Ты только посмотри на себя! Как же ты уродлив!»

На губах Иана появилась горькая усмешка.

И что с того?

Стиснув подвеску, он снова посмотрел в окно. Карета уже почти поравнялась с Юлией. Испугавшись большого экипажа рядом, она подняла голову, и их взгляды встретились.

Всего на мгновение, но оно запечатлелось с удивительной ясностью.

Карета проехала мимо. Иан отвёл взгляд от окна и постучал в стенку, приказывая остановиться.

Он вышел, и Юлия, спускавшаяся по дороге, замерла. Ни пройти дальше, ни остаться на месте она не решалась. Пока её глаза растерянно метались, Иан подошёл.

— Я вас подвезу.

— Нет, спасибо.

Юлия отказалась решительно, будто только и ждала этого. Иан прищурился и хотел что-то сказать, но заметил её открытую шею. Ей наверняка было холодно.

Медленно вздохнув, он снял с себя шарф и обернул вокруг её шеи. Юлия растерянно попятилась, но тихая угроза заставила её замереть.

— В том, что я проявляю доброту к своей служащей, нет ничего странного.

Иан мягко поправил каштановые волосы, рассыпавшиеся у неё на груди.

— А вот ваш отказ от моей любезности не покажется ли странным?