Контент удален!

С тех пор как свадьба командира стала делом решённым, в ордене Красного Ястреба было неспокойно.

Рыцарь женится на самом известном маге Башни, подумать только.

Да ещё по любви, так что любопытство публики било через край. Все, похоже, ждали какой-то необыкновенной истории, но внутри ордена настроение было иным.

— Командир, подумайте о свадьбе ещё раз.

— Вспомните дело Литтерсона, вам тоже нужно быть осторожнее!

— Откуда вам знать, что у этой женщины нет чёрных замыслов, как у той ведьмы?!

Загорелые до черноты рыцари ходили за Дамианом хвостом и галдели.

Что же это за дело Литтерсона, о котором они говорили?

Так называли убийство Джонатана Литтерсона, прославленного в своё время мастера меча и командира императорского ордена, который женился на женщине-маге и был ею убит.

Беспримерное убийство, которому вражда магов и рыцарей Сетронской империи обязана немалой частью своей остроты.

Его жена Лекси Литтерсон после ареста призналась, что подобралась к нему и вышла за него намеренно.

«Если бы Джонатана Литтерсона оставили в покое, настали бы времена, когда верх взяли бы тупые рыцари, у которых нет ничего, кроме силы. Я лишь не дала этому несчастью случиться».

Мотив её преступления всколыхнул всех рыцарей империи. Маг, сдерживая рост рыцарской силы, убила лучшего рыцаря своего времени.

С тех пор в рыцарской среде на магов, особенно на женщин-магов, до сих пор смотрели косо.

— Командир, прошу, не женитесь на маге!

— Довольно. Моё решение не обсуждается.

Устав от бесконечных приставаний подчинённых, Дамиан сказал это, резко нахмурившись.

Но его пылкие почитатели не отставали.

— Говорят, её и в Башне называют странной. Если эта ведьма причинит вам вред…

— А ведьма, случайно, не я?

Звонкий голос вклинился неожиданно. Рыцари обернулись и закричали от ужаса.

Перед ними стояла Арасилла: волнистые волосы завешивали лицо, как шторы окно, а глаза закатились так, что видны были одни белки.

— А-а-а!

— П-привидение?!

У некоторых рыцарей сердце ушло в пятки, и ноги подкосились так, что они осели на землю.

Дамиан с ошарашенным видом переводил взгляд с подчинённых на Арасиллу, стоящую как призрак.

— Что вы делаете, леди? Привидение изображаете?

— Да, раз меня держат за ведьму, решила немного поизображать.

Откинув волосы, Арасилла холодно улыбнулась. Одри, стоявшая позади, быстро привела её причёску в порядок.

— Чего только не наговорили о будущей жене своего командира. Сплетничать о женщине за глаза, это и есть рыцарский дух?

Рыцари вздрогнули и отвели глаза. Только что они вовсю называли Арасиллу ведьмой, а теперь, когда она стояла перед ними, не могли даже поднять на неё взгляд.

Цокнув языком на это жалкое зрелище, Арасилла перевела взгляд на Дамиана.

— Или это командир не умеет держать дисциплину? Что скажете, сэр Вандермир?

Это был укол в адрес Дамиана, который молча слушал речи подчинённых.

— Прошу прощения, леди. Это моя оплошность.

Учтиво извинившись, Дамиан со страшным лицом приказал подчинённым:

— Всем извиниться перед леди Хьюго и бежать тридцать кругов по площадке.

— Нет, сто кругов.

— Есть! Просим прощения!

Вина была на них, так что рыцари не посмели возражать, поклонились, извинились и побежали на площадку.

Когда они исчезли, Дамиан повернулся и сказал:

— Мы пока…

— А вы, сэр, не идёте?

Оборвав Дамиана, Арасилла лучезарно улыбалась. Вглядевшись в её лицо, Дамиан замялся.

— Я тоже иду?

— А как же. Или не пойдёте?

Слушать и не останавливать тоже значит соглашаться. Арасилла с улыбкой подняла руку и указала на площадку.

Бегать круги по площадке в наказание Дамиану предстояло впервые в жизни. Но и за ним была вина, так что возражать он не мог.

— Иду.

— Вот и хорошо. Нам ещё нужно поговорить, так что вы, сэр, в виде исключения пробегите только десять кругов. Благодарны?

Арасилла проявила особую снисходительность. И что мне делать с такой моей добротой.

— Я должен быть благодарен?

— Хотите сто кругов?

Склонив голову, Дамиан без лишних слов развернулся и пошёл на площадку.

Арасилла, которая сидела в кабинете и неторопливо ела десерт, прищурилась, увидев Дамиана, вернувшегося после десяти кругов.

— Вы точно бегали? Как это, ни капли пота?

— От такого я не потею. Я каждый день тренируюсь куда больше.

— Так сказали бы раньше. Я бы просто отправила вас на сто кругов.

Садясь напротив, Дамиан выглядел слегка ошарашенным. Он провёл ладонью по лицу, тихо вздохнул и спросил:

— Так зачем вы приехали без предупреждения?

— Я сегодня виделась с герцогиней. Вот что она мне дала, посмотрите и вы, сэр.

Арасилла передала Дамиану бумаги герцогини. По мере того как он читал, его лицо искажалось всё сильнее.

— Поразительно.

— Правда? А каково было мне, когда мне это вручили ни с того ни с сего. Она велела подготовить всё за две недели.

Пальцы Дамиана, державшие бумагу, напряглись. Размер даров был таким, что даже знатнейшему дому он лёг бы на плечи тяжёлым грузом.

Герцогский дом явно нарочно выдвинул чрезмерные требования, чтобы помешать свадьбе, но беда в том, что Арасилла и впрямь могла захотеть отказаться от брака.

Ведь испокон веку все свадебные ссоры начинаются с даров и подарков.

Если этот брак сорвётся, больше потеряю я.

Для Дамиана на кону стоял герцогский титул. А вот что получала от брака Арасилла, было неясно.

Причина «чтобы помешать браку сестры с Оскаром» с точки зрения Дамиана не выглядела такой уж насущной.

Поэтому ему было тревожно: казалось, она в любой момент может передумать.

— Если из-за даров вы хотите отменить свадьбу…

— Я не собираюсь.

Но Арасилла отрезала наотрез. Похоже, она и правда не собиралась отменять свадьбу из-за даров.

— Дары я могу дать, сколько требуют. Немного, то есть очень жалко, но таких денег у меня хватает.

Дамиану, который молча смотрел на неё, она показала два пальца.

— Меня беспокоит другое.

Арасилла загнула один палец.

— Во-первых, обязательно после свадьбы жить в особняке Вандермиров? Давайте просто найдём новый дом.

— Это невозможно. Я долго жил вдали от герцогских земель, и моё влияние в доме слабо. Хотя бы столичный особняк Вандермиров я должен держать под своим влиянием.

Дамиан настаивал на том, чтобы молодожёны жили там, где он живёт сейчас, не из прихоти. Так он закреплял за собой хоть какое-то положение в доме.

Например, Альберт, нынешний дворецкий Дамиана, происходил из рода, который из поколения в поколение служил дворецкими у герцогов Вандермир.

После наследования герцогского титула такие люди помогут ему больше, чем кто-либо.

— Ну, ладно. Причина понятная. Тогда во-вторых. Если послушно выполнить требования, меня, боюсь, сочтут простофилей. Что думаете, сэр? Если дать дары, что будет дальше?

Пусть вопрос с дарами и решался деньгами, но если так покорно отдать всё, тебя с большой вероятностью перестанут принимать всерьёз.

К тому же дом Вандермир вовсе не бедствовал, так что, когда с дарами будет покончено, непременно последует новый удар.

— И вдобавок, что дары, что любые другие сложности из-за свадьбы я должна улаживать одна. Если узнают родные, они точно воспротивятся: мол, в такую семью мы тебя не отдадим. Все слишком меня любят.

Для дома Хьюго и для Арасиллы этот брак не был невыгодным. Не было причины терпеть требования, переходящие всякие границы, лишь бы выдать замуж любимую среднюю дочь.

Да и родные ведь уже смирились с её безбрачием.

Они наверняка станут уговаривать: если так, не выходи замуж, живи одна. Арасилла не хотела к противодействию герцогского дома добавлять ещё и противодействие собственной семьи.

— Из всего списка — приданого, дома и даров — подготовьте только половину. С остальным я разберусь сам.

Дамиан, казалось, на миг задумался, а потом произнёс это приглушённым голосом. Арасилла была права во всём.

Эти люди не из тех, кто проявляет милосердие к покорным. Наоборот, они пользуются покорностью, чтобы мучить ещё злее.

Чтобы сохранить брак по контракту, он должен был деятельно защищать Арасиллу.

— И впредь, если возникнут проблемы, сразу говорите мне. Я их решу. Вам, леди, достаточно ничего не делать.

Чтобы Арасилла ни в коем случае не передумала, Дамиан хотел твёрдо это закрепить.

Но от неё, уже собиравшейся уходить, прозвучал ответ, которого он не ждал.

— Что это вы опять велите мне ничего не делать. Разве мы теперь не товарищи в одной лодке? Трудности надо решать вместе.

Это были слова, которые, прозвучав как бы невзначай, трогали за живое. Особенно Дамиана, который до сих пор всегда сражался один.

В тот миг, когда он невольно замер, Арасилла снова заговорила:

— И потом, я совершенно не умею сносить обиды. Пока не верну вдвойне, не успокоюсь. Не пытайтесь отнять у меня удовольствие разделаться с обидчиком.

— Не буду.

Дамиан, из которого вдруг разом ушли силы, прикрыл глаза ладонью, а Арасилла задорно улыбнулась.

— Но не беспокойтесь, я не из тех, кто кидается не разбирая дороги. В пределах того, что я могу стерпеть, я буду в меру сговорчива.

— И каковы пределы того, что вы можете стерпеть?

— Ну, примерно как ваше хамство, сэр?

— Терпения у вас, похоже, немного.

— Наоборот, через край. С таким мягким сердцем и не знаю, как жить на свете.

Глядя на Арасиллу, которая говорила это, не моргнув глазом, Дамиан невольно усмехнулся.

— Я пойду. Впредь следите за языками своих подчинённых. И себе уши почаще чистите.

Кивнув, Арасилла вышла, хлопнув дверью. Оставшись один, Дамиан тихо пробормотал:

— Что ни говори, не из обычных.