Контент удален!

Со временем о том, что на Джонни Паттинсона донесли, обвинив в применении чёрной магии, узнали и посторонние.

Маги и рыцари отнеслись к этому совершенно по-разному.

— Того рыцаря наверняка оклеветали. С чего бы рыцарю связываться с магией?

— Тайком проклинать чёрной магией — это по части магов, а рыцарь вызвал бы на честный поединок.

Разумеется, рыцари держали сторону рыцаря.

— Ох, вот жалкое зрелище — связаться с чёрной магией. Уж лучше бы пришёл в Башню и умолял научить его магии.

— Видишь, и они, когда припрёт, хватаются за магию. Вот и доказательство, что магия сильнее меча.

Маги же отнеслись к этому наоборот.

Поначалу ещё попадались и те, кто держался в стороне, но вскоре и они исчезли.

Потому что случилось событие, которое подлило масла в огонь и без того шаткого положения.

Этим событием стала не что иное, как драка: рыцари ордена Красного Ястреба и маги Башни, случайно зашедшие в одну и ту же харчевню, повздорили и устроили побоище.

К счастью, до убитых дело не дошло, но тяжелораненые были с обеих сторон — по одному-двое.

И после этой стычки «дело о доносе на Джонни Паттинсона, обвинённого в чёрной магии» переросло в противостояние всех магов и всех рыцарей.

Отношения между двумя лагерями стремительно остыли.

Они и прежде даже из вежливости не назвали бы друг друга друзьями, но теперь всё стало ещё хуже.

Теперь все следили, к чему придёт расследование Башни. От того, виновен Джонни Паттинсон или нет, зависело, какой из лагерей будет торжествовать, а какой горевать.

В такой накалённой обстановке у Арасиллы, отвечавшей за дело, появилась новая головная боль.

— Э-э, наставница. Я выяснила, кто анонимный доносчик.

Личность доносчика, которую Салли упорно выследила, оказалась…

— Женщина по имени Сисл, работает на Четвёртой улице.

Уличной женщиной.

Четвёртая улица была улицей, где собрались всевозможные питейные заведения. Это если выражаться мягко, а чем зарабатывают те, кто там работает, догадаться было нетрудно.

Одного того, как опасливо говорила Салли, было достаточно, чтобы всё понять.

И так многие не верят анонимному доносу, а если станет известно, кто его написал, такое начнётся.

Арасилла провела ладонями по лицу и вздохнула.

Обычно люди не слишком склонны верить словам тех, кто тесно связан с увеселениями.

К тому же среди товарищей Джонни Паттинсон славился как человек, не любящий гулянок. Стоило стать известной личности доносчицы — и его, глядишь, признают невиновным.

Ясно ведь, что между уличной женщиной и рыцарем с хорошей репутацией все выберут рыцаря.

— Держите личность доносчицы в строжайшей тайне. Кроме нас, никому ни слова.

— Да, наставница!

Салли и Руди решительно кивнули.

— А я схожу встречусь с этой Сисл.

— Вы сами, наставница?

— Угу, завтра пойду.

Имя Сисл Арасилла слышала впервые. Ей хотелось узнать, откуда та её знает и почему прислала донос именно ей.

А заодно — как вышло, что уличная женщина донесла на рыцаря, не любящего гулянок.

Вот только стоит ли говорить об этом Дамиану, она немного сомневалась.

Она обещала ничего от него не скрывать, но её беспокоило, как он отнесётся к тому, кто доносчица.

Если он начнёт мешать, будет плохо.

Проколебавшись до самого дома, она в конце концов решила сдержать обещание. Промолчи она сейчас — неизвестно, к чему он потом придерётся.

— Значит, на Джонни донесла уличная женщина?

Узнав, кто доносчица, Дамиан сдвинул брови. При виде явного неудовольствия Арасилла поспешно подняла руку.

— Стоп, на этом и остановимся.

— …

— Я буду вести расследование независимо от того, чем занимается доносчица. Так что не добавляйте ничего лишнего.

Губы Дамиана дрогнули. Похоже, лишнего он собирался добавить очень много.

— Об этом должны знать только вы, Дамиан. Я своё обещание сдержала, так что и вы сдержите своё. Договорились?

— Договорились…

Хотя недовольство так и липло к его лицу и голосу, Арасилле было достаточно того, что он согласился.

Она верила, что рыцарь, который столько твердит о верности и чести, слова не нарушит.

На следующий день Арасилла отправилась на Четвёртую улицу.

Днём улица была до странности пустынной. Оживала она ночью, после заката, так что это было неудивительно.

Она вошла в ветхое деревянное здание, поднялась на второй этаж, подошла к крайней левой комнате и постучала.

Она стучала, пока не откроют, и вскоре внутри послышалось движение. Наконец дверь открыла измученная женщина.

— Кто там?

— Здравствуй, Сисл.

Арасилла приветливо улыбнулась. Похоже, Сисл сразу её узнала и замерла.

Не дав ей рефлекторно захлопнуть дверь, Арасилла ласково сказала:

— Я знаю, что анонимный донос на моё имя прислала ты. Давай я ненадолго зайду и мы поговорим?

Глаза Сисл заметались. Рука, сжимавшая дверную ручку, дрогнула; растерянная, она стояла не двигаясь.

Арасилла спокойно ждала, когда та примет разумное решение.

К счастью, поколебавшись, Сисл открыла дверь шире и впустила Арасиллу.

В комнате не было ничего, кроме кровати, шкафа и тумбочки, и выглядела она голо. Будто жилец собирался переезжать и вот-вот отсюда уедет.

Сисл с тревогой смотрела, как Арасилла внимательно оглядывает комнату, и спросила:

— Как вы меня нашли?

— Раз уж писала письмо левой рукой, и в книге посетителей надо было писать левой. Чтобы не осталось твоего настоящего почерка.

— …

В Башне каждый посетитель должен был расписаться в книге посетителей.

Сисл, оставляя донос у дверей лаборатории Арасиллы, вписала в книгу вымышленное имя своим настоящим почерком.

Привратник вдруг потребовал расписаться, и она растерялась и взяла перо привычной рукой.

— Вы нашли меня только по почерку?..

— Нет, помогла и эта татуировка. В Башне много народу, а значит, и глаз много.

Арасилла кивком указала на цветок, вытатуированный на запястье Сисл.

Лицо она тщательно скрыла, но, когда писала, неосторожно показала руку. Проходивший мимо человек как раз её увидел, запомнил татуировку в виде цветка на запястье и рассказал Салли.

С этими двумя сведениями Салли упорно шла по следу Сисл и выяснила, кто она.

— Почему ты прислала донос мне?

На прямой вопрос Арасиллы Сисл набрала воздуха и ответила:

— Вы показались мне самой надёжной, госпожа Арасилла.

— Откуда ты меня знаешь?

— Недавно я прочла статью о том, что вы победили на празднике охоты.

Сисл суетливо достала из ящика тумбочки несколько газет со статьями об Арасилле.

— Я подумала, что такой сильный маг, к тому же женщина, наверняка не такая, как другие мужчины и рыцари, и ей можно довериться.

Арасилла, привалившись боком к оконной раме, смотрела на Сисл.

Может, из-за того, что та работала по ночам, а спала днём, усталость так и липла к её лицу.

— А как ты узнала, что сэр Паттинсон применил чёрную магию?

— Я видела своими глазами.

— Кем ты ему приходишься?

— Он был завсегдатаем заведения, где я работала.

Арасилла незаметно для собеседницы удивилась.

Ведь рыцарь, назвавшийся его другом, уверял, что Джонни так порядочен, что из-за невесты даже на попойки, где есть женщины, не ходит.

И такой человек был завсегдатаем заведения, где работала Сисл?

Это противоречило тому, что о нём говорили.

— А мне говорили, что сэр Паттинсон не любит гулянок.

Стоило ей передать услышанное слово в слово, как Сисл фыркнула и холодно усмехнулась. Это вышло само собой, без всякого расчёта.

— Ну да, он ведь держал в строжайшей тайне, что ходит к нам.

— Значит, никто не знал и не видел, что ты с ним встречалась?

Сисл вздрогнула от этого острого вопроса, попавшего в больное место. Раз она не возразила, похоже, об их отношениях и правда никто не знал.

Покусывая губы, Сисл вдруг что-то вспомнила и заговорила:

— У меня есть знак, что мы были знакомы…

— Покажи.

Помедлив, Сисл подошла к шкафу и что-то достала. Держась на расстоянии от Арасиллы, она протянула нечто, завёрнутое в ткань.

Это был кулон.

Причём на лицевой стороне был выгравирован герб дома барона Паттинсона, а на обороте — имя Джонни Паттинсона.