Контент удален!

Внутреннее расследование ордена Красного Ястреба установило, что Джонни Паттинсон убил человека с помощью чёрной магии.

Эта новость заняла первые полосы утренних газет Сетронской империи.

Объявляя подробности дела, орден официально сообщил и о том, что ему помогла Арасилла.

Рыцари, ещё недавно торжествовавшие, когда Башня закрыла дело Джонни Паттинсона, мгновенно притихли.

Возразить им было тем более нечего, что раскрыл дело не сам орден: большую роль сыграла помощь Арасиллы.

Но и маги отнюдь не ликовали.

Ведь они, не разобравшись как следует, закрыли дело из-за одной лишь личности доносчицы, и в итоге раскрывать его пришлось ордену, так что и им сказать было нечего.

Мало того, к великому стыду, Башне пришлось с опозданием снова принимать дело от ордена.

Ведь, как ни крути, дела о чёрной магии в конечном счёте ведёт и решает именно Башня.

На собрании, созванном, чтобы обсудить наказание Джонни Паттинсона, царило неловкое, тягостное молчание.

Когда в зал вошла Арасилла, атмосфера откровенно сгустилась. Правда, Арасилла не обратила на это особого внимания и села на своё место.

— Кхм, кхм! Арасилла, я слышал, что ты раскрыла это дело вместе с орденом Красного Ястреба, — откашлявшись, первым из опасливо переглядывавшихся старших магов заговорил Фернандо.

Разумеется, не из добрых побуждений: ему по-прежнему не нравились ни это дело, ни она, и хотелось хоть разок её уколоть.

— Ты, конечно, потрудилась, но не слишком ли — объединяться с ними без позволения Башни? Из-за того, что ты помогла ордену, Башня выглядит ещё смешнее.

Арасилла с невозмутимым лицом какое-то время молча смотрела на Фернандо.

Встретившись с ней взглядом, Фернандо слегка вздрогнул. По правде говоря, он и сам понимал, что придирается понапрасну, и ему было неловко.

— Я кое-что поняла из этой истории.

— ?..

— Что нет на свете человека безобразнее того, кто не может признать свою ошибку.

— !..

Лицо Фернандо побагровело. Она никого не назвала прямо, и покраснели даже некоторые маги, у которых совесть была нечиста.

— Не хотите признавать свою вину и до последнего вините меня. Ну что, полегчало?

— Ну, знаешь, так всё-таки не разговаривают!..

Вспыхнувший Фернандо уже собрался придраться на этот раз к её манере разговаривать со старшими.

— Довольно. Не позорьтесь больше.

Мягкий, но твёрдый голос Филипа разнёсся по залу.

— Если бы мы прислушались к Арасилле и поверили ей, этого бы не случилось. Мы сами во всём виноваты. Нам, напротив, следует извиниться перед Арасиллой.

Даже после его слов у некоторых были недовольные лица, но другие выглядели пристыженными.

Арасилла медленно обвела их взглядом и остановилась на Фернандо.

— Господин Фернандо. Вы разве не слышали, что сказал глава?

От этого косвенного упрёка — мол, а извиниться? — Фернандо резко нахмурился.

С какой стати мне извиняться перед этой нахальной девчонкой?

Но…

— Я тоже хочу извиниться, Арасилла. Прости.

Другой маг-старейшина охотно извинился, и остальные сами собой потянулись извиняться.

Поняв, что, если он станет упираться, странно будет выглядеть только он, Фернандо в конце концов стиснул зубы и извинился:

— Прости…

— Что? За что? Если не скажете конкретно, я не пойму, за что вы извиняетесь.

Арасилла нарочно ласково улыбнулась. Других, извинившихся коротко, она отпустила, а к нему одному придиралась, — Фернандо от злости готов был лопнуть.

Ему хотелось взорваться, но он не мог: Филип, сидевший во главе стола, не сводил с него глаз.

— За то, что не поверил тебе… Пренебрёг твоим мнением… Прости, говорю.

— Ничего, господин Фернандо. С кем не бывает. Главное, впредь так не делайте.

Этот ласковый ответ поднял Фернандо давление ещё выше, но он лишь стиснул губы и резко отвернулся.

Когда время извинений закончилось, началось обсуждение наказания Джонни Паттинсона.

— Убийство с помощью чёрной магии тяжелее обычного убийства. Его непременно нужно казнить.

— Но Джонни Паттинсон — дворянин, а жертва — простолюдинка. Карать его по всей строгости — чрезмерно.

— Лично я считаю, что лучше отправить его на остров Лусон. А там пусть сам решает, жить ему или умереть.

— По закону даже лёгкое применение чёрной магии — тяжкое преступление, а он ещё и убил, так что его справедливо лишить дворянства.

Мнений было множество. Чёрная магия и убийство — тяжкие преступления, но этому противоречил обычай считать преступления дворян против простолюдинов сравнительно лёгкими.

Филип, взвесив мнения старших магов, вынес такое решение:

— Чтобы Джонни Паттинсон никогда больше не мог применить чёрную магию, отсечь ему обе руки и язык и отправить его рабом на остров Лусон, откуда он не выйдет до конца жизни.

Остров Лусон, прозванный «адским островом», был местом, куда свозили одних лишь отъявленных преступников.

Местность там суровая, погода скверная, жить трудно, а работать надо не меньше двенадцати часов в день, так что люди там то и дело умирали.

То есть, избежав казни, Джонни Паттинсон вовсе не мог быть уверен, что доживёт свой век.

Приговор Башни утвердил император, и его обнародовали.

Джонни Паттинсона немедленно лишили рук и языка и сослали на остров Лусон. Правда, понизить его в сословии император не позволил, и он остался дворянином.

Но и в этом было мало хорошего: большинство преступников на острове Лусон были выходцами из низов и люто ненавидели дворян.

Скорее всего, едва он туда прибудет, его станут травить за то, что он дворянин. А поскольку положение там большого значения не имеет, помочь ему будет некому.

Достойный конец для Джонни, который легко убил человека и пытался замять это лишь потому, что он дворянин.

* * *

Поскольку донос подтвердился, Сисл особого наказания не понесла. Но и ей было не до радости.

Ведь она узнала, что Роуз не покончила с собой, как думала Сисл, а её убил мужчина, которого Роуз считала возлюбленным…

Измученная телом и душой, Сисл решила уехать из столицы. Возвращаться в родные края она не собиралась. Просто решила скитаться куда глаза глядят.

В день, когда Джонни Паттинсона увезли на остров Лусон, Сисл тоже собрала нехитрые пожитки и вышла из дома.

И тут столкнулась с Арасиллой, которая как раз пришла к ней по делу.

Голубые глаза оглядели Сисл с сумкой в руках с головы до ног.

— Уезжаешь, значит.

— Да, оставаться здесь больше незачем.

Спокойно ответив, Сисл помялась, теребя пальцы, и осторожно заговорила снова:

— Простите, что солгала вам, госпожа Арасилла.

— Ничего, ведь сэр Паттинсон и правда применил чёрную магию.

— Нет, я не про это…

Арасилла ответила не раздумывая, но Сисл покачала головой.

По правде говоря, она ещё не всё ей сказала.

Ей и так хотелось перед отъездом встретиться с Арасиллой и непременно сказать это. Больше они вряд ли увидятся, так что сейчас был последний шанс.

Неужели она солгала ей ещё в чём-то? Арасилла склонила голову набок. Если та скрыла что-то очень важное, будет нехорошо.

Увидев, что лицо Арасиллы становится всё серьёзнее, Сисл торопливо сказала:

— Я про то, почему выбрала вас, госпожа Арасилла. На самом деле я… знаю вас уже довольно давно.

Щёки Сисл слегка порозовели. Она увидела Арасиллу в газете и правда очень давно.

Заметка в уголке последней страницы сообщала, что Арасилла стала самым молодым магом, принятым в Башню.

Тогда Сисл подумала, что она удивительная, и позавидовала ей.

Разница в возрасте у них была невелика, но, пока Сисл жила жалкой жизнью, Арасиллу за её блестящий талант даже позвали в Башню.

Наполовину с восхищением, наполовину с завистью она следила за новостями об Арасилле. Ей было любопытно, как далеко сможет зайти эта юная знатная барышня.

Сначала об Арасилле писали лишь в крохотных заметках, но год от года её всё чаще печатали на первой полосе. Ведь она всё чаще отличалась сама, без чьей-либо помощи.

Наблюдая, как Арасилла стремительно поднимается всё выше, Сисл с какого-то момента начала искренне за неё болеть.

Конечно, знатная по рождению Арасилла была от неё бесконечно далека и, наверное, не обрадовалась бы её ничтожной поддержке.

И всё же ей казалось прекрасным, как та сама прокладывает себе дорогу. Пусть это и было не по чину, но чужие успехи радовали её, как свои.

Когда она решила донести на Джонни Паттинсона в Башню, первой в голову ей пришла Арасилла — в каком-то смысле это было естественно.

В Башне, где почти все старшие маги были мужчинами, Арасилла была на редкость молодым и многообещающим магом-женщиной, к тому же той, кого Сисл уважала и поддерживала.

Она понимала, что доставит хлопоты, но думала, что Арасилла хоть раз её выслушает, и отправила донос.

А когда всё стало разваливаться, она запоздало наговорила резкостей, чтобы Арасилле не досталось.

Впрочем, всё это были лишь оправдания со стороны самой Сисл.

— Простите, что доставила вам столько хлопот. Смешно, что такая, как я, это говорит, но желаю вам всегда быть счастливой и добиться всего, чего хотите.

Сисл почтительно склонила голову. Арасилла молча её слушала. И даже когда та договорила, долго пристально на неё смотрела, а потом бросила:

— Ничуть не смешно.

— …

— Если кто-то за меня болеет, мне только приятно. Какая разница, кто он по положению или чем занимается.

У Арасиллы было столько врагов и в Академии, и в Башне, и в свете, что она была благодарна за поддержку кому угодно.

Положение и занятие и правда не имели значения. Тем более что метила она на место главы Башни, которого уважают все.

— Болей за меня и дальше, Сисл. Я ведь стану главой Башни.

Арасилла вздёрнула подбородок и самоуверенно улыбнулась. Это выглядело не высокомерно и не хвастливо, а великолепно: в этой уверенности чувствовались страсть и упорный труд.

Сисл, широко раскрывшая глаза, заулыбалась. Она решительно кивнула.

Её охватило сильное предчувствие: если верить и болеть, однажды она увидит, как Арасилла займёт место главы Башни.

— Обязательно буду.

— Вот и спасибо. А, и вот ещё.

Порывшись в форменной куртке, Арасилла достала маленький мешочек и протянула Сисл. По сути, ради этого мешочка она сегодня и пришла.

Увидев, что внутри деньги, Сисл озадаченно посмотрела на неё.

— Зачем вы мне это…

— Сисл, честно говоря, не стану обещать, что мы ещё увидимся.

Арасилла сказала это спокойно. Прожитые ими жизни, как и предстоящие, были такими разными, что второй встречи, скорее всего, не будет.

— Зато с этими деньгами, куда бы ты ни поехала, начни там новую жизнь.

— …

— И в этой новой жизни никогда никому не лги. Бороться до самой смерти, чтобы не жить по-прежнему, — вот твоё наказание.

На кончиках ресниц Сисл повисли слёзы. Она закусила губы, изо всех сил сдерживая плач.

Шмыгнув носом и бережно спрятав мешочек, Сисл низко поклонилась и отвернулась от Арасиллы.

Если рассуждать трезво, будущее Сисл не будет ни гладким, ни счастливым. Ни красивым, ни безбедным.

Но Сисл была рада и этому. Ведь теперь она наконец могла последовать словам Роуз и начать новую жизнь.

Проводив взглядом бодро уходившую Сисл, Арасилла тоже пошла своей дорогой.