Контент удален!

— Предупреждаю заранее: ревность я изображать не стану.

Когда они подошли к озеру, Дамиан выпалил это без всякого предупреждения. До этого они говорили о сегодняшней погоде.

Арасилла, которая нанизывала бессмысленные фразы лишь для того, чтобы со стороны казалось, будто они мило беседуют, внезапно опешила.

— А, да. И зачем вы заранее говорите эту непонятную чушь?

Кто его просил изображать ревность?

На её недоумённый взгляд Дамиан слегка наклонил голову и посмотрел на неё сверху вниз. Что бы ни было во взгляде, сама поза человека, готового выслушать жену, была ласковой.

Красивое лицо под гладко зачёсанными помадой волосами при дневном свете притягивало взгляд ещё сильнее.

— Я хочу сказать: не создавайте положений, в которых мне, как сегодня, приходится из-за вас сталкиваться с другим мужчиной.

Дорога от ресторана к озеру была усыпана опавшими листьями. Один из них хрустнул под туфелькой Арасиллы.

Но этот хруст заглушил смех: Арасилла прыснула.

— Сэр, неужели вы остерегаетесь Фредерика?

— Пусть он и друг, но он мужчина, разве нет?

На это Арасилла покачала головой. Такие слова, по правде, были ей не в новинку. Ещё в Академии её не раз подозревали насчёт отношений с Фредериком.

Ходили-то они втроём с Полой, так почему достаётся одной ей?

Наверное, потому, что у Полы был жених, но всё равно обидно. Она ни разу не думала о Фредерике в таком смысле. Они и правда просто друзья.

— Знаете, какой мужчина самый непривлекательный на свете? Тот, который помешан на дружбе женщины с другими и вмешивается в неё.

И касалось это не только влюблённых. Тех, кто сомневается в дружбе между мужчиной и женщиной, на свете пруд пруди.

— Мужчина и женщина вполне могут быть друзьями. Узколобые, конечно, поднимут шум и заподозрят, стоит им оказаться вместе, но выглядит это глуповато.

Дамиан молча смотрел на жену, напустившую на себя высокомерный вид. Её круглая, как у кролика, мордашка стала немного кошачьей.

По крайней мере, Арасилла не воспринимает кронпринца как мужчину и, похоже, не воспримет никогда.

Поэтому Дамиан решил на этом закончить. Объяснить, почему стоит остерегаться Фредерика, он мог многими способами, но не хотел понапрасну открывать ей глаза.

Так уж устроен человек: ни о чём не думаешь, пока тебе подробно не растолкуют, а потом начинаешь интересоваться.

— Так или иначе, раз вы замужем за мной, прошу вести себя осмотрительно.

— За собой следите. Даже на свидании держитесь на расстоянии, а нотаций полно.

Это было меткое замечание в адрес Дамиана, который шёл, следя, чтобы даже случайно её не задеть.

Дамиан мгновенно потерял дар речи и только шевелил губами, а Арасилла надменно отвернулась и бросила:

— Будете и дальше так себя вести, я тоже рассержусь, ясно? На лодке извольте всё делать как следует.

Сурово предупредив, Арасилла размашисто зашагала к пристани, где стояли лодки.

В лодочках, скользивших по озеру, было много влюблённых пар. Но больше всех выделялись супруги Вандермир.

Чудачка-маг и рыцарь-упрямец.

Интерес публики к неожиданному союзу, который не только завёл роман, но и дошёл до свадьбы, всё ещё не остыл.

Под взглядами людей, делавших вид, что не смотрят, они неторопливо плыли по озеру.

Ветер на исходе весны приятно щекотал лица. Супруги с лёгкими улыбками принялись негромко беседовать.

Окружающим слышалось лишь неясное бормотание, но по лицам было ясно, что они обмениваются нежностями.

— Дамиан, а вы могли бы пересечь озеро на лодке от края до края за одну минуту?

Арасилла, пристально глядевшая на крепкие руки, работавшие вёслами, задала неожиданный вопрос.

— Вы, похоже, принимаете меня за рыбака, жена. Задавайте вопросы в пределах разумного.

— А вы, похоже, принимаете меня за безмозглую жену. Я спросила, потому что сама могу.

Уголки губ Дамиана дёрнулись. Он окинул взглядом просторное озеро. Трезво говоря, переплыть озеро за минуту в одиночку было невозможно.

Если не способен даже он, закалявший тело ежедневными тренировками, то как это сделать той, у кого ноги тоньше его предплечья?

— Вот вы сейчас подумали, что это невозможно. Забыли? Я маг.

Арасилла щёлкнула пальцами. И налетевший откуда-то ветер толкнул лодку, словно подгоняя её. Это была её магия ветра.

— Использовать магию, кажется, нечестно.

— Человек должен пользоваться своими способностями, а если только и делать, что махать руками, какое же это высшее существо?

— В здоровом теле здоровый дух. Только так человек и становится человеком.

Даже обмениваясь колкостями и не уступая ни слова, оба неукоснительно улыбались.

Вблизи было видно, что улыбки пошли трещинами, но, к счастью, никто не подплывал к супругам Вандермир близко.

Когда рядом двое, от которых веет недоступностью, даже проплыть мимо кажется чем-то обременительным.

— А вот скажите, Дамиан. Вам не кажется, что наша лодка самая унылая?

Оглядев проплывавшие вокруг лодки, Арасилла указала на непорядок.

Все вокруг держались за руки, обнимались, целовались и миловались вовсю, и только в их лодке царило чинное спокойствие.

— Эта пара, видно, не слишком показывает чувства.

— И правда, а вроде ладят. Какие-то проблемы?

Обронённые кем-то из пар слова сомнения задели Арасиллу ещё сильнее.

Мы тоже должны выглядеть как следует.

Неизвестно, когда дом Вандермир нападёт на их брак, опираясь на донесения Розалин, и сидеть сложа руки нельзя.

— И что прикажете делать?

— Давайте и мы покажем немного близости.

Брови Дамиана дрогнули. Он был не дурак и прекрасно понял, что речь о том, чтобы, как остальные, хоть немного прикасаться друг к другу на людях.

Только вот…

Глаза, словно из расплавленного солнца, обратились к маленькой белоснежной руке. Как взять эту руку?

Потом он посмотрел на высокое, но тонкокостное, худое тело. Как обнять это тело?

Взгляд, поднимавшийся вдоль тонкой прямой шеи, остановился на красивых алых губах. А эти губы…

Совсем рехнулся.

Дамиан сознательно опустил взгляд и прижал ладонь к глазам. К прикосновениям он всё же был не готов.

В тот миг, когда он поднял голову, чтобы предложить подумать о другом способе…

— !..

Арасилла, неизвестно когда подобравшаяся, была у самого его лица. Пухлые губы, на которые он только что украдкой смотрел, шевелились так, что могли свести с ума.

— Не двигайтесь, сэр.

Дамиан невольно затаил дыхание и подчинился. Подвинувшись ещё ближе, Арасилла протянула руку.

Маленькое тело понемногу наклонялось к нему, и сердце Дамиана сжалось от напряжения. От вьющихся волос тонко пахло цветами.

Когда её пальцы оказались у самого носа, его терпение наконец лопнуло.

Дамиан резко вскочил и пересел на противоположную скамью, и лодочку сильно качнуло. Арасилла, вскрикнув, чуть не упала и с трудом удержала равновесие.

Так, невольно поменявшись местами, Дамиан спокойно собрался с мыслями, посмотрел вперёд и вздрогнул. Он и не заметил, что волна, поднятая качнувшейся лодкой, окатила Арасиллу.

Ах, чёрт. Короткое ругательство покружило во рту и исчезло.

— …

— …

В ужасающей тишине Арасилла медленно обернулась. С прядями, облепившими всё лицо, и зловещим взглядом она была похожа на утопленницу.

Она не могла сдержать клокотавшей внутри злости. Всё это случилось из-за того, что она хотела снять с головы Дамиана лепесток.

Точнее, из-за того, что муж, который терпеть не может прикосновений, попытался от неё уклониться.

— Эй…

Когда раздался этот мрачный голос, полный гнева и обиды, Дамиан невольно, как укротитель перед диким медведем, вытянул перед собой руки.

— Жена, спокойно. Успокойтесь.

— Ха, успокоиться? На моём месте вы бы успокоились?

Арасилла переспросила с жуткой улыбкой. Само собой, не успокоилась бы. Но Дамиан всё же изо всех сил старался её унять.

Нельзя же ссориться с женой на глазах у стольких людей. К тому же на этот раз виноват был целиком он.

Хотя нет, не совсем.

— Так зачем вы подходите без предупреждения?

— У тебя на голове лепесток был, снять хотела, и что!

Когда она топнула ногой и закричала, лодку закачало, и на них обратились взгляды. Дамиану нечего было ответить, и он пробормотал про себя: «Пропал». Всё было вконец испорчено.

— Надо было вам просто голову оторвать. Правда?

— Жена, успокой…

— Да хватит уже: успокойтесь, успокойтесь! Прекратите. Бесит до невозможности.

Сжатые в кулаки руки Арасиллы дрожали. Сила этих рук была не страшна, а вот магия, которую они могли высвободить, была опасна.

Нужно было уладить всё, пока взгляды не сгустились ещё больше. Дамиан торопливо схватил вёсла и сказал:

— Давайте сначала вернёмся на берег и там поговорим. Буянить здесь опасно.

Будь то для безопасности или для репутации.

Услышав гул вокруг, Арасилла с трудом подавила гнев, села, магией ветра стряхнула воду с одежды и волос, а потом зажгла на ладони огонь. Вода исчезла, но нужно было согреться.

Пока она, плотно сжав губы, сосредоточенно согревалась, Дамиан усердно грёб к берегу.

Так лодочная прогулка закончилась хуже некуда.

Шагая позади Арасиллы, в которой явно читалась злость, Дамиан не знал, что делать.

Сердились на него не впервые. Но он ни разу не пытался чей-то гнев унять.