Контент удален!

Закончить дело, не разрешив сомнений до конца, было невозможно.

Чтобы возобновить расследование хотя бы неофициально, Арасилла пошла к Филипу.

— Судить о правдивости доноса по положению доносчицы и прекращать расследование слишком несправедливо. Её слова могут оказаться ложью, но могут оказаться и правдой.

— Арасилла, я понимаю, что ты чувствуешь. Но сейчас общественное мнение настроено слишком скверно, и даже я ничего не могу поделать.

Филип слегка вздохнул и похлопал Арасиллу по плечу.

Все газеты Сетронской империи сейчас днём и ночью печатали о Сисл хлёсткие статьи, раздувая шумиху.

Впервые за долгое время появился кто-то, на кого можно было наброситься всем скопом, и люди с радостью кинулись травить её.

Сисл ни разу не просила у Джонни Паттинсона ни денег, ни подарков, но стала страшной женщиной, помешанной на деньгах и готовой на всё.

Мол, и раньше она жила тем, что обирала простаков, а теперь получила по заслугам, и прежде совершала подобные преступления, — непроверенные слухи разносились так, будто это правда.

Именно поэтому Арасилла так старалась сохранить в тайне, кто такая Сисл.

Если дело закроют вот так, из-за положения и занятия Сисл, остаток её жизни пойдёт под откос.

Арасилла чувствовала ответственность за то, чтобы, пока идёт расследование, никто не пострадал понапрасну, и не могла с этим смириться.

— Можно ведь втайне от всех. Неофициально, никому не сообщая…

— Как ни печально, враги у тебя есть и внутри.

— …

— Чуть оступишься — и окажешься впутана вместе с той женщиной. Кое-кто уже сочиняет теорию заговора: будто Башня нарочно всё подстроила, чтобы нанести удар по ордену.

Если Арасилла и дальше будет держаться за это дело, это может губительно сказаться на её репутации.

Конечно, он знал, что ей до такого нет дела, но именно поэтому Филип на этот раз и не мог встать на её сторону.

— Арасилла, как учитель я очень тебя поддерживаю, но как глава Башни я должен и следить за магами Башни.

— …

— Верю, что ты понимаешь, о чём я.

В итоге Арасилле пришлось уйти от учителя ни с чем.

Она прекрасно понимала, что стоит за словами Филипа. Просто у неё остались сомнения, и бросить всё по одному лишь слову «довольно» было трудно.

Понуро спускаясь к лаборатории, она постепенно замедлила шаг и остановилась. Возвращаться сейчас в лабораторию не хотелось.

…Напоследок проверю только одно.

Твёрдо решившись, Арасилла одна вышла из Башни.

Пообещав себе: проверит это одно — и отступится.

Утром на Четвёртой улице было, как и следовало ожидать, тихо.

Войдя в деревянное здание, ставшее уже довольно знакомым со второго раза, она направилась к крайней левой комнате на втором этаже.

Тук-тук.

Она вежливо постучала, но изнутри не ответили. Вскоре стук Арасиллы стал таким же сильным, как в первый день.

Бум-бум.

Когда она уже чуть не выломала дверь, Сисл наконец отозвалась.

Слушая, как откидывают щеколду и открывают дверь, Арасилла думала, что, едва увидит её, сразу перейдёт к делу.

Но…

— Зачем вы пришли?

Лицо открывшей дверь Сисл было в таком состоянии, что Арасилла не нашлась что сказать.

— Сисл, ты… что у тебя с лицом?

У Сисл под глазами и на скулах темнели синяки, губа была разбита. Раны, похоже, были свежими: кровь на них ещё не запеклась.

— Это вас не касается. Зачем вы пришли? Насколько я знаю, Башня закончила расследование.

— Кто тебя избил? Ты заявила?

Сисл пристально посмотрела на Арасиллу покрасневшими глазами и отвернулась. От этого молчаливого ответа — не заявила — Арасилла нахмурилась.

— Идём со мной.

— Куда?..

— В стражу. Надо заявить.

Арасилла протянула руку, но Сисл упрямо покачала головой и попятилась.

— Меня избили из-за статей обо мне. Заявлять бесполезно.

— Что ты имеешь в виду? Орден Красного Ястреба тебе отомстил?

— Нет. Они тут ни при чём, это гости, которым давно хотелось на мне отыграться.

Сисл холодно усмехнулась. Большинство гостей заведения не считали её человеком. Для них она была куклой или скотиной, с которой можно делать что вздумается.

Но если буйствовать без причины, из заведения выгонят, вот они и терпели, а когда о ней вышли дурные статьи, воспользовались случаем и избили её.

Под предлогом того, что, мол, пусть возьмётся за ум и живёт как следует.

Прикрыв рукой распухшие губы, она холодно сказала:

— Если у вас нет дела, я пойду отдыхать.

Видя, что та и правда сейчас закроет дверь, Арасилла сказала без лишних объяснений:

— Я знаю, что ты мне солгала.

— …

— Я смогу тебе помочь, только если ты всё честно расскажешь.

Сисл медленно моргнула. А потом хмыкнула, будто услышала что-то смешное.

— Не нужно. Всё равно, если я скажу, господа не поймут.

— Ты же сама говорила, что прислала донос мне, потому что мне можно доверять. Я не такая, как рыцари. Я тебе в какой-то мере верю. Так что можешь говорить честно.

Рыцари, даже не выслушав Сисл, огульно записали её в лгуньи, но Арасилла была не такой.

Она, в отличие от грубых рыцарей…

— Настоящая причина, по которой я выбрала вас, госпожа Арасилла, не в этом. Маги ведь враги рыцарей. Поэтому я и решила, что вы во что бы то ни стало сделаете сэра Паттинсона виноватым.

— …

— По правде говоря, для меня что маги, что рыцари — все одинаково важные господа. Разницы особой нет.

Арасилла слегка приоткрыла рот. Это значило, что её, которую мало что могло потрясти, сейчас потрясло.

Гордая своим званием мага, Арасилла всегда жила с уверенностью, что она выше рыцарей.

Особенно в этом деле она считала, что, в отличие от рыцарей, только и думающих, как выгородить своих, она — беспристрастный маг, которому можно доверять.

Но слова Сисл только что разбили её убеждения вдребезги.

Неужели я так упорствовала, потому что и правда хотела узнать истину?

Может, ею двигало лишь самолюбование — вот, мол, маг, которому кто-то верит и за которым идёт, — и личная ответственность за этого «кого-то», за Сисл.

Тогда она ничем не отличалась от рыцарей, которых сама ругала за то, что они выгораживают своих: она лишь держала сторону Сисл, которая пошла за ней, магом.

Страх, что, возможно, она и правда не так уж отличается от рыцарей, разом охватил Арасиллу.

Оставив её, на редкость потерявшую дар речи, Сисл тихо извинилась и закрыла дверь:

— Простите…

Арасилла, постояв с потерянным видом, пошатываясь, вышла из здания. Мысли так сложно переплелись, что голова, казалось, вот-вот лопнет.

Лишь выбравшись с Четвёртой улицы, она поняла, что так и не заговорила о том, ради чего пришла.

— Ах, так и не проверила…

Тихое бормотание бессильно растаяло в воздухе.