Контент удален!

Через несколько дней в графском доме Хаунс состоялось чаепитие. Это был большой приём, на который собрались именитые дамы и знатные барышни.

Пока её наряжали, Арасилла настойчиво твердила служанкам:

— Обязательно, обязательно сделайте так, чтобы я выглядела больной и измождённой. Обязательно!

Требование хозяйки показалось им чуть ли не нелепым, но служанки скрепя сердце подчинились.

Они густо напудрили её и без того светлую кожу до бледности, а губы приглушили, сделав их сухими и бескровными, как у больной.

Старательно подчеркнули скулы, чтобы казалось, будто щёки впали, а под глаза нанесли тёмную пудру…

И Арасилла стала точь-в-точь похожа на больную, которую неделями не кормили.

Одри и другие служанки очень тревожились, что хозяйка явится на чаепитие в таком виде, но сама Арасилла была весьма довольна.

Ох, то что надо.

Закончив приготовления, она, против обыкновения, взяла с собой, кроме Одри, ещё двух служанок и отправилась в графский дом Хаунс.

Для чаепития открыли самый большой зал особняка, и у графского дома с самого входа толпился самый разный люд.

Арасилле и это пришлось по душе.

Чем больше зрителей, тем лучше.

Наверняка и вдовствующая герцогиня, думая так же, затеяла такое пышное действо. Хочет низвергнуть и покорить её там, где побольше глаз.

Криво усмехнувшись уголком губ, Арасилла взяла сумочку и вышла из кареты.

Дворецкий графского дома, увидев её лицо, вздрогнул, но тут же совладал с собой и проводил её в зал.

— Госпожа графиня, прибыла госпожа Вандермир.

При словах дворецкого взгляды собравшихся обратились к входившей в зал Арасилле. Арасилла тоже спокойно оглядела зал.

Среди круглых столов с изящными угощениями, перед огромным гобеленом, за столом, поставленным, словно почётное место, сидела с несколькими знатными дамами вдовствующая герцогиня.

— Боже, госпожа Вандермир, что у неё с лицом?..

— Удивительно, что она вообще вышла из дома в таком виде. Совсем, видно, не в себе.

Увидев Арасиллу, бледную, как призрак, гости в ужасе зашептались.

Но Арасилла, не обращая внимания, медленно пересекала зал, глядя только на стол вдовствующей герцогини.

Когда она наконец подошла к столу, даже вдовствующая герцогиня слегка растерялась.

— Ты в своём уме? Не стыдно тебе в таком виде…

Не слушая, что там говорит вдовствующая герцогиня, Арасилла открыла сумочку. Двигалась она без всякой суеты, но все взгляды были прикованы к ней.

В странной тишине Арасилла медленно достала то, что лежало в сумочке. В тонких белых пальцах была лиловая фиалка.

Откуда она у неё?..

Знатные дамы за столом вдовствующей герцогини слегка растерялись, а следом случилось нечто ещё более неожиданное.

Брошенная Арасиллой лиловая фиалка упала прямо перед вдовствующей герцогиней.

Среди всеобщего потрясения Арасилла заговорила:

— Ваша светлость, я говорю вам это, потому что иначе просто умру. Всю последнюю неделю я делала всё, что вы приказывали. Даже если это была работа, недостойная знатной дамы, я не отказывалась.

Звонкий голос с на редкость чёткой дикцией волнами разошёлся по залу.

Арасилла подняла к груди потрескавшиеся руки, чтобы их было хорошо видно, и продолжила:

— Но как я ни стараюсь, вы никак меня не принимаете, и я уже не знаю, что ещё делать. Мне принять наказание здесь, при всех? Или снова мыть пол тряпкой? Или, если я встану на колени у ваших ног и буду молить о прощении, это закончится?

Кто нападает первым, тот и побеждает.

Перед тем как прийти сюда, Арасилла через Одри раздобыла одну лиловую фиалку.

Она собиралась опередить вдовствующую герцогиню, пока та не выставила её перед всеми и не начала унижать, бросая цветы, и обрушить её репутацию в пропасть.

Пусть она и не позаботилась о тех, кто её поддержит, — неважно.

Они непременно найдутся.

Ей хотелось, чтобы прозрачные, как стекло, голубые глаза наполнились слезами… но слёзы оказались не такими уж послушными.

Наскоро выкручиваясь, Арасилла закрыла лицо руками, будто плачет. Глядя на её чуть вздрагивающие плечи, люди начали перешёптываться.

Это были аристократы, не принадлежавшие к окружению вдовствующей герцогини: на сегодняшнее чаепитие их пригласили как нейтральных гостей.

— Ты слышала, что сказала госпожа Вандермир? «Снова» — значит, вдовствующая герцогиня и правда заставляла её такое делать?

— Я-то думала, слухи, конечно, преувеличены, а выходит, нет.

— Ох, ох. Пусть она хоть трижды вдовствующая герцогиня Вандермир, но это уже слишком…

Почти все они слышали недавние слухи об Арасилле и вдовствующей герцогине.

Говорят, в начале брака подобные стычки и борьба характеров — обычное дело, но если перейти меру, кто-то непременно отшатнётся.

Запирать, чтобы не давать есть, гонять, как рабыню, хлестать кнутом…

Честно говоря, такие приёмы были недостойны вдовствующей герцогини Вандермир и неблагородны, и в душе многие были разочарованы.

— Ох, как же должно было достаться госпоже Вандермир, раз она дошла до такого.

— Глядя, как она плачет, и правда жалко её. Она ровесница моей дочери.

— У нас в семье одни дочери, так я уже вздыхаю, как подумаю, что их ждёт.

Пойди всё по плану вдовствующей герцогини, они помогли бы погубить репутацию Арасиллы. Но Арасилла её опередила, и выходило ровно наоборот.

Сочувствуя Арасилле, они косвенно оказывали ей поддержку.

Почувствовав, как изменилось настроение, вдовствующая герцогиня невольно хмыкнула. Она давно знала, что девчонка дерзкая, но не думала, что та настолько коварна, чтобы обернуть всё против неё.

Ха! Значит, ухитрилась найти цветок на приглашении? Хитрая девка.

Умело усмирив закипавшую злость, вдовствующая герцогиня надменно поднялась.

Смелость, с которой девчонка посмела бросить ей вызов при всех, заслуживала похвалы, но в светской словесной перепалке она объективно была сильнее.

Если схватиться всерьёз, ей ничего не стоит разделаться с такой соплячкой.

— Ты, не зная стыда, выносишь дела семьи на…

Всё равно цветы, кроме Арасиллы, бросать некому, и она, как старшая в герцогском доме Вандермир, уже собралась было её отчитать.

Но Арасилла, понимавшая, что прямая перепалка с вдовствующей герцогиней ей невыгодна, перешла к следующей части плана.

— Ах, голова…

Схватившись за висок, она пошатнулась и рухнула на пол.

— Ох, госпожа Вандермир упала в обморок!

— Позовите кого-нибудь!

Из-за внезапного обморока Арасиллы в зале графского дома Хаунс поднялся переполох. Люди нечасто падают без чувств, и все растерянно метались, не зная, что делать.

Арасилла лежала на полу, жалкая, как цветок, сломанный грубой рукой, и лицо её было так бледно, что никто и не подозревал, что она изо всех сил изображает обморок.

— Госпожа!..

В открытые двери зала, запыхавшись, вбежали три служанки, за которыми послали. Это были служанки из особняка Вандермиров во главе с Одри.

Они торопливо осмотрели хозяйку и стали растирать ей руки и ноги. Арасилла украдкой шевельнула пальцем и несколько раз ткнула Одри.

Готовясь к этому приёму, она отдельно кое-что ей наказала.

К счастью, Одри поняла знак и, показав куда лучшую актёрскую игру, чем хозяйка, воззвала к вдовствующей герцогине:

— Ваша светлость, как же вы жестоки! Пусть госпожа вам не по душе, но как можно так изводить человека! С тех пор как вы приехали, госпожа не спала и трёх-четырёх часов в сутки и ни разу толком не поела. Разве можно так из человека кровь пить? Лучше уж убейте меня!

Слёзная мольба преданной служанки глубоко и быстро разнеслась среди гостей. Арасилла, обмякнув всем телом, мысленно восхитилась.

Ух ты, нашей Одри впору в театре играть.

А вдовствующая герцогиня, которой из-за обморока Арасиллы пришлось выслушать всё, что сказала противница, а самой так и не удалось начать, просто опешила.

Мало того что ей не дали договорить, отчего её разрывало от досады, так ещё и личная служанка Арасиллы открыто её обвиняла — это приводило её в бешенство.

— Да как смеет какая-то ничтожная служанка повышать голос, да ещё здесь! Ты хочешь сказать, что твоя хозяйка упала в обморок по моей вине?!

— Ваша светлость, разве вы не помните, как заставляли госпожу делать работу по дому, как служанку? Ещё вчера госпожа одна мыла окна в коридоре у вашей гостевой комнаты! Она каждый день надрывалась, это наверняка подорвало её здоровье!

Вдохновлённая криком Одри, другая служанка, роняя слёзы, вступила в спор. Третья служанка вдовствующую герцогиню не винила.

Зато…

— Бедная наша госпожа! Ей так плохо, а она виду не подаёт и всегда сначала думает о нас! Как же нам отплатить ей за такую доброту!

Она рыдала навзрыд, вцепившись в Арасиллу, и это придавало сцене ещё больше драматизма.

Две служанки, которых она даже не предупреждала, справились лучше, чем она ожидала, и Арасилла изо всех сил сдерживала норовившие подняться уголки губ.

Уф, правильно, что взяла ещё двоих.

А среди зевак, наблюдавших за всем этим, поднялось волнение, словно на штормящем море. Злодеяния вдовствующей герцогини казались им всё более чудовищными.

— Боже, не давать спать и есть — это же пытка? Да ещё заставлять при этом работать — всё равно что обращаться с ней как с каторжницей.

— Не верится, что такое творится в столь знатном доме, как герцоги Вандермир. Госпожа Вандермир ведь тоже чья-то драгоценная дочь, а над ней так издеваются.

— Кстати, а ведь у вдовствующей герцогини и с покойной первой герцогиней были похожие раздоры?

— Верно. Та, конечно, умерла от болезни, но раз подобное повторяется, как-то нехорошо.

Пока общественное мнение всё сильнее склонялось не в пользу вдовствующей герцогини, дамы из её окружения не знали, как быть, и мялись.

Кто бы ни посмотрел, сейчас вдовствующая герцогиня была обидчицей, а Арасилла — жертвой. Встать сейчас на сторону вдовствующей герцогини было непросто.

— Н-ну, у её светлости наверняка были на то причины! Разве она могла знать, что госпожа Вандермир так слаба здоровьем?

Набравшись храбрости, графиня Хаунс всё же вступилась за вдовствующую герцогиню, но другие аристократы, хорошо знавшие об их дружбе, пропустили это мимо ушей.

Слушать пристрастные речи — себе дороже.

Видя, что дело оборачивается так, будто злодейка одна она, вдовствующая герцогиня почувствовала, как у неё подскочило давление.

Она собиралась с помощью «вручения лиловых фиалок» обличить распущенность Арасиллы, приструнить её и поставить у своих ног на колени, а вовсе не прослыть при всех той, кто довёл жену внука до обморока.

Моё достоинство! Моя репутация!

Она хотела похоронить Арасиллу, а опозорилась сама и уже схватилась за затылок, когда прибыл домашний лекарь графского дома Хаунс.

Вскоре Арасиллу перенесли в гостиную графского особняка и осмотрели, а чаепитие так и закончилось ничем.

— Хорошенько проследите, чтобы сегодняшние гости держали языки за зубами.

Покидая графский особняк, вдовствующая герцогиня отдала графине Хаунс этот почти невыполнимый строгий приказ. Это была отчаянная попытка не дать сегодняшней истории разойтись по свету.

Но как бы графиня ни заткнула рты гостям, беда, обрушившаяся на вдовствующую герцогиню на следующий день, всё равно бы не миновала.